Зачем Узбекистан вступает в экономические группировки?

Заявление Ташкента, недавно переданное правительству Молдовы, как депозитарию ГУУАМ, о выходе из интеграционной организации, еще раз подтвердило, что Узбекистан не намерен принимать общие «правила игры», а желает устанавливать свои, которых, видимо, должны придерживаться остальные. А поскольку это не удается, то остается ему только хлопать дверью, демонстративно показывая всем спину.

Не думаю, что это произвело впечатление на остальных – Грузию, Украину, Азербайджан и Молдову, ибо они создавали свою группировку и развивались без участия узбекского собрата. Более того, я уверен, что динамичное развитие эта группировка получит, используя транспортные возможности Казахстана, Кыргызстана с выходом в Китай, а также Ирана и Пакистана – в Индию и Индийскому океану. Узбекистан, как всегда, остается в самоизоляции, чувствуя при этом прилив непонятной гордости и самодовольства.
Вообще, членство Узбекистана в различных международных институтах всегда вызывало противоречивые чувства у партнеров. С одной стороны, они видели, что Ташкент желает принимать участие в обсуждении серьезных проблем, этим самым как бы не отказываясь от своей ответственности за судьбу региона, а с другой, на самом деле редко реализует принятые решения на своей территории. Складывается впечатление, что Ислам Каримов стремится набрать «очки» за счет деклараций, нежели конкретики. Такая псевдозабота о судьбах людей и мира в настоящее время снижает и без того невысокий авторитет узбекской власти, как за рубежом, так и внутри страны.

Узбекское правительство заявляло, что готово к активному диалогу со всеми, мол, мы – открытая и честная для всех страна, и в тоже время давало смутные и туманные ответы на письма бывших собратьев по Союзу, в частности, входящих в ГУАМ. Помнится, Ташкент выдавил что-то сумбурное на конкретный запрос России о продлении ей мандата миротворческих сил на территории Кавказа. В то же время, насколько известно, он ничего не ответил на просьбу Шеварднадзе о предоставлении полицейского контингента с целью укрепления правопорядка в Грузии и холодно отнесся к письму президента непризнанной республики Приднестровья И.Смирнова о содействии во вступлении в СНГ.

Другое дело - ГУУАМ (простите, ныне ГУАМ) – это группировка, в которой никто не рассчитывал видеть Россию в качестве участника. И это прельщало Ислама Каримова, стремившегося выйти из-под опеки Москвы, и в свое время предлагавшего особые теплые отношения с Вашингтоном. Поэтому виден его усиленный интерес к проекту ТРАСЕКА, проталкиваемого Европой. В свое время узбекский президент отклонил предложение Нурсултана Назарбаева о вступлении в Таможенный союз СНГ (это был 1995 год), потому что там явственно проступали черты Кремля. Но все изменилось после неожиданного поворота Ташкента к бывшему «старшему брату», с которым был заключен стратегический союз в 2004 году.

Официально заявляя, что ГУУАМ не является блоком, противопоставленным СНГ, между тем, там поднимались вопросы, которые не решались в рамках Содружества: создание зоны свободной торговли, развития транспорта и связи, регулирование тарифных и нетарифных барьеров и прочее. Как известно, это «извечно» больные вопросы СНГ, ЕвроАзЭС, ОЦАС и ШОС, которые согласуются и поныне между членами организаций. Не приложив никаких усилий урегулирования сложных проблем в рамках одной группировки, Ташкент вскакивал на подножку поезда другой группировки. И там особенно не активничал, ожидая, что кто-то решит все за него. А потом вселюдно обижался, мол, там сплошная болтология, никто не работает…

Конечно, нельзя снимать ответственность с лидеров других государств, которые также спускали на тормозах решение жизненно важных аспектов интеграции, но и с Ташкента должен быть спрос: а что сделало наше правительство? Как оно согласовывало вопросы, как подходило к тем или иным аспектам? Почему не настаивало в чем-то или не подталкивало к итогу других?
Кстати, давно пора поставить вопрос на всенародное обсуждение об участии Узбекистана в разных экономических или политических организациях. Например, в Польше, Чехии, Словакии, Венгрии проходили референдумы о вступлении в Европейский союз. Во всех этих странах сейчас граждане обсуждают Европейскую конституцию, поскольку считают, что будущее страны зависит, прежде всего, от их личной воли, а не решения только правительства. И государственные организации предоставляют всю необходимую информацию, включая позитивные и негативные последствия от вступления в ЕС или принятия тех или иных нормативно-правовых документов.
В Узбекистане все как раз наоборот. Население не понимает, зачем мы вступаем в ту или иную организацию, а потом резко уходим из нее (если вообще знает об этом). Помните, как нам пели песни о том, как хорошо будет узбекистанцам в Организации экономического сотрудничества (ЭКО), куда мы вступили в 1992 году. А что в итоге? Об ЭКО сейчас помалкивают, особых действий в этом направлении не наблюдается. Никто из официальных экспертов даже не заикнется, что происходит в этой группировке, как мы отстаиваем свои национальные интересы и принимаем решения, обязательные для всех участников. Мне лишь известно, что в рамках ЭКО Ташкент заметно сбавил обороты, Ислам Каримов как-то заявил, что он против политизации экономических группировок. Наверное, он считал, что Исламабад, Анкара и Тегеран давят на исламский фактор, и вынуждает Ташкент участвовать в неприемлемых проектах. Но почему об этом мало кто знает из узбекских граждан?

Недовольство Ташкентом политизацией ГУУАМ мы увидели и в сообщениях зарубежных СМИ (но не отечественных), а также в том, что принято решение о выходе из этой структуры. Учитывая, что наш президент, видимо, в свое время хорошо изучал марксизм-ленинизм, то он должен помнить никем не оспариваемую формулировку: «Политика – это есть концентрированное выражение экономики». А значит, любое политическое (внешнее и внутреннее) проявление несет в себе задачи экономического характера: открытие рынков сбыта, протекционизм производству и обороту товаров, снижению таможенных и налоговых барьеров, открытие новых транспортных направлений… В антураже – это заявление о сотрудничестве в торговле, культуре и науке, согласование политики цен и тарифов, поиске альтернативных путей (например, в обход России) и т.п.

Но узбекистанцы мало, что знали о специфике участия республики в ГУУАМ, кроме сухих и малозначащих заметок государственного Информагентства «УзА», да пары околонаучных статей в газетах, так же ничего не поняли о реальных причинах выхода из данной интегративной группировки. Точно также никто не осознает, что такое Организация Центрально-Азиатского сотрудничества (ОЦАС) и почему она четыре раза меняла название, а воз и ныне там? Какое может быть сотрудничество, если до сих пор нет зоны свободной торговли, товары облагаются высокими пошлинами, граница в полузакрытом режиме, существуют визы и прописка, на противопехотных минах подрываются люди, не существует авиасообщения между некоторыми столицами, а железнодорожное сообщение вообще в непонятном состоянии. Я не стану поднимать вопросы спорных территорий, водных ресурсов, взаиморасчетов…

Так зачем мы вступали в ОЦАС, если нет никакого толку? Что она дала в реальности гражданам Центральной Азии? Уверен, что ее постигнет та же участь, что и ГУУАМ, потому что Ислам Каримов, как пожара боящийся «цветных революций», включил Кыргызстан в список потенциальных недругов (впрочем, эта республика с либеральным политическим режимом и так не была любимой авторитарному Ташкенту), а значит, об интеграции в ближайшие годы можно забыть. И вряд ли следует прогнозировать серьезные изменения в региональном масштабе.

По-моему, участие Ташкента в тех или иных структурах – это подслащение амбициозных и частных интересов правительства Ислама Каримова, но всегда совпадающих с защитой чаяний всего народа. Президент сам принимает решение и его отменяет, не особенно утруждая себя запросом к парламенту или населению об их мнении по этим вопросам. Поэтому в реальности в интеграции участвует не сама республика, а только правительство. И результат такой интеграции налицо…

TRIBUNE-uz
Алишер Таксанов, Центр Asia-Monitor, Ташкент.