«Дипломатический кризис» вокруг Ирана, спровоцированный самим президентом этой страны Махмудом Ахмади Нежадом, продолжает нарастать. Раздувание скандала вокруг высказываний президента Ирана Махмуда Ахмади Нежада преследует цель заставить Тегеран отказаться от ядерной программы, говорится в распространенном в воскресение заявлении официального представителя Министерства иностранных дел Ирана Хамида Реза Асефи. «Сионисты и их союзники на этот раз действуют весьма неумело. Очевидно, что раздувание ими скандала вокруг высказываний президента это всего лишь повод для того, чтобы Иран отказался от своего законного права на освоение мирных ядерных технологий», — пытаются в иранском МИД изобразить хорошую мину при плохой игре. Тем не менее дипломаты искренне попытались создать у мирового сообщества впечатление, что никакого ужесточения позиции официального Тегерана не произошло, причем сделать это в таких выражениях, чтобы не дезавуировать открыто своего эмоционального президента. Как заверил Асефи, позиция Тегерана по поводу официального признания Государства Израиль «известна еще со времен начала исламской революции в Иране». «Мы не признаем официально незаконный сионистский режим. Признание или непризнание (того или иного государства) является дипломатическим правом любой страны, и Иран нельзя заставить отказаться от этого права»,- подчеркнул Хамид Реза Асефи. «Исламская Республика высказывается за проведение свободных выборов на оккупированных палестинских территориях с участием в этих выборах всего населения: и мусульман, и иудеев, и христиан»,- добавил представитель иранского МИД.

Однако уже очень скоро мировые СМИ растиражировали заявление самого Ахмади Нежада, которое уже не оставило сомнений: в Тегеране действительно «ужесточают политику». Иран не намерен замораживать свою ядерную программу, заявил президент страны Махмуд Ахмади Нежад. По его словам, сообщает агентство IRNA, прежнее правительство пошло на этот шаг для восстановления доверия к стране, однако нынешние власти Ирана считают это ошибкой. Что же касается реакции мирового сообщества на призыв «стереть Израиль с лица земли», президент Ирана сказал, что в его словах не было ничего нового. «Мой призыв — всего лишь подтверждение той политики, которую Иран проводит в течение последних 17 лет», — заявил Ахмади Нежад.

По мнению многих аналитиков, главным образом из числа отставных российских дипломатов, угрозы иранского президента в адрес Израиля предназначались сугубо для внутрииранской аудитории, и нынешняя международная реакция для неискушенного в вопросах дипломатии Ахмади Нежада оказалась полной неожиданностью.

Впрочем, по мнению британского еженедельника Observer, складывается впечатление, что Тегеран крайне мало внимания обращает на то, что происходит в мире — этой стране давно следовало понять, что угрозы, адресуемые Израилю, скорее выгодны именно еврейскому государству. По мнению британского еженедельника, в то время как Иран уже находится под пристальным международным вниманием из-за своей ядерной программы, которую многие расценивают как угрозу безопасности в мире, призыв «стереть Израиль с карты мира» можно расценивать как серьезный и опасный просчет, который вынуждает сомневаться в правдивости заявлений официального Тегерана о мирной направленности его ядерной программы. Проще говоря, Израиль, который уже достаточно долго доказывает, что Иран представляет собой серьезную угрозу мировому сообществу и заслуживает жестких мер, получил в свое распоряжение серьезный аргумент.

Наконец, нельзя не заметить, в каком замешательстве оказалась сегодня российская дипломатия: еще вчера представители Москвы почти что доказали мировому сообществу, что «дипломатические меры в отношении Ирана еще могут принести успех» — и тут Ахмади Нежад преподносит мировому сообществу такой вот сюрприз. И когда в эфире «Вестей недели» Евгений Примаков доказывает, что президент ИРИ всего-навсего совершил «тактическую ошибку» и на минуточку забыл, что первому лицу страны не следует заниматься политической пропагандой, и вообще с Ираном можно и нужно «работать», это, честно говоря, более всего напоминало его визит в Багдад к Саддаму Хусейну накануне «Бури в пустыне». Тогда Евгению Максимовичу пришлось покидать столицу Ирака уже после первых бомбовых ударов.