Встреча Путина и Буша прояснит будущее ПРО

Накануне встречи Путина и Буша на ранчо в штате Мэн, в области полной неопределенности остается вопрос — смогут ли РФ и США найти общий интерес на РЛС «Дарьял» в азербайджанской Габале?
Становится очевидным, что принятие или отказ Вашингтона от «габалинской инициативы» Путина в любом случае обозначит крутой поворот в двусторонних отношениях и изменит контур глобальной безопасности. В случае отказа от этого предложения, по любой из известных причин технического или иного характера, Кремль расценит это как дополнительный довод в пользу своей «атакующей» версии целей развертывания глобальной ПРО в Восточной Европе.
Согласие американцев на совместное использование Габалинской станции, как ни странно, поставит в затруднительное положение Кремль, предложивший эту идею: придется принять планы США по ПРО в Восточной Европе или отыгрывать назад по Габале. В лучшем случае, Габалинская РЛС будет эксплуатироваться как дополнительный объект к системе ПРО, имеющий, скорее, политический символ российско-американской дружбы на постсоветском пространстве.
Уже очевидно, что Вашингтон в любом сценарии не откажется от развертывания ПРО в глобальном масштабе, включая территорию вокруг границ РФ. Весь вопрос будет заключаться во времени, масштабах этого развертывания и условиях, по которым РФ сможет контролировать эти объекты. Шансы убедить американцев не развертывать ПРО в Польше и Чехии практически равны нулю.
И тут мы подходим к ключевому узлу, вокруг которого пока не ведется широкой дискуссии. Речь идет о двух возможных выходах из тупика: новом международном соглашении в области ПРО, по типу заключенного между СССР и США в 1972 году, и из которого США при согласии РФ вышли в 2002 году после событий 11 сентября. Второй сценарий — полноценное и равноправное российско-американское партнерство в этой области.
Полноценно контролировать американские объекты ПРО, будь то в Восточной Европе или ином месте на земном шаре, без участия в этой системе на равных, Россия не сможет. А есть ли такая возможность в реальности?
В марте месяце со стороны Белого Дома звучали намеки на возможность сотрудничества, правда, для наблюдателей так и осталось неясным, в какой форме. Руководство Минобороны и Генштаба РФ тогда четко заявило о невозможности участвовать в американской ПРО по ряду причин, во всяком случае, на ближайшую перспективу. Действительно, боевое дежурство российско-американского ракетного расчета в Польше — это звучит слишком фантастично и необычно.
Но если не удается сорвать, то надо встроиться и возглавить — разве не такой максимой руководствовался Путин, неожиданно предложивший «габалинскую инициативу»? Поэтому в штате Мэн вполне может возникнуть  тема совместного российско-американского использования элементов глобального ПРО. Такой шаг в продолжение «габалинской инициативы» достаточно логичен: если российские военные будут находиться на объектах в Восточной Европе не просто в качестве наблюдателей, а в качестве участников, то вся ситуация приобретает другой характер.
Конечно, возникает ряд сомнений и возражений — а как будет выстроена такая работа на уровне командования, на уровне оперативного управления, каковы будут расходы — ясно, что создать новую интегрированную военную систему крайние сложно.
По сути, данный сценарий может начать реализовываться как весьма долгосрочный процесс, но если его начать, то политическая выгода для России появится куда быстрее, чем его полноценная военная реализация для США. В таком случае Россия возвращается в страны бывшего Варшавского договора и в бывшие республики Советского союза вместе с американцами партнерами на равных основаниях. Такое партнерское с США возвращение России будет абсолютно неожиданным для Польши и Чехии, и станет в значительной степени «шоком» для антироссийски настроенного Тбилиси. Естественно, это прибавило бы позитива в образ Путина на Западе, но также стало бы примером возможности реального военно-стратегического сотрудничества РФ и США на постсоветском пространстве.
На сегодняшний день все заявления со стороны Кремля говорят о том, что участвовать на равных в американской системе ПРО для России невозможно. Тогда что остается в ситуации, когда США не сдвинуть с линии расширения элементов ПРО по всему миру?
Остается договариваться о взаимном контроле и наблюдении. Но положение «наблюдателя, контролирующего ПРО», должно быть для России обязательно закреплено в международном соглашении высокого статуса. Меморандумы или устные джентльменские договоренности между президентами и военными ведомствами в итоге приведут к тому, о чем говорил Путин в «мюнхенской речи» — вы нам обещали не расширять блок НАТО, а он теперь у наших границ.
Ситуация будет меняться постоянно, допуск или не допуск наблюдателей на эти объекты в отсутствии российско-американского соглашения по ПРО будет подвержен краткосрочной политической конъюнктуре. Поэтому вопрос использования Габалинской станции, в том числе, упирается и в эту ключевую проблему стратегии безопасности, которую обе стороны просчитывают для себя уже сейчас.
Кроме того, в задачи нового договора должны войти не только правовые гарантии открытого контроля за ПРО, но и рамки их развертывания — если и не удастся ограничить глобальное американское ПРО несколькими объектами, то можно затруднить сам процесс развертывания различными процедурами двухсторонних согласований.
Пока, в промежутке между G8, где была объявлена эта инициатива, и встречей американского президента с Путиным на семейном ранчо Бушей 1 июля, ситуация выглядит как тупиковая. Не такая глубокая как косовская, но, тем не менее, впервые после холодной войны в российско-американских отношениях, возникла проблема с ядерным сдерживанием.
Опуская общую ситуацию охлаждения политических отношений России и США и связанную с этим риторику, проблема ПРО ставит совсем не пиаровские и не краткосрочные вопросы. Стороны пока говорят на разных языках и позиции не сближаются.
Дискуссия может длиться бесконечно, но встреча Путина и Буша должна внести ясность. Тем более она нужна накануне начала в сентябре-октябре месяце нового этапа переговоров по следующей фазе СНВ — 2, срок действия которого истекает в 2009 году. В любом случае, развязка этой уникальной политической интриги окажется весьма любопытной и даст массу занимательных сюжетов достойных для учебников новейшей истории.

Александр Караваев