Иранские туркмены теряют свою национальную идентичность

Молодое поколение этнических туркмен Ирана стремится ассимилироваться, предпочитая персидский язык родному.

Азим Горбанзадэ покинул свой родной город Гонбад-экавус на северо-востоке Ирана почти 12 лет назад. Вернувшись, он не поверил своим глазам.
Пока Горбанзадэ получал медицинское образование в США, его город, где компактно проживают этнические туркмены, изменился до неузнаваемости.
Все вывески и названия — на персидском. Женщины больше не носят колоритные туркменские национальные одеяния, предпочитая иранскую черную паранджу.
Даже туркменский язык, который более родственен турецкому, нежели персидскому, постепенно забывается. Молодежь на улице говорит на смеси туркменского и персидского, но в их речи столько персидских слов, что Горбанзадэ ничего не понял.
"Я отправился навестить дядю. Дверь мне открыл мальчик. Он крикнул на чистом персидском: «Пап, тут к тебе какой-то человек из Туркменистана», — рассказывает Горбанзадэ. — У них в семье все общаются на персидском.
Поначалу это меня шокировало, но потом я понял, что мой 14-летний племянник Джамшид — типичный представитель подрастающего поколения иранских туркмен. У них у всех иранские имена и общаются они по-персидски. Считается, что это — модно и современно".
В Иране представители туркменской национальности компактно проживают на северо-востоке страны — вдоль границы с Туркменистаном. Точных данных о численности туркменского населения нет. Считается, что туркмен в Иране от двух до трех миллионов, однако специалисты считают эту цифру заниженной. Когда-то кочевой народ, туркмены давно осели и занимаются фермерством.
В теократическом шиитском Иране туркмены-сунниты чувствуют себя неуютно. Они здесь — чужие и по национальности, и по вере.
Проживающий в Германии туркменский историк Араз Первиш рассказал, что немногим молодым туркменам удается поступить в иранские государственные вузы, так как абитуриентов экзаменуют на знание шиитской ветви ислама. В частных вузах правила не такие строгие, но немногие туркменские семьи в состоянии платить за учебу. В итоге большая часть туркменской молодежи остается без высшего образования.
По словам Первиша, не удивительно, что туркменский язык выходит из употребления, ведь преподавание в школах ведется исключительно на персидском.
Первиш считает, что культурная самобытность туркмен в Иране обречена. «Это — начало гибели нации, — говорит он. — Мало того, что все преподавание ведется на персидском. Существует закон об обязательном ношении иранского национального костюма. Детям запрещено давать туркменские имена. Все обязаны говорить на персидском. То есть — сплошной иранский национализм с доминированием титульного языка и религии».

В Иране очень мало туркменоязычных изданий, а те, что существуют, подвергаются жесткой цензуре. В г. Горган выходит короткая радиопередача на туркменском, но по телевизору — ни слова по-туркменски.
Два месяца назад власти закрыли газету «Сахра» — одно из немногих оставшихся в Иране туркменоязычных изданий. Поводом к закрытию послужили процитированные газетой слова президента Ирана Махмуда Ахмединеджада о том, что его правительство не намерено вкладывать деньги в развитие северо-восточного региона страны, населенного туркменами.
«Вы не поддержали меня на выборах. Просите помощи у тех, за кого голосовали», — заявил он, обращаясь к туркменскому населению Ирана.
Тегеран не поощряет сохранение и развитие туркменской национально-культурной идентичности и самобытности. Быть может, это происходит потому, что многие из населяющих Иран нацменьшинств, в том числе — курды, азербайджанцы и арабы — исторически имеют склонность к сепаратизму.
Правительство Туркменистана тоже не стремится развивать культурные связи со своими соплеменниками в Иране и уж точно не поощряет сепаратистские настроения среди них. Президент Сапармурат Ниязов предпочитает развивать политическое и экономическое сотрудничество с центральным правительством Ирана.

Мухаммад Тахир, Прага