Отходная по неоконсерватизму

Известный американский политолог Фрэнсис Фукуяма выступил с очередной программной публикацией. В этой работе он выясняет отношения с неоконсерватизмом, влиятельным течением американской политической мысли, которое стало основным поставщиком идеологии, оправдывающей, так называемую, войну с терроризмом и вторжение в Ирак. Cтатья Фукуямы была опубликована в журнале New York Times Magazine.

Как пишет Фукуяма, сейчас, в преддверии третьей годовщины начала иракской войны, вряд ли можно надеяться на то, что суд истории проявит благосклонность как к ней самой, так и к тем идеям, которые легли в ее основу. Оккупированный Ирак заменил Афганистан в качестве тренировочного лагеря джихадистских террористов, которые к тому же превратили эту страну в свой главный театр военных действий, направленных против США. Соединенные Штаты все еще имеют шансы добиться того, чтобы в Ираке укрепилась демократическая власть во главе с шиитами, однако в течение ближайших лет она будет весьма слабой и подверженной влиянию соседей, в том числе и Ирана. Не приходится сомневаться, что иракский народ выиграл от свержения Саддама Хусейна; не исключено также, что крах его диктатуры приведет хоть к каким-то позитивным сдвигам в Ливане и Сирии. Однако трудно понять, почему подобные перемены могут служить оправданием человеческих и финансовых жертв, принесенных Америкой на алтарь этой кампании.

Война против Хусейна стала практическим воплощением так называемой «Доктрины Буша», сформулированной после террористических атак 11 сентября 2001 года. Эта концепция провозглашает, что в новых условиях Америке придется время от времени вести превентивные войны для защиты от государств-изгоев и террористических групп, стремящихся к обладанию оружием массового уничтожения.  Важным пунктом доктрины стало также положение, что в долговременной перспективе проблему мусульманского терроризма удастся решить только на пути последовательной демократизации всего ближневосточного региона. Однако успешное нанесение превентивных ударов требует безупречного планирования и наличия полноценной разведывательной информации, чего не было при подготовке к иракской войне. В итоге, осуществленная без санкции ООН, операция против Хусейна не только не принесла ожидавшихся результатов, но и стала причиной невиданной международной изоляции США. Администрация Джорджа Буша\\George Bush не случайно сейчас пытается отгородиться от прежних внешнеполитических планов и работает над пересмотром утвержденной в 2002 году Стратегии Национальной Безопасности\\National Security Strategy, которая базировалась на «Доктрине Буша».

Массовое недовольство американцев результатами иракской войны сильно ослабило позиции неоконсервативных сторонников использования американской военной мощи для продвижения демократии и защиты прав человека в других странах. К тому же оказалось, что вполне демократические выборы отнюдь не обязательно приводят к власти политиков прозападной ориентации. Об этом, прежде всего, свидетельствуют результаты недавнего голосования в Палестине, которое принесло победу «Хамасу», а также избрание Махмуда Ахмадинеджада президентом Ирана. Самой многочисленной группой в новом парламенте Ирака оказался консервативный шиитский блок, многие члены которого тяготеют к Ирану. Не приходится удивляться, что в США все громче звучат голоса сторонников внешнеполитического «реализма» времен холодной войны, который превыше всего ставил не продвижение демократии, а стабильность и защиту американских интересов. Как показывают новейшие опросы общественного мнения, все больше избирателей склоняются в пользу изоляционизма и невмешательства во внутренние дела других стран, не представляющих военной опасности для США.

За этими тенденциями Фукуяма наблюдает с тревогой. По его мнению, Соединенные Штаты не могут не играть ведущей роли в становлении более открытого и демократического миропорядка. Поэтому было бы подлинной трагедией для всего мира, если бы Америка из-за иракских неудач решила ослабить свое влияние на мировой сцене. Он признает, что программа неоконсерватизма полностью соответствует как традиционной вере американцев в демократию и права человека, так и их готовности распространять эти ценности по всей планете с едва ли не религиозным рвением. Но в то же время Фукуяма выражает решительное несогласие с гипермилитаристскими методами, к которым прибегали и прибегают неоконсерваторы ради достижения этих благих целей. Он считает, что американская внешняя политика нуждается не в возвращении к узко понятому циничному «реализму» в духе Генри Киссинджера\\Henry Kissinger (Госсекретарь США в 1973–1977-е годы, лауреат Нобелевской Премии мира 1973 года), а в более разумной и прагматичной концепции демократического преобразования мира, не ставящей перед собой невыполнимых целей и рассчитывающей не на воображаемые, а на имеющиеся в наличии средства.

Иракский пример

Администрация Джорджа Буша и ее сторонники из лагеря неоконсерваторов не только не поняли, как трудно будет добиться позитивных изменений в Ираке. Они также не смогли предвидеть, как весь мир будет реагировать на использование американской военной мощи для смены багдадского режима. В годы Холодной войны Вашингтон не раз прибегал к односторонним акциям на международной арене, которые тогда не вызывали особо сильной отрицательной реакции.

Однако после 1990 года в мире произошли очень серьезные перемены, которые сделали такие действия куда более проблематичными. И как раз в эти годы неоконсерваторы выдвинули теорию «благожелательной гегемонии»\\benevolent hegemony, которую США якобы должны осуществлять в глобальном масштабе. В ее основе лежал тезис, что другие страны поймут высокие моральные достоинства американской внешней политики и поэтому не будут опасаться американского могущества.

Как пишет Фукуяма, сейчас трудно вспоминать подобные утверждения без усмешки, зная, какую волну антиамериканизма подняла кампания против Хусейна. И этому не приходится удивляться. Уже в годы президентства Билла Клинтона\\Bill Clinton стало очевидно, что возглавляемый Соединенными Штатами процесс экономической глобализации вызывает недовольство даже в европейских странах-союзниках. Исполинский военный потенциал США, которые тратят на оборонные программы почти столько же, сколько все остальное человечество, также не мог не укрепить и без того сильные подозрения, что Вашингтон хочет любыми способами навязать планете свою волю. Провозглашенное Америкой право развязывать превентивные войны для предотвращения внешних угроз было воспринято как откровенная демонстрация американской исключительности, поскольку Вашингтон решительно высказался бы против подобной стратегии, если бы ее декларировала любая другая страна, будь то Россия, Китай, Индия или Франция.

Доктрина «благожелательного гегемонизма» не получила прочной поддержки и в американском обществе. Даже если большинство жителей США пока выступают против ухода из Ирака, все же они не испытывают особого энтузиазма в отношении будущих интервенционистских акций такого же масштаба. Американцы как нация все же не склонны к строительству империй.

В общем, для Фукуямы очевидно, что неоконсервативная идеология уже не пользуется былым авторитетом и что американская внешняя политика нуждается в серьезном пересмотре. Прежде всего, необходимо произвести демилитаризацию так называемой глобальной войны с терроризмом. Это не означает, что в ближайшем будущем удастся покончить с военными операциями в Афганистане и Ираке. Однако само слово «война» плохо передает смысл тех усилий, которые придется предпринимать на мировой арене для уменьшения опасности терроризма и достижения большей стабильности в отношениях между странами и народами. В частности, адекватный ответ на вызов джихадизма можно найти не в военных акциях, а в умении привлечь на сторону Америки умы и сердца жителей мусульманского мира. Необходимо также спланировать и создать новые международные институты, которые смогут эффективно регулировать отношения между государствами и в случае необходимости придавать легитимность коллективным действиям против отдельных стран. Предложенная администрацией Буша концепция «коалиций желающих»\\coalitions of the willing эту проблему не решает.

Необходимо также придти к адекватному пониманию роли и места поддержки американской внешней политикой процесса глобальной демократизации. В принципе такая поддержка законна и необходима, но для ее эффективного осуществления требуется куда больше реализма, чем до сих пор проявляла администрация Буша вкупе со своими неоконсервативными союзниками. И, прежде всего, надо осознать, что политическая и экономическая модернизация сама по себе не покончит с джихадистским терроризмом. Более того, джихадизм как раз и возник как побочный продукт модернизации, которая разрушила традиционные жизненные устои десятков и сотен миллионов людей, но пока что не дала им взамен ни благополучия, ни безопасности, ни уверенности в будущем. И в ближайшей перспективе демократизация, скорее всего только усилит это отчуждение, вызовет дальнейшую радикализацию весьма многочисленных слоев населения и тем самым, как это ни печально,  усилит притягательность идеологии терроризма. Поэтому Соединенным Штатам надо стремиться не к изоляции радикальных политических сил, пользующихся массовой поддержкой, а к диалогу с ними. Фукуяма, в частности, считает, что пришедший к власти «Хамас» может, в конечном счете, пойти на установление прочного мира с Израилем и что этот шанс надо использовать.

Неоконсерватизм, заканчивает Фукуяма, при всей разветвленности его корней стал неразрывно отождествляться с насильственной сменой режимов, односторонними действиями и американской гегемонией. Сейчас США нуждаются в новых идеях, которые помогут ей обрести достойное место в современном мире. Они должны сохранить свойственную неоконсерватизму веру в универсальность прав человека, но покончить с его иллюзорной убежденностью в том, что эти права лучше всего удастся обеспечить американской мощью и американским гегемонизмом.