Большие маневры

В конце 2004 года прошли в Таджикистане парламентские выборы, после проведения которых Сапармурад Ниязов (Туркменбаши) заявил, что «мы никогда не будем избирать депутатов Меджлиса (парламента) через партии и фракции. Если же мы начнем создавать группы и голосовать по спискам, возможно ущемление интересов какой-либо группы. Поэтому до 2020 года выборы в туркменский Меджлис не будут проходить по партийным спискам». Но, несмотря на это, уже 7 апреля текущего года он заявил, что к 2009-му году страна не только перейдет к системе свободных выборов по всей вертикали власти, но и будет выбирать президента на альтернативной основе из 3-4 кандидатов.

Более того, фактически дезавуируя свое заявление 4-х месячной давности относительно многопартийности в Туркменистане, Ниязов заявил: «Возможно создание частных независимых партий, которые... через выборы и своих людей, смогут представлять свои интересы в районах, областях и парламенте. Почти весь мир живет на многопартийной основе, и мы от этого не уклонимся», цитирует Ниязова Reuters.

Некоторые наблюдатели поспешили связать эту инициативу Ниязова с событиями в Кыргызстане и других странах с «цветными» революциями. Однако проведение каких-либо аналогий с событиями, как в Кыргызстане, так и в других странах кажутся весьма неуместными. Несмотря на недовольство большей части населения социальной и экономической политикой властей, дальше стихийных митингов дело не продвигается, причем, как правило, на митинги в основном выходят женщины.

Оппозиции, которая реально могла бы сплотить и руководить народными выступлениями, в Туркменистане нет. Да и большинство бывших номенклатурщиков, позиционирующих себя в качестве оппозиционных лидеров, находятся либо в заключении, либо в иммиграции в странах Западной Европы. Более того, в силу своего номенклатурного прошлого, ни один из этих лидеров не обладает, значимым авторитетом среди населения. К тому же система тотального контроля за всей общественной и частной жизнью граждан Туркменистана позволяет властям вовремя устранять любые проявления недовольства.

Следует также отметить практически полное отсутствие в стране зарубежных фондов и организаций, которые сыграли важную роль в становлении гражданского общества, как, например, в Грузии, Украине и в Кыргызстане. Отсутствуют и независимые средства массовой информации, один из главных компонентов успеха прошедших революций.

Хотя все же один из факторов, сыгравших свою роль во всех других революциях, всегда был актуальным для Туркменистана. Это — события за пределами страны, которые, так или иначе, могли бы сыграть негативную роль для имиджа существующего режима или представлять для него прямую или скрытую угрозу. Так, в 1996 году, когда в России стала очевидна, если и не полная победа коммунистов на выборах в Государственную Думу, то серьезные заявки на власть со стороны коммуно-державников, ратующих за воссоздание Советского Союза, туркменские власти изобрели «статус постоянного и позитивного нейтралитета», уведомив об этом ООН и обезопасив себя от каких бы то ни было посягательств со стороны реконструкторов СССР. Точно также после принятия сразу нескольких резолюций ООН, ЕС, парламентской Ассамблеей ОБСЕ, в которых выражалась обеспокоенность в связи с массовыми нарушениями прав человека в Туркменистане, президент страны выступил с инициативой создания в Туркменистане Центра ООН по превентивной дипломатии.

То есть, власти Туркменистана либо упреждали потенциальную или гипотетическую критику или угрозу в свой адрес либо давали «адекватный» ответ на обозначенную позицию международных организаций путем «отвлекающего» маневра.

Так что же подвигло Туркменбаши на столь «серьезные инициативы» на этот раз? В январе этого года был опубликован доклад государственного департамента США о положении с правами человека в Туркменистане. В нем критиковались не только такие традиционные для Туркменистана нарушения прав человека как права верующих, свобода передвижения и т.д., но и отсутствие возможности сменить власть в результате выборов. Но самым показательным для властей Туркменистана и президента Ниязова стала критика со стороны Госдепартамента чрезмерной роли в жизни государства книги президента Ниязова «Рухнама», якобы спущенной ему самим Аллахом. Этот факт не мог пройти мимо внимания Туркменбаши, ибо «Рухнама» является той «священной коровой», на основании которой он строится вся его государственная деятельность.

Последней каплей для Ниязова стало решение Комиссии ООН по правам человека не рассматривать на последней сессии туркменский вопрос, а передать его в юрисдикцию Генеральной Ассамблеи ООН. Как случай, заслуживающий особого внимания, потому что все предыдущие резолюции остались без ответа и комментариев туркменской стороны, а все международные наблюдатели констатируют отсутствие какого-либо прогресса в области прав человека. Вот и появился на свет очередной проект — устроение выборов и «создание» многопартийной системы в качестве очередной мимикрии под демократию.

Однако Туркменбаши уже обо всем позаботился. По новой редакции конституции Туркменистана, именно он (не как президент Туркменистана), занимает пост во главе Народного совета (Халк маслхаты). Этот орган, в свою очередь, не только отсеивает кандидатов в президенты и утверждает их в этой должности, но и обладает всей верховной властью в стране, к тому же он наделен такими полномочиями, которые сводят роль президента к чисто технической. Недаром, после провозглашения идеи о выборах, он заявил: «Сам я при этом (избрании нового президента) не буду стоять в стороне от общественных и государственных дел, буду работать. Но если другого президента не изберем, то мы от этого пострадаем». Еще более спокоен Туркменбаши тем, что вторым человеком в Халк маслахаты является руководитель президентской администрации.

С тем же спокойствием Ниязов заявил и делегации ОБСЕ во главе с Действующим председателем ОБСЕ Димитрием Рупелем, посетившим Туркменистан с визитом 19-20 апреля, что «не будет выставлять свою кандидатуру на следующих выборах, которые пройдут в 2009 году». И в очередной раз Туркменбаши посчитал, что его маневр удался и мировая общественность, получив очередное обещание очередных перемен в отдаленном будущем, на время успокоится, как и было раньше. Но случилось иначе.
Действующий председатель ОБСЕ не только повторил общеизвестные пункты озабоченности ОБСЕ с правами человека в Туркменистане, но и указал на конкретные случаи нарушения прав человека, конкретные недостатки в законодательстве и во внутренней политике властей Туркменистана, а также обозначил конкретное ожидание решения этих и других проблем.

Ниязову указали на дискриминационный закон, ограничивающий право граждан Туркменистана на вступление в брак с иностранцами. Существование «черных» списков, куда занесены лица, которым запрещен выезд за пределы Туркменистана, отсутствие доступа в тюрьмы независимых наблюдателей, особенно к заключенным по делу о «покушении» на президента Ниязова в 2002 году, деградация образования и его крайняя идеологизированность. Причем г-н Рупель не ограничился беседой с Туркменбаши, а озвучил все свои претензии к властям Туркменистана на отдельной пресс-конференции.

И вот тут Туркменбаши уже занервничал всерьез, ибо с таким серьезным давлением со стороны ОБСЕ он столкнулся впервые. Буквально на следующий же день, для проверки того, консолидированное ли мнение относительно Туркменистана у ОБСЕ и США, по инициативе Ниязова, состоялась беседа с послом США в Туркменистане. Ниязов рассказал на встрече о своей инициативе в проведении выборов и своем уходе с поста президента через четыре года. Но оказалось, что и американскому послу этого мало. Ниязову снова было предложено вернуться к списку конкретных дел, от которого он так старательно уходил.

Интересно, что основной лоббист туркменских интересов в коридорах уже российской власти — «Газпром» также изменил свои отношения с Ашгабадом. На этот раз российские энергетики отказались от всех непрозрачных нюансов сделок по поставкам туркменского газа в Россию и перешли на оплату газа в «твердой» валюте, полностью исключив все возможности для конъюнктурных спекулятивных маневров со стороны Ниязова, что раньше случалось не раз.

Все это, включая и сообщения о контактах сотрудников ОБСЕ с членами туркменской оппозиции во время конференции в Вене «Центральная Азия и выборы» и привело к окончательной решимости Туркменбаши.

Так, отдельными указами были помилованы все «отказники» от службы в армии — члены религиозной организации «Свидетели Иеговы», в экстренном порядке были изъяты статьи из семейного кодекса, которые дискриминировали возможность для туркменских граждан заключения брака с иностранцами, министерству юстиции было указано также в экстренном порядке зарегистрировать религиозные общины, ранее подвергавшиеся гонениям. Был дан приказ срочно подготовить к посещению иностранными наблюдателями нескольких тюрем. Однако по поводу посещения осужденных за «покушение» Ниязов высказался снова неопределенно: «пустим, но после пяти лет отбывания наказания». В пику осуждению дискриминации национальных меньшинств, в СМИ Туркменистана была развернута пропаганда «о дружбе народов», благо повод оказался достойным — преддверие победы в Великой Отечественной Войне. Министерству образования поручено рассмотреть вопрос об увеличении «русских» классов в школах.

Но, как далеко готов пойти Ниязов в уступках такого рода — неизвестно. Очевидный рубеж — это деидеологизация общества и в первую очередь образования. Но основой идеологии является культ личности самого Туркменбаши, его семьи и его книги «Рухнама», почитаемой в Туркменистане наравне с Кораном. И именно засилье идеологии во всем государстве является предметом критики со стороны США и ОБСЕ. Как далеко пойдёт Ниязов покажет время и последовательность его оппонентов, сейчас же у него снова появилось пространство для маневра.

Энебай Реджепова
«Оазис»