Там, где евроромантизм доходит до евроидиотизма, надо останавливаться

Такое мнение в интервью агентству "Обозреватель" выразил @  руководитель отдела @ проблем @ региональной безопасности Национального института проблем международной безопасности Андрей Мишин, комментируя подписание документов по ЕЭП. Единое экономическое пространство угрожает суверенитету Украины, - к этому сводятся высказывания противников нового интеграционного объединения.
С вопросом: "В опасности ли страна?" «Обозреватель» обратился к Андрею Мишину, руководителю отдела проблем региональной безопасности Национального института проблем международной безопасности.
- Об этом хорошо пишет в своей книге бывший министр иностранных дел Украины Анатолий Зленко, а его, кстати, никак не упрекнешь в том, что он русофил, что он любит Россию. Он рассказывает, что, когда в 93-м году у нас были проблемы, нам нечем было заплатить за нефть, Россия, несмотря на наши заявления о евроинтеграции, просто, не глядя, предоставила нам кредит. В книге Зленко благодарит Россию, что она нас выручила, ведь тогда у нас могла "провалиться" экономика. Надо признать, что как бы мы ни относились к "старшему брату", у него есть мессианская цель, он стремится всем помогать. Мессианство русских еще до недавнего времени не было в бандитском варианте, когда бандит - "предприниматель" раздавал телевизоры всем окрестным председателям колхозов под девизом: "Потому что мы вас любим". А в сентябре, приехав к урожаю, говорил: "А теперь вы нас любите". Мессианство Ельцинской эпохи другое. Путинский прагматизм выглядит так: если Кремль тебя любит, значит, ты тоже должен его любить. Мы должны понимать, что если мы хотим зону свободной торговли, хотим дешевые энергоносители, а России это не выгодно, нужно идти на компромисс. Чтобы в мировую организацию торговли входить как Китай, который сломал, входя в ВТО, все стереотипы, всю пирамиду, нужно максимально объединить потенциалы экономик. Сегодня мировая организация торговли переживает не просто кризис, а реформирование, значит, нам надо идти последними. Россия понимает, что мы при этом можем что-то выторговать. Да, Украина в принципе может быстрее войти ВТО, но она при этом похоронит промышленность, похоронит аграрный сектор. Сегодня россиян интересуют более высокие формы интеграции, но украинцы опять говорят: "Мы хотим построить небоскреб, но этот небоскреб будет из одного этажа". Ну, всем же ясно, что Единое экономическое пространство - это 4-5 уровней интеграции, а мы хотим остановиться на первом, и будем называть все это "небоскребом". Безусловно, новое российское мессианство предполагает: "пусть не сразу, пусть в кредит, но заплати". Но ведь ясно же, что россияне все равно идут нам на встречу, в любом случае. И, как в любых деловых переговорах, надо искать искусственный компромисс. Мы привыкли к другому патриотизму - Удовенковскому. Геннадий Иосифович отвечал на простой вопрос журналиста, как вы собираетесь отдавать кредит, так: "Когда я был председателем колхоза, нам предложили кредиты, все побоялись, а я взял. Соседние хозяйства разорились, а мне под 7 ноября все списали". Где сейчас будут списывать Украине эти кредиты - на Западе или на Востоке - большой вопрос. Для сотрудничества нужно находить приемлемые формы. Насколько я понимаю, таможенный союз ничем нам сегодня не грозит. Очень хотелось бы, чтобы евроромантизм начала 90-х в новом тысячелетии не приобретал черты евроидиотизма, когда кажется, что там, в Европе, все хорошо и отстаивать нечего. Сегодня наши союзники - далеко не члены Евросоюза, а прежде всего, как бы это ни парадоксально звучало - Соединенные Штаты и Россия. Именно эти страны имеют мессианские цели, а потому и заинтересованы продвигать такую страну, как Украина в мировое сообщество.
- А противники ЕЭП говорят, что мы подписали кучу протоколов по ВТО, что нам, маленьким, в приоткрытую дверь попасть гораздо легче, чем ломиться туда большой компанией. Говорят, в ВТО не вступают "гуртом", у каждой страны - свой путь.
- Вот очень хорошо, что есть разные мнения. Большое спасибо господину Хорошковскому, что все недостатки сотрудничества с Россией он раскрыл. Но хотелось бы, чтобы такая же критика шла и в сторону европейских структур. Чтобы также внимательно смотрели на недостатки мировой организации торговли. Всегда нужно помнить, что из тех, кто присоединился к финансовой пирамиде, страдают последние. Мы входим в организацию, которая в нынешней форме существует с 1994 года. В своей книге господин Зленко пишет о том, что уже в 1993 году на встрече с россиянами мы говорили о том, что основная задача для Украины и России - войти в 1994 году в мировую организацию торговли. Через 10 лет, как вы понимаете, уже много вопросов потеряно. Зато с течением времени стало понятно, что эта организация - инструмент в руках транснациональных корпораций. Присоединение к ВТО позволяет создать такую среду, в которой свободно плавали бы мировые транснациональные компании. Так давайте разберемся, с кем мы будем конкурировать. Кто мне может доказать, что после вступления в ВТО зарплаты у нас станут такие же, как в Америке? Там, кстати, нет швей, как у нас сейчас, нет токарей, как у нас, потому что все это делается в других странах. Глобализация экономики - это перенос производства в более выгодные места. Если мы так хотим сегодня с американским финансовым рынком конкурировать - пожалуйста. Или киностудия Довженко способна конкурировать с Голливудом? Пожалуйста - пожалуйста, но ведь это же не реально. Там, где евроромантизм доходит до евроидиотизма, надо останавливаться, взвешивать все "за" и "против". Больше должно быть критических подходов.
- Так зачем нам тогда в принципе, как вы говорите, "финансовая пирамида" под названием ВТО? Получается - мы заведомо в проигрыше?
- Ну, надо ж смотреть внимательно. Пирамиды меняются. Мир очень динамичен. Участвовать надо везде, только по возможности просчитывать форму своего участия. Если бы все было так просто, не было бы понятий "стратегия", "тактика", "маневр", не было бы "науки побеждать", при минимальных ресурсах достигая максимальных успехов. Это задача для наших дипломатов - стать профессиональными международными игроками. Чтобы наши дипломаты, когда им Мировой банк говорит: "Лошадью ходи, век воли не видать", радостно не поднимали бы коня и не переставляли бы его. Надо ж учиться, в конце концов, жить своей головой и понимать, что любая такая структура защищает чьи-то интересы. В мире нет свободного рынка. Рынок - вполне управляемый, но, к сожалению, управляемый не нами. Когда нам дают те же указания, что и латино-американским странам, иногда стоит задуматься о том, что у нас есть своя культура, своя логика и своя наука. И есть свое понимание парадигмы мирового развития, в которой надо участвовать. Скорее всего, такое осознание будет происходить в ближайшие десять лет. Европейский Союз на ближайшее десятилетие предлагает нам статус соседа. Лично мне это напоминает сброшенный на свалку железный занавес. Его поднимут, очистят от ржавчины и изобразят из нас санитарный кордон. С другой стороны, мир, действительно, очень динамично меняется. Через 10 лет может получиться, как в том анекдоте про Муллу Насреддина, которой за 10 лет пообещал научить осла говорить. Добрые люди ему говорили: "Ты ж не научишь его говорить. Ты мешок золота взял, но через 10 лет тебе отрубят голову". На что тот ответил: "Через десять лет кто-нибудь да умрет - падишах, осел или я". Более динамично, чем сейчас, мир развивался, пожалуй, только в первые годы 20 века. Основные международные структуры меняются: трансформацию претерпевают атлантические структуры НАТО, модернизации требует ООН, все время изменяется Европейский Союз. Поэтому нам нельзя отказываться от региональных интеграционных проектов. Ясно, что тот вариант Единого экономического пространства, который нам предложили, не доработан. Речь не о том, что плохую идею предложили президенты. Идея - хорошая, другое дело, что те условия, те задачи и те цели, тот формат, который определен, просто не позволил найти более глубокого предназначения. Для меня лично - большая проблема в том, что в проект вкладывается концепция разноскоростной и разноуровневой интеграции. Такая концепция не подходит для союза государств. Ее можно применять к большому межгосударственному объединению, в котором есть группировки - ГУАМ и ЕвроАзЭс или союзное государство Россия-Белоруссия. Согласно классической теории международных организаций, у них должны быть общие цели. В концепции Единого экономического пространства вместо графы "цели", есть графа "задачи". Общие цели не выведены. Может, их нет? Разных скоростей в интеграции быть не может. Начали первый этап. Прошли его все, и только все вместе перешли ко второму этапу и так далее. Если есть разные цели и разные уровни интеграции - это региональная организация какого-то нового образца - ноу-хау Украины, России, Белоруссии и Казахстана для всего мира. В 21 веке. Надеюсь, что это не так. Объединений у нас - предостаточно. Было союзное государство - развалили. Потом СНГ в полном формате как интеграционный проект не получился. Был таможенный союз - не работает. Союзное государство Россия -Белоруссия изначально планировалось как союз трех славянских республик. Украина сказала: "Пожалуй, не хочу". Ладно, не будет трех, - сказали ей, - будет четыре.
- Зачем россиянам Украина?
- Благодаря объединению потенциала экономик Германии и Франции появился Европейский Союз. Сила этих экономик дала развитие целой "планетарной системе". Только потом вокруг начали крутиться планетки поменьше. Одна только Британия хотела долгое время крутиться отдельно от звездной системы. Но Британия успела создать свою собственную систему - европейскую ассоциацию свободной торговли. И в европейское содружество британцы перетекали где-то в течение 10-15 лет, уже потом выяснилось, что лучше. Европейские устремления России без Украины сводятся на нет. А для Казахстана ЕЭП - это вообще единственный вариант евроинтеграции. Мы, конечно, можем сейчас сказать, что казах нам не брат. Мы сами придем в Европу. Но почему отказываться от извечного союза славянских и тюркских народов? Именно тот потенциал, который дают эти четыре экономики позволит защитить свои национальные интересы. И уже совсем на другом уровне договариваться с ведущими мировыми экономическими игроками. Но не все в России стремятся к объединению с Украиной. Константин Затулин, например, говорит, что не нужно тратить средства на поддержку экономик сопредельных стран, таких, как Грузия или Украина. Его мнение звучит приметно так: закроемся и будем поддерживать только свою экономику, если у нас с бывшими союзными республиками разные курсы. Когда такие публикации появились в прессе, нас спрашивали, может ли действительно такое случиться? Мы говорили: "Неправда. Россия еще долго будет нас кормить". Но никто не может гарантировать, что такие тенденции после выборов в России не появятся снова. И если российский изоляционизм победит, а нам не откроется никакая "еврофорточка", мы скатимся на обочину региональной жизни.