Спросите Томаса Бруссига, известного писателя из Восточной Германии, что он помнит о событиях 15-летней давности, о том дне, когда пала Берлинская Стена, и он расскажет вам о незабываемых, дерзких и опасных мгновеньях.
«Каждый день был событием, авантюрой. Протесты, борьба за свободу, ощущение опасности», - вспоминает новеллист, которому тогда, 9 ноября 1989 года, было всего 24, и который сегодня пишет книги, наполненные юмором, иронией и любопытством. Эти чувства ведь тоже были частью того, что обычно называют «однообразием, в котором росла молодежь в коммунистическом Восточном Берлине».
Осенью 1989 года Бруссиг был в рядах десятков тысяч людей, вышедших на улицы Восточного Берлина для того, чтобы требовать перемен. «То, что мы пережили тогда, невозможно забыть», - сказал он в интервью 8 ноября.
И в самом деле, мир смотрел телерепортажи и не мог поверить в происходящее: молодежь и пожилые люди, взбирающиеся на вершину Берлинской Стены, казавшейся такой несокрушимой, непробиваемой; люди, в буквальном смысле слова, разбивающие на куски то, что некогда было «железным занавесом».
«Это было ощущение свободы, - говорит Бруссиг, вспоминая тот момент. – Мы испытывали гордость».
Сегодня у жителей бывшей Восточной Германии, похоже, мало что осталось от былой гордости, несмотря на все мужество, которое они проявили во время той мирной и бескровной революции и последующих гигантских демонстраций в Лейпциге и Берлине. «Если что и осталось, - говорит Бруссинг, в котором бурлят испытываемые многими сегодня двойственные переживания по поводу новой немецкой реальности, - так это всепоглощающее чувство смирения». Многие молодые люди уехали из Восточной Германии, спасаясь от высокого уровня безработицы, достигшего более 18%.
Бруссиг, чья спокойная и вдумчивая манера идет вразрез с дерзкими и забавными образами его персонажей, считает, что смирение восточных немцев объясняется той бесконечной чередой правил и установок, которые навязали им жители Западной Германии после объединения. Иногда, объясняет он, эти правила и законы искажают само понятие свободы.
«Некоторые ‘Оззи’ – как на сленге именуют восточных немцев – разочаровались в такой свободе, - продолжает Бруссиг. – Это трудно объяснить. ГДР больше нет. Время от времени слышишь, как люди говорят, что та эпоха была не так уж и плоха, была работа, безопасность. Кое-кто даже признается, что хотел бы вернуться в то время. Ностальгия какая-то. Но те времена прошли. ГДР больше не существует».
Парадоксально, но в своих новеллах, таких как «Герои как мы», Бруссигу удалось сохранить до мельчайших нюансов атмосферу, царившую в ГДР. Его рассказы открывают нам мир невинности и первых сексуальных изысканий тинэйджеров и молодых людей той эпохи, которым неизвестно каким образом удавалось избежать вездесущей Стази или просто не обращать внимания на ее повсеместный контроль, даже несмотря на то, что родители некоторых персонажей были осведомителями. Произведения Бруссига о том, как выживать в системе, об исчезновении которой никто не мог даже и помышлять.
Бруссиг рассказывает, что его отец так жаждет возвращения той эпохи, как будто это было самое прекрасное время. «Отцу сегодня 65, он был инженером-строителем. В 1997 году у него обнаружили рак. Он прошел курс лечения и поправился, но остался без работы. Теперь он тоскует по ГДР. Я не понимаю его. Мне очень трудно дискутировать с ним, а ведь он из числа тех немногих счастливчиков, у которых в 1990-х по-прежнему была работа», - Бруссиг умолкает, отчетливо давая понять, что не хочет продолжать разговор на эту тему.
Напротив, о чем он говорит охотно, так это о 3 октября, национальном празднике, дне рождения объединенной Германии. Но времени у него остается не так много, поэтому говорит он кратко. Удивительно, но, оказывается, он никогда не хотел этого объединения, но считает, что две немецкоговорящие страны вполне могли бы сосуществовать.
На прошлой неделе вопрос о 3 октября стал предметом большой дискуссии. Канцлер Герхард Шрёдер заявил о намерении поддержать планы министра финансов Ганса Айхеля по переносу праздника на воскресенье, чтобы не терять рабочий день. «Я полностью согласен с Шрёдером, не стоит придавать этому празднику такое значение», - сказал Бруссиг. Однако Шрёдер был вынужден отступить, после того как президент Хорст Кёлер высказался против переноса даты.
«3 октября для восточных немцев не имеет никакого значения, - считает Бруссиг. – Если уж на то пошло, для нас это скорее 9 ноября или 9 октября. Для граждан бывшей ГДР эти даты имели бы смысл». Но правительство прежнего канцлера-консерватора Гельмута Коля запретило отмечать 9 ноября, поскольку это день связан с Кристальной Ночью. Тогда в 1938 году нацисты сжигали еврейские магазины и синагоги.
«Потом были заявления, что 9 октября тоже не подходит, потому что в этот день проходили широкомасштабные акции протеста в Лейпциге, потому что эта дата слишком близка к 7 октября, а 7 октября в ГДР было национальным праздником, ведь именно 7 октября 1949 года было провозглашено образование ГДР».
В голосе Бруссига проскальзывает нотка отвращения, когда он говорит о выборе Коля, 3 октября. «Это был национальный праздник Коля, а не наш».
Вскоре Бруссиг отправится в турне по стране для рекламы своей последней книги «Это сияние», и он утверждает, что это будет его последняя повесть о Восточной Германии.
Собственный перевод