В условиях нынешнего охлаждения отношений между Россией и США высказываются предположения, что путь к возобновлению сотрудничества между Вашингтоном и Москвой, возможно, лежит через «военную повестку дня», когда в центре диалога окажутся вопросы разоружения и контроля за ядерным потенциалом. Русская служба «Голоса Америки» попросила известного российского военного эксперта Павла Фельгенгауэра изложить свою зрения на такое развитие событие.
Марк Львов: Как Вы оценивает недавнюю встречу высших военных чинов США и России - адмирала Маллена и генерала Макарова? Может ли это служить сигналом возвращения двух стран за стол переговоров?
Павел Фельгенгауэр: Эта встреча в Финляндии, на мой взгляд, ни к чему не привела. К сожалению, конечно. Хотя есть стремление у обеих сторон попытаться возобновить переговоры по ограничению вооружений. Тем более сроки поджимают.
В декабре 2009 года истекает срок действия договора СНВ, а вместе с ним, по сути, и следующего Московского договора (СНП), у которого нет собственного режима проведения инспекций. Когда Московский договор в 2002 году подписывался, то было решено, что технические вопросы пропишут потом. Вот это «потом» и наступило… Времени осталось мало, а противоречий - много. Кстати, по техническим позициям договор СНВ согласовывали 5 лет, а сейчас остался год. Есть разница?
М.Л.: И все-таки сейчас российская и американская стороны говорят о новой встрече руководителей оборонных ведомств в ноябре-декабре уходящего года.
П.Ф.: Да, так как времени очень мало, то решили не ждать прихода в Белый Дом новой администрации, а возобновить переговоры раньше. Но, понимаете, встретиться – это еще не значит до чего-то договориться. У меня нет оптимизма на сей счет.
Отношения между Москвой и Вашингтоном продолжают ухудшаться. Введение США санкций против «Рособоронэкспорта», сотрудничающего с Ираном в области военных технологий, – только один пример. Ситуация вокруг Грузии тоже не успокаивается. Есть реальная угроза возобновления боевых действий на Кавказе в следующем году.
М.Л.: Сейчас в России спорят: чья победа на президентских выборах в США предпочтительнее для возобновления сотрудничества Москвы и Вашингтона, в том числе - в военной сфере? Многие российские эксперты склоняются в пользу Обамы, у которого, по их мнению, нет стереотипов «холодной войны». Вы разделяете такую точку зрения?
П.Ф.: Я думаю, кто бы ни пришел к власти в Вашингтоне после 4 ноября, отношения с Россией лучше не станут. Такой пророссийски настроенной администрации, как администрация Джорджа Буша, уже ждать не приходится. И Обама, и Маккейн займут гораздо более жесткую позицию. Кстати, поэтому и наблюдается стремление попытаться что-то сделать именно сейчас, пока у власти в Белом Доме остаётся нынешняя администрация.
Но я боюсь, что быстро договориться по дальнейшему сокращению ядерных арсеналов не удастся ни сейчас, ни тем более - позже. По боезарядам вообще очень много противоречий: как считать и что считать. Российская сторона настаивает на учете так называемого возвратного потенциала (снятых с дежурства, но не уничтоженных ракет и боеголовок).
К тому же российский ядерный потенциал неизбежно снижается даже без новых договорённостей. Каждый год он сокращается на полдивизии Ракетных войск стратегического назначения (РВСН). Идет массовая ликвидация мобильных ракетных комплексов «Тополь» (СС-25). После 2015 года только в РВСН ликвидируют около 400 носителей ядерного оружия. Построят в лучшем случае 70 новых. Поэтому для Москвы очень важно, чтобы американцы параллельно адекватно сокращали свои арсеналы. Пойдёт ли на такое сокращение Вашингтон? Вряд ли.
А что касается вероятной победы Барака Обамы, то многие у нас пока не осознают, насколько жестко идеологически американские демократы настроены по отношению России. И это будет усложнять продвижение любых договоренностей, в том числе и по чисто техническим военным вопросам.
Хотя попытки продвинуться в этом направлении наверняка будут.
Если Барак Обама станет президентом, я даже примерно знаю, кто будет вести военные переговоры с американской стороны… С этими людьми я знаком. И как раз у них, я знаю, есть личное желание договориться. Но, повторюсь, общая атмосфера конфронтации между двумя странами прогрессу в переговорах по «военной повестке дня» никак не будет способствовать.