Партийная Россия: западный взгляд

Генри Хэйл, профессор политологии в Университете Джорджа Вашингтона, специализируется на изучении этнической политики, федерализма и политических партий. Автор книги «Почему в России Нет Партий. Демократия, Федерализм и Государство», которая должна выйти из печати в ближайшие недели. В беседе с Washington ProFile профессор излагает свою точку зрения о том, какая партийная система сложилась в России.

Вопрос: В последние годы в России был проведен ряд реформ, коснувшихся деятельности политических партий. Как Вы их оцениваете?

Хэйл: Реформы имели различный эффект. Однако, если мы говорим о партийной системе России, то эти реформы, по различным причинам, способствовали ее укреплению. Партии получили свое место в политической системе страны, чего они не могли бы добиться своими силами. Показательно, что все депутаты Думы будут избираться только по партийным спискам.  В последние 10–15 лет по спискам избиралась лишь половина депутатов, другие избирались на прямой основе.

Однако здесь вопрос заключается в том, кого следует считать реальной партией — я говорю лишь об основных и наиболее крупных партийных структурах. Схожий эффект оказывают или уже оказали реформы провинциальных легислатур. Таким образом, в этом роль партий явно повысилась. Есть и иные, более окольные пути укрепления партийной системы России. Львиная доля политической конкуренции в России идет не просто между политическими партиями и независимыми политиками. Это борьба между партиями и политизированными бизнес-конгломератами, которые выставляют или поддерживают своих кандидатов. Региональные политические машины, управляемые губернаторами, часто не имеют никакой партийной окраски или исключительно внешне декларируют свою приверженность лозунгам той или иной партии. Это означает, что они часто меняют свои знамена.

Путин провел ряд реформ, которые ослабили влияние губернаторов в политической системе. Эти реформы, в том числе отмена прямых выборов губернаторов, ослабили многих серьезных политических актеров и заставили их обращаться к партиям. Это же привело к тому, что эти актеры стали менее влиятельными, более подчиненными Кремлю и более управляемыми. 

Посмотрите, что произошло с губернаторами. Усиление централизованного контроля за их деятельностью привело к тому, что очень многие из них присоединились к политическим партиям и принимают участие в выборах в Государственную Думу. К примеру, в списке «Единой России» в 2003 году насчитывалось около 30-ти имен губернаторов — ранее Кремлю было крайне трудно убеждать губернаторов «одалживать» свои имена прокремлевским партиям. Кремль создал новые правила игры, в рамках которых региональные лидеры, финансово-промышленные группы или корпоративные конгломераты могут ныне оперировать в России. Это сделало их более зависимыми от Кремля и позволило использовать их в интересах некоторых партий, которые пользуются благосклонностью Кремля, прежде всего «Единой России».  

Вопрос: Каждый раз реформы политической системы России сопровождались критикой со стороны Запада. Почему?

Хэйл: Подобные шаги не приветствуются, поскольку они способствуют ограничению политического пространства. Отмена прямых выборов губернаторов, к примеру, лишает граждан права выбора тех лидеров, которые будут ими управлять… Благодаря этим изменениям, губернаторы становятся более партийно-ориентированными.Создание более партийно-ориентированного режима отнюдь не означает, что мы наблюдаем прорыв в сфере демократии.

Вопрос: Какова роль партии «Единая России»?

Хэйл: С одной стороны, «Единая Россия» — лишь очередная попытка Кремля создать «партию власти» для достижения определенных целей. Я напомню, что в 1993 году президент Борис Ельцин с этой же целью перед парламентскими выборами поддерживал партию «Демократический Выбор России», в 1995 году — «Наш Дом-Россия», а в 1999 году — «Единство».

С другой стороны, «Единая Россия» — это достаточно новый вариант. Прежде всего, потому, что она не создавалась с целью стать «партией власти», а по иным причинам.  В 1999 году, перед выборами в Думу блок «Единство» — из которого впоследствии и выросла «Единая Россия» — был сформирован, чтобы отобрать голоса у тогдашнего фаворита — блока «Отчество-Вся Россия». Эта цель была достигнута, в результате рухнули и надежды лидеров «Отечества- Вся Россия» — Евгения Примакова и Юрия Лужкова — на победу в президентских выборах. Понятно, что успеху «Единства» помогла нарастающая популярность Владимира Путина, прежде всего из-за военных операций в Чечне. В итоге, партия Путина заняла второе место на выборах, ненамного уступив КПРФ, что, по-видимому, удивило и сам Кремль. 

Именно тогда в Кремле и осознали полезность партийных структур: во-первых, для того, чтобы обеспечивать Кремлю поддержку в Думе, а, во-вторых, для того, чтобы лишать региональных лидеров и коммерческие структуры искушения поддерживать оппозиционные политические силы. Поэтому были предприняты более целеустремленные усилия с целью превратить «Единство» в нечто более великое. В конце концов, «Единство» поглотило то, что осталось от «Отечества — Вся Россия» и превратилось в «партию власти». Стоит отметить, что Путин приложил большие усилия в продвижении «Единой России». Именно с помощью проводимых им реформ эта партия набирала мощь и влияние. "Единая Россия" приобрела и некий идеологический капитал.

«Единая Россия» — не только административная структура. Избиратели четко представляют идейную платформу этой партии.  Люди, голосующие за «Единую Россию», являются сторонниками рыночных реформ, оппонентами социализма, выступают за укрепление власти президента, против децентрализации, в принципе, хорошо относятся к Западу. Хорошо заметно, что люди, придерживающиеся подобных взглядов, диспропорционально активно голосуют за «Единую Россию».

Вопрос: «Единая Россия» — это уникальный политический феномен или примеры подобного есть и в иных странах?

Хэйл: Во многих странах политическая система характеризуется наличием одной сильной «партии власти», с которой сосуществуют несколько небольших партий, у которых нет шансов получить власть. Например, это Либерально- Демократическая партия в Японии или Институционно — Революционная партия в Мексике. Хотя остается открытым вопрос, сможет ли «Единая Россия» добиться такого же успеха, как эти партии. Не ясно, сможет ли партия Путина достигнуть того же уровня влияния среди населения, как Институционно — Революционная партия.

Вопрос: Политику часто называют «борьбой идей». Какого рода идеи конкурируют в российской политике?

Хэйл: Да, и в России идет «борьба идей». «Единая Россия», которая выступает за проведение рыночных реформ, фактически отобрала политическую нишу у «Союза Правых Сил». Другие партии заняли другие ниши.  К примеру, «Яблоко» стало главной продемократической партией России, несмотря на то, что в недавнем прошлом «Яблоко» предпринимало шаги, которые нельзя объяснить борьбой за демократию. На левом фланге действуют националисты и популисты. За это место в политическом пространстве конкурируют многие, в 2003 году борьбу выиграла партия «Родина». И, естественно, активны коммунисты.

Если посмотреть на результаты опросов, то заметно, что россияне четко ассоциируют определенные идеи с определенными партиями и голосуют соответственно — их выбор зависит именно от набора идей, которым они симпатизируют. Конечно, не все партии основаны на идеологии. Например, Либерально-Демократическая партия Владимира Жириновского вполне преуспевает. Сам Жириновский поддерживает некую идеологию, хотя его сторонники — самые разные люди с самыми разными идеями. Эта партия является неким «голосом протеста»,  где большую роль играет сама личность Жириновского. 

Еще важно отметить, что конкуренция идей и партий не является равноправной и справедливой.  Идеи «Единой России» пользуются явными привилегиями, поскольку Кремль оказывает давление на средства массовой информации. Заметно, что власти далеко не беспристрастны в поддержке тех или иных кандидатов.

Вопрос: Типично ли для «новых демократий» установление государственного политического контроля над телевидением?

Хэйл: Во многих странах, находящихся где-то посередине между демократией и диктатурой, установлен жесткий контроль за средствами массовой информации. К примеру, одни точки зрения будут тиражироваться и пропагандироваться, а другие — нет. То есть, одни взгляды всегда «правильнее» других.  

Вопрос не должен звучать так: «Типично ли это для новых демократий?». Стоит спрашивать: «Что это означает для стран, находящихся в этом положении?». Путин часто говорит, что для создания демократии требуется много времени, поскольку демократия не создается за одну ночь. В некоторых странах так оно и происходило. Но страны, находящиеся между демократией и диктатурой, могут пойти в любую сторону. 

Вопрос: Есть ли в России никем не занятая политическая ниша?

Хэйл: В России действует множество партий и столько же политических антрепренёров, которые пытаются «застолбить» каждую политическую идею, способную принести им заметное количество голосов. Сам Кремль прилагает значительные усилия, чтобы захватить как можно больше разных ниш. К примеру, для того, чтобы привлечь сторонников постиндустриальной экономики и защитников окружающей среды, продвигается прокремлевская «Партия Жизни». 

Поэтому не охваченных партиями идей почти не осталось. Однако, на мой взгляд еще никто не продвигал настоящую либеральную партию, выступающую за демократию и защиту прав человека. Даже «Яблоко» не всегда придерживается демократических идеалов. К примеру, в 1999 году опросы показывали, что в России было много людей, выступающих за мирное разрешение проблемы в Чечне. Несмотря на это, «Яблоко» не заняло твердой антивоенной позиции. Ныне «Яблоко» действует более тщательно, однако партия находится в неважном положении из-за поражений на последних выборах. Если какая-то партия смогла бы постоянно продвигать настоящие демократические идеи, и если бы ее возглавляли личности, пользующиеся доверием избирателей, то она бы без проблем смогла набрать 7% голосов, необходимых для прохождения в Думу. Но это все остается на уровне абстрактного теоретизирования. 

Вопрос: Если все процессы в России будут идти так, как они идут сегодня, то, как может измениться ситуация в следующие 5–10 лет? 

Хэйл: Очень сложно предсказывать будущее России. Мне кажется, что, с одной стороны, будет продолжаться процесс усиления политических партий. Это будет происходить не только из-за реформ Путина, но и по естественным эволюционным причинам. С другой стороны, вероятно, что партии, которым помогает Кремль — это не означает, что это будет именно «Единая Россия» — устроятся лучше всех в этой новой системе. 

Сторонники Путина весьма разобщены в политическом плане, они поддерживают Путина по самым разным причинам. И не все из них положительно относятся к брэнду «Единой России».  Может поэтому и появляются слухи о разделении «Единой России» на две партии, причем вторая будет несколько левее ныне существующей. Обсуждается и создание совершено другой, более консервативной «партии власти». Я считаю, что оба этих варианта абсолютно реальны. Но никто не знает, поддержит ли новые партии население России… С высокой долей вероятности можно говорить о том, что в России будет несколько прокремлевских партий. 

Если заглянуть чуть дальше в будущее, то следует ожидать появления новой волны политической конкуренции. Даже если все партии будут поддерживаться Кремлем, у них все равно будут разные политические платформы, что даст избирателям хоть какую-то возможность выбора. Это, в свою очередь, приведет к росту конкуренции внутри российской элиты. Периоды стабильности, в ходе которых элиты безоговорочно подчиняются президенту, что напоминает диктатуру, неизбежно сменяются периодами, когда элиты выбирают себе новых лидеров. Это станет более реальным, если все поверят, что Путин все-таки не будет баллотироваться на третий срок. Уже нет гарантий, что Путин сможет просто назначить себе преемника. В подобные периоды, обстановка в России будет напоминать демократию, однако на самом деле — это не более, чем конкуренция различных политических машин.