Сергей Маркедонов: «Прежде всего, Запад опасается абсолютного распада страны и политического хаоса».

Влияние всегда есть на любую страну. И наивно считать, что, скажем, на Советский Союз не оказывал своего влияния Запад. Огромное влияние оказывал, причем не в том смысле, как его видят наши конспирологи.
Любая страна так или иначе подвержена внешнему влиянию. Однако,  я не думаю, что главным фактором в избирательной кампании 2008 года  будет западное влияние. Есть очень много серьезных внутренних факторов, и кстати, то, что в России реализуется сценарий строительства суверенной демократии, это скорее ослабляет, чем усиливает нашу страну. Я это могу доказать по конкретным пунктам, приводя конкретные примеры.
Вот возьмите, например, отмену выборов. Что давали выборы при всей их коррумпированности и несовершенстве?

- Они давали власти легитимность …

Да нет, проблема не в легитимности. Это был рентгеновский снимок ситуации, а сейчас такого рентгеновского снимка нет. Вот и появляется Кондопога,  из-за этого появляется. И будут появляться другие ситуации, кажущиеся власти неожиданными.
Или возьмите ситуацию с Адыгеей. Вначале парламент проголосовал за Аслана Тхакушинова, а затем появляется обращение — давайте оставим Совмена на новый срок. Понимаете, при выборной ситуации такого бы не было, проиграл Совмен и все. А сейчас  вот такие сценарии реализуются.
Поэтому, конечно, все предвыборные  сценарии будут в гораздо большей степени опираться на внутреннюю ситуацию, а не строиться в соответствии с западными разработками. И если говорить о ситуации 2007–2008 годов, то их определят внутренние проблемы.

- А в какой политической системе в России, на ваш взгляд, был бы Запад заинтересован? Опасаются ли западные политики чего-нибудь в нашем политическом процессе?

Я думаю, что прежде всего, они опасаются  абсолютного распада страны и политического хаоса. С хаотической Россией Западу гораздо сложнее иметь отношения. Это и угроза распространения оружия массового уничтожения, это и возможность появления на границах России, на ее обломках fail state, так как других не будет, будет только fail state, так как общая  нестабильность распространяется за пределы собственно России.
Поэтому, я считаю, заинтересованность есть в чем? Во-первых, они хотят большей предсказуемости российского режима, он должен быть предсказуемым не в том смысле, что должен выполнять какие-то рекомендации Запада, а просто быть логичным. Есть у американцев много претензий к Франции, но во Франции не встанет президент и не скажет: не так сели, давайте пересадим господина Саркози в другое место, хотя у Саркози с Шираком очень сложные личные взаимоотношения. В России же это возможно.
Или взять появление этого так называемого преемника. Мы как африканская страна стали уже, извините меня. Ну что это такое — преемник?  Понимаете, они держат народ за быдло, которое уже неспособно избрать себе президента. И серьезные дяди и тети рассуждают про этого преемника. Вот чего Запад боится — непредсказуемости! А кто этот преемник? Who is Mrs Putin? Who will be Mrs Yakunin? Или Mrs Medvedev? Или так далее?
Вот чего они опасаются. Должна быть более предсказуемая ситуация. Она может быть при этом антизападная, но она должна быть в любом случае более предсказуемая.

Сергей Маркедонов, заведующий отделом проблем межнациональных отношений Института политического и военного анализа