Григорий Пасько о свободе в России

Бывший военный журналист Григорий Пасько выступил в Вашингтоне в помещении радиостанции «Свобода/Свободная Европа» c докладом на тему «Состояние демократии, свободы слова и прессы в России», сообщает VOA.

Имя Григория Пасько широко известно международной общественности. Капитан второго ранга, корреспондент газеты «Боевая вахта», он был арестован 20 ноября 1997 года, обвинен в государственной измене в форме шпионажа и осужден на четыре года лишения свободы с отбыванием срока в колонии строгого режима. Ему вменялась в вину публикация материалов по проблемам радиационной безопасности в местах базирования атомных подводных лодок и, в частности, материалов об опасности, которую представляют приходящие в негодность корабли российского Тихоокеанского флота и его подлодки, а также видеосъемка сбрасывания российским военным танкером радиоактивных отходов и боеприпасов в Японское море.

Пасько провел в заключении три с половиной года, из них два года в одиночной камере. В 2002 году международная правозащитная организация «Amnesty International» объявила Григория Пасько узником совести. В январе 2003 года он был освобожден условно, а летом 2004 года ему был выдан заграничный паспорт.

В настоящее время Григорий Пасько находится в Вашингтоне, где по стипендии Галины Старовойтовой проводит исследовательскую работу по проблемам прав человека и разрешения конфликтных ситуаций в Институте перспективных русских исследований имени Джорджа Кеннана при Международном научном центре поддержки ученых имени Вудро Вильсона.

Григорий Пасько не только журналист, но также и юрист по образованию, поэтому в интервью Русской службе «Голоса Америки» он уделил основное внимание введению в России новых законов, которые идут вразрез с демократическими принципами.

Григорий Пасько: «Я бы хотел сказать о некоторых фактах российской действительности, в частности, о новых законах, которые стали появляться с начала прошлого года и процесс которых завершился к началу нынешнего года. Мне интересно с точки зрения законов рассматривать действительность в России потому, что в прошлом году я закончил юридический факультет Московского университета, и с позиции законодательства я могу уже в какой-то мере, как мне кажется, оценивать направление, по которому движется страна.

Люсьен Фикс: О каких направлениях вы говорите?

Г.П.: Я хорошо помню период начала 90-х годов, когда я начал изучать новые законы. Это был бум новых законов в Российской Федерации. Были приняты замечательные законы – закон об охране окружающей среды, закон о государственной тайне, закон об экологической экспертизе, закон о средствах массовой информации и так далее. Это были хорошие законы. Сейчас мы видим что практически все эти законы изменяются, в них вносятся поправки, причем такие, которые позволяют, например, мне — и не только мне — судить о том, что наша страна, моя страна, движется отнюдь не в сторону демократии.

Л.Ф.: Могли бы вы привести конкретные примеры?

Г.П.: Например, закон о референдуме, согласно которому, собственно, референдум уже проводить нельзя. Принят в первом чтении. Поправки к закону о въезде и выезде из Российской Федерации. Если иностранный гражданин сегодня или завтра критикует Путина и его политику, то послезавтра он не сможет посетить Россию. Я думаю, что там будут предусмотрены такие поправки, в результате которых и российский гражданин не сможет выехать из России, если он будет критиковать политику партии и руководства.

Л.Ф.: А как насчет закона о думских выборах?

Г.П.: Этим законом ликвидированы одномандатные округа и увеличен до семи процентов барьер прохода в Думу… Закон об отмене выборов губернаторов… Поправки к налоговому кодексу, в результате которых, как я думаю, будет резко сокращен приток в Россию денег грантодателей, а это значит — явная смерть многих общественных организаций. Общественные организации — это пока единственный общественный институт, который остался не встроенным в вертикаль власти.

Можно много говорить и о других законах и поправках. Ограничусь лишь законом об отмене льгот и замене на денежные компенсации, — знаменитый закон о монетизации, который в народе прозвали «монетизадницей». Мы видим, как этот закон всколыхнул всю Россию. Власти этого не ожидали — потому что раньше не было никакого противодействия, как я считаю, во многом бездумной внутренней и внешней политике нынешнего руководства России.

К большому сожалению, я не вижу в правительстве и в руководстве страны в целом профессионалов с большой буквы. Если бы руководство страны во главе с президентом, будь то Путин или кто-нибудь другой, делали для страны хоть что-нибудь, накал критики был бы меньше. Я не могу назвать ни одного примера, где бы в России было все хорошо. Рост экономики в России на уровне шести процентов смехотворен по сравнению с 12% на Украине. А борьба с терроризмом… О чем идет речь? Вся Россия живет как на пороховой бочке. Дубровка никого ничему не научила, Беслан тоже. И так практически по всем вопросам. Я не знаю, когда возник миф о том, что чекисты — профессионалы. Я их наблюдал изнутри. Тех, кто знает, чем занимается, — считанные единицы. Сейчас они заняли все руководящие посты в руководстве страны и считают, что все хорошо.

Вся эта общая атмосфера не должна расслаблять западных аналитиков, западных политиков, которые почему-то считают, что Россию нужно оставить в покое: пусть сама решает свои проблемы и не мешает нам заниматься нашими делами. Политика дружеского похлопывания Путина по плечу ни к чему не приведет. Дружеское поругивание Путина ни к чему не обязывает. Гораздо больше, к примеру, обязывает резолюция Парламентской Ассамблеи Совета Европы. Российские проблемы нужно постоянно держать под прицелом открытости, гласности. Чтобы понимать эти процессы, их нужно знать, о них нужно постоянно говорить, их нужно отслеживать. Только тогда можно надеяться, что Россия станет демократическим государством.

Л.Ф.: Вы не коснулись состояния демократии и свободы слова в России…

Г.П.: На это могу ответить замечательными и своеобразными шуточками президента Путина. Выступая в Америке перед студентами университета (какого именно, не помню), он сказал: «Как можно говорить о том, чего нет?». Конечно, есть отдельные всплески, отдельные публикации, но говорить о том, что это есть системно, что это обеспечено, нельзя. Где есть гарантия того, что если сегодня журналист напишет что-то неугодное власти, завтра его не выгонят с работы или не посадят?

События последних дней подтверждают это. Арестованы два журналиста, которые посмели опубликовать обращение то ли Закаева, то ли Ахмедова, то ли Масхадова. У нас постоянно происходит поиск врагов, но об этом нельзя говорить; люди выходят на площади, и это нельзя показывать… О какой свободе слова можно говорить? Где свобода слова еще теплится, так это в интернете. Но я знаю точно, что уже несколько лет и в недрах ФСБ, и в МВД, и в профильном комитете Госдумы очень активно рассматривается вопрос о том, чтобы взять интернет под контроль. Пока, насколько я понимаю, у них нет для этого технических возможностей. Но раз они работают в этом направлении, они своего добьются.

Люсьен Фикс