Скоро исполняется пятнадцать лет с того момента, когда жители ГДР буквально взяли штурмом Берлинскую стену. Эта дата – 9 ноября 1989 года – считается исторической: падение Стены привело к объединению Германии, вызвало цепную реакцию в социалистических государствах Восточной Европы и, в конце концов, привело к объединению Европы.
«Германская тоска по внутреннему единству имеет свою традицию. Таможенное объединение создает для немцев только материальное, внешнее единство. И только цензура дает им единство внутреннее, единство мышления и чувствования».
Генрих Гейне, 1844 г.
Здесь саду цвесть
Но на примере бывшей ГДР наглядно видно, насколько сложным и болезненным процессом является трансформация бывших социалистических экономик и обществ в западную рыночную модель. Более того, «новые федеральные земли», как стали называть территорию бывшей ГДР в эпоху канцлера Коля, несмотря на огромные финансовые вливания, упорно не желают превращаться в «цветущий оазис», как это обещал в 1990 году канцлер-объединитель. Через полтора десятилетия за фасадом новеньких автобанов и супермаркетов до сих пор еще прячутся болячки и родимые пятна социализма. Объединение двух Германий (а точнее – аншлюс восточных земель) осуществлялось путем искусственного разрушения экономики и, как следствие, всего образа жизни, общественного уклада и прежних социальных отношений в бывшей ГДР.
Все это мотивировалось правительством Г. Коля необходимостью санации и модернизации громоздкой и архаичной экономики Восточной Германии. Частично эта политика была оправданна, хотя предприятиям ГДР не дали шанса разориться (или устоять) в честной конкурентной борьбе с западными фирмами. Они были в большинстве своем принудительно закрыты, а персонал, соответственно, лишен работы. С того времени чрезвычайно высокий уровень безработицы был и остается самой острой проблемой восточных земель. И решения этой проблемы на горизонте не видно.
И теперь, спустя полтора десятилетия, многие (в основном западные) немцы начинают задаваться вопросом: на что были истрачены колоссальные инвестиции, которые получили восточные земли с 1991 года?
По официальным данным, к 2004 году в восточные земли была инвестирована фантастическая сумма – 1 трлн. 250 миллиардов евро (не марок!). При этом перевод средств (за исключением короткого периода 1993–1995 годов) в основном шел по нарастающей: если в 1991-м он составлял 73 млрд., то в прошлом году достиг 116 млрд. евро. Эти трудно вообразимые средства брались из федерального бюджета и бюджетов отдельных западногерманских земель, а также за счет так называемого «Пакта солидарности» – особого налога на объединение страны, для которого в патриотическом порыве западные бундесбюргеры обязались, следуя призыву Коля в 1990 году, поддержать восточных братьев. Доля этого налога в общей сумме составляет 262 млрд. евро.
Прошли годы: экономическое положение на востоке не улучшилось, а на западе наоборот – ухудшилось. Дотошные западногерманские экономисты сели, подсчитали и... прослезились. Они выявили четкую закономерность: по мере того как нарастала финансовая помощь восточным землям, социально-экономическое положение жителей старых земель падало. Если в 1991 году в западных землях задолженность на душу населения составляла около 4 тысяч (пересчет в евро), то в 2003-м она почти удвоилась – 6800 евро.
После знакомства с такими цифрами у весси (западных немцев) стали возникать в отношении осси (восточных собратьев) соответствующие чувства. По началу весси иронизировали над осси: мол, проголосовав за объединение, те голосовали «за бананы», то есть жаждали потребительских благ и рвались сравняться по уровню жизни с западной частью страны. Затем, по мере того как бремя налога на солидарность становилось все тяжелее, у западных немцев настроения сменились: если мы не будем платить, они все сюда прибегут. И наконец, в последние годы на западе страны нарастает возмущение, с одной стороны, неэффективностью финансирования восточных земель, а с другой – как ни парадоксально – преимуществом в новой инфраструктуре у восточной Германии.
Действительно, почти полтора десятилетия финансовой накачки не прошли даром для бывшей ГДР: здесь средний возраст автомобилей ниже, чем на западе; телекоммуникационная сеть современнее; автобаны выше по качеству и более совершенны технически; скорые поезда ходят быстрее, а число спортсменов экстра-класса на душу населения больше, чем в старых землях. Этот контраст особенно разительно прослеживается в Берлине. После переноса столицы в 1999 году и ускоренной модернизации восточной части города (по крайней мере, в фасадной) Западный Берлин стал выглядеть старомоднее, провинциальнее и архаичнее.
И они еще недовольны! – возмущаются весси, когда в восточных землях нарастает недовольство экономическим положением. Чтобы понять эти настроения, необходимо внимательнее приглядеться, что происходит за витриной «цветущих земель на Востоке».
Плата за единство
В последнее время западно-германские экономисты бьют тревогу: дальнейшее продолжение политики финансирования в прежнем виде грозит экономической деградацией западным землям и может самым серьезным образом сказаться на экономической мощи ФРГ. Но политики не прислушиваются к этим прогнозам или делают вид, что ничего серьезного не происходит. Дело в том, что для всех партий, в том числе для крупнейших – правящей СДПГ и оппозиционного ХДС – восстановление восточных земель является своего рода «священной коровой». На эту проблему наложено политическое табу: рассуждения о плохом экономическом положении в восточных землях считаются непатриотическими. Те политики федерального уровня, которые располагают реальным видением ситуации на востоке – они или родом из этих земель, или долго работали здесь: К. Биденкопф, В. Тирзе, Л. Шпет и К. фон Донаний, – делали в свое время робкие попытки скорректировать правительственный курс, но натолкнулись на непонимание, вернее – нежелание берлинского истеблишмента посмотреть на вещи здраво.
По-видимому, позиция официального Бонна–Берлина изначально формировалась на четких идеологических постулатах, которые со временем неизбежно вступили в противоречие с социально-экономической реальностью. Гельмут Коль на волне эйфории объединения пообещал превратить восточные земли в «цветущий сад». Когда в 1998 году на посту канцлера его сменил социал-демократ Герхард Шредер, он заявил: как федеральный канцлер, я обещаю сделать возрождение востока первоочередным делом. С 2000-го Шредер ввел в свою практику каждый политический сезон (в начале сентября) начинать с объезда всех восточных земель. Но в реальности эти поездки быстро превратились в посещение «потемкинских деревень»: канцлеру показывали только немногие успешные объекты и благополучные населенные пункты. Реальная картина социальной, хозяйственной и демографической деградации бывшей ГДР ускользнула от внимания канцлера.
Но в федеральном правительстве есть и реалисты: министр труда и экономики Вольфганг Клемент намерен покончить с иллюзией «возрождения восточных земель» и поставить вещи на свои места. С подачи В. Клемента и министра транспорта М. Штольпе была создана правительственная комиссия, подготовившая доклад о влиянии ситуации в новых землях на экономическое развитие всей страны. Результаты исследования имели шокирующий характер: экономика на востоке находится в стагнации, несмотря на ежегодные сотни миллиардов денежных вливаний. Более того, она тянет вниз всю экономику ФРГ. Сумма ежегодных трансфертов (90–100 млрд. евро) в восточные земли в два раза больше, чем расходуется на образование во всей Федеративной Республике. Эти средства изымаются в ущерб самым продуктивным секторам западногерманской экономики (4 процента от ВВП старых земель).
Неумолимые статистические данные показывают безрадостную картину: на страницах доклада предстает общество, которое не является жизнеспособным без внешней помощи. Тенденция дальнейшего развития показывает, что с расширением Европейского Союза положение пяти восточных земель – Саксонии, Саксонии-Анхальт, Бранденбурга, Мекленбурга-Верхней Померании и Тюрингии – будет только ухудшаться.
Данные по бывшей ГДР действительно удручающие, особенно социальные показатели: из 15 миллионов жителей работают только 40 процентов; безработица в среднем на востоке составляет 20 проц., а в некоторых землях 25–30 проц. При этом примерно половина занятых работают в непроизводительных секторах: государственная служба, сфера услуг в общественных службах и т. д., то есть зависят от федерального или земельных бюджетов. Безработица провоцирует отток населения, преимущественно молодежи. Таким образом, социально-экономический кризис перерастает в демографический, что только усугубляет ситуацию, поскольку мигрируют в первую очередь наиболее образованные, способные и активные молодые люди.
Если подходить к этим землям с общегерманскими стандартами, то здесь не хватает трех тысяч предприятий среднего уровня. Те предприятия, которые имеются, или слишком малы или плохо капитализированы. Они не могут конкурировать с высокопродуктивными западногерманскими предприятиями в ходе экспансии в экономики новых восточноевропейских членов ЕС.
Ситуация в восточных землях неумолимо ведет к ухудшению экономического положения на западе, отмечается в докладе. Так, с 1992 года сумма коммунальных инвестиций в западных землях упала с 33 до 22 млрд. евро. Некоторые некогда процветавшие западногерманские коммуны, как, например, Гельзенкирхен, по уровню безработицы и общему упадку становятся похожи на восточногерманские. Лидеры западных земель начинают протестовать против такой политики, которая грозит затормозить экономическое развитие всей страны. Премьер-министр самой экономически мощной федеральной земли Северный Рейн-Вестфалия П. Штейнбрюк открыто высказывается против финансирования новых земель за счет старых.
Кому в Пруссии жить хорошо
Некоторые политики и экономисты начинают в осторожной форме называть истинные причины сложившейся удручающей ситуации в восточных землях. Они лежат в том самом объединении, которое было проведено поспешно, исключительно из политических и идеологических соображений (воссоединение любой ценой). Бывшая ГДР в результате валютно-финансового союза с Западной Германией потеряла контроль за собственной экономикой, утратила все связи с торговыми партнерами в Восточной Европе и в одночасье под диктатом министерства экономики ФРГ лишилась жизнеспособной экономики. В реальности на территории бывшей ГДР полным ходом развивается процесс деиндустриализации. Без финансовой поддержки с запада страны уровень жизни на востоке был бы сейчас ниже, чем в Португалии.
Эта поддержка осуществляется по нескольким каналам: в виде прямой государственной помощи на поддержание транспортной инфрастуктуры, в форме налоговых льгот и, наконец, через механизмы социальной поддержки. В последнем случае роковую роль играет особенность германской «социально-рыночной» модели: многие восточные немцы, и так в свое время привыкшие к патронирующей роли социалистического государства в ГДР, как само собой разумеющееся восприняли социальные пособия ФРГ. Все это не могло не отразиться на и без того низкой экономической и предпринимательской активности населения.
Западные бундесбюргеры, посещая некоторые города на востоке, могут воочию убедиться, куда были израсходованы их миллиарды: это новейшие крутящиеся крышки на унитазах во всех общественных туалетах города Кюлюнгсборна или обложенные гранитом железнодорожные пути в Дрездене, или огромный отапливаемый вокзал в Котбусе. Все это вызывает возмущение у весси, которые в последнее время вынуждены все туже затягивать пояса.
Но среди западногерманских компаний есть и выигравшие от такой ситуации. Это те фирмы, которые были задействованы в грандиозных проектах по восстановлению восточных земель. Так, монополист «Дойче Телеком» бодро рапортует, сколько миллиардов (25 млрд. евро) освоено в ходе обустройства новых земель новейшими средствами связи и коммуникациями (за счет бюджета) и сколько километров кабеля проложено (10 млн. км).
Еще одна категория населения бывшей ГДР выигрывает от существующей ситуации: это пенсионеры, которых в новых землях насчитывается 4 миллиона. В реальности они получают более высокую пенсию по сравнению со своими западными ровесниками, так как в отличие от них осси в свое время не делали социальных отчислений в пенсионный фонд. С ними солидарны те, кто получает пособия по безработице, за детей и на жилье. Тем самым осси отхватывают свою долю (по мнению экономистов, непропорционально большую) от общегерманского социального пирога, оцениваемого в 120 млрд.
Но нет худа без добра. Деиндустриализация на востоке имела свои положительные стороны: Берлинский институт им. Роберта Коха выяснил, что на западе страны значительно больше аллергиков, чем на востоке. Парадоксы объединения на этом не кончаются: зато на востоке намного больше людей страдает от ожирения. Получается, что, несмотря на все социальные потрясения и экономические невзгоды, осси стали лучше питаться, чем в гэдээровские времена.
Восси, ваш выход!
Как отмечалось выше, среди германской экономической элиты есть трезвые политики, которые отдают себе отчет в том, что происходит на востоке страны, и понимают, чем продолжение прежней политики грозит экономическому благополучию ФРГ. Этих, в основном западных по происхождению, представителей правительственных структур, крупной экономики, банков и частного бизнеса объединяет одно: в течение многих лет они по роду службы занимались проблемами восточных земель. Эту группу высокопоставленных специалистов стали называть «восси» (микс из весси и осси). В этом году восси выступили с меморандумом по восточногерманской политике федерального правительства, в котором неоднозначно утверждалось, что прежняя политика поощрения нахлебничества новых земель ради чистой идеологии (германское единство) чревата для Германии серьезными экономическими и, как следствие, внешнеполитическими, а в контексте амбиций ФРГ в рамках ЕС – и геополитическими осложнениями.
Итак, на авансцену немецкой политики выходят прагматики, которые наконец освобождаются от застарелых стереотипов эпохи Гельмута Коля: объединение оправдывает все. К сожалению, современное экономическое положение Германии не дает повода для оптимизма. Вне зависимости от ситуации в бывшей ГДР прежняя легендарная социально-рыночная модель ФРГ зашла в тупик, а груз восточных земель хотя и не породил, но еще более усилил эту негативную тенденцию.
Есть и другая проблема: политическая ситуация в бывшей ГДР уже не может рассматриваться только в контексте новых земель. Левый спектр, который представлен наследницей хонеккеровской СЕПГ – Партией демократического социализма (ПДС), уже давно рассматривается правящими партиями чуть ли не официальным политическим партнером. Теперь угроза исходит справа: последние выборы в Саксонии, где прорыв совершила крайне правая Национал-демократическая партия (НДП), показали, что именно население восточных земель в первую очередь подвержено радикальному (крайне правому, неофашистскому) влиянию.
В этих условиях прагматическое крыло германского политического истеблишмента в лице восси выдвинуло новый рецепт: превратить бывшую ГДР в свободную экономическую зону. По-видимому, им, как и экономическим стратегам в Москве, не дает покоя китайский опыт. Но ГДР – не Гонконг. Вся стратегия Г. Коля и строилась именно на том, чтобы не допустить иностранных инвесторов (читай: американских и японских конкурентов) к дележу восточногерманского пирога. Коль берег его для отечественных концернов, которые сегодня не знают, что с ним делать.
Итак, для Германии пробивает час икс: чтобы сохранить экономическую, а следом за ней и политическую, и даже – геополитическую мощь и амбиции, необходимо что-то делать с восточной Германией. Да, это часть страны, часть державы – Великой Германии, но в то же время это и балласт, который сегодня тянет самую мощную экономику Европы на дно. И это происходит на фоне очередного наращивания Соединенными Штатами своей экономической силы и беспрецедентного экономического роста в Китае, экономического подъема в России и других странах СНГ. Пришло время предоставить восточной Германии экономическую свободу. Конечно, это нужно было сделать еще тогда, когда существовала ГДР. Но тогда бы не удался проект «Объединенная Германия» со всеми его минусами и плюсами.
Нет нужды критиковать Коля или его контрпартнеров из политической элиты ГДР, у которых не было исторического выбора противостоять этой авантюре. Сегодня на авансцену должны выйти новые фигуры: не западные и не восточные, одним словом – «восси».
Мурат Лаумулин
Источник: «КонтиненТ»