В плену чужих фантомов

А.М.: Чеченцы попали в Казахстан в результате насильственной депортации в период сталинских репрессий в 1944 году. Это был тяжелый период для многих депортированных народов, в том числе для чеченцев и ингушей, увезенных в Сибирь, в Центральную Азию и Казахстан. Полмиллиона населения Чечни было одномоментно сорвано с насиженных мест зимой, в холод и мороз, без каких-либо разъяснений. На сборы давали несколько часов и люди, побросав больных и старых, под штыками солдат НКВД были погружены и отправлены в долгую ссылку в Казахстан. Наш народ расселили по всему Казахстану, начиная от Атырау и заканчивая Шымкентом. Нет такой области, где бы ни проживали представители чеченской нации.

ЛИТЕР-Неделя: Скажите, что послужило причиной такого жестокого поведения советских властей?

А.М.: Как говорят документы, подписанные в тот период Берией и Молотовым с «легкой руки» Сталина, такие меры были использованы в целях профилактики, чтобы оградить Советский Союз от возможности контакта немецких войск с местным населением, не лояльным к Советской власти. Главным образом за гипотетическую возможность сотрудничества с фашистами — так говорили. Но в феврале 1944 года, в период депортации, линия фронта была за пределами Союза, и тем более Кавказа. Вообще, нужно говорить не о причинах депортации, а о том, что стало после нее с теми территориями, которые были освобождены от чеченцев. Было 24 района, и их передали во владение Грузии, Дагестана, Ставрополья. Все что было накоплено чеченцами и ингушами веками, было передано в чужие руки. Были случаи, когда в пустующие чеченские дома отказывались вселяться переселенцы из разных республик Союза.
Чтобы все это переосмыслить, потребовалось пятьдесят лет. В 1992 году в России был принят закон о реабилитации репрессированных в самой России, затем в 1993 году такой же закон был принят в Казахстане — «О реабилитации жертв массовых политических репрессий». У нас в стране это относилось ко всем депортированным народам — их у нас семнадцать. В Казахстане говорят о том, что пережили репрессированные народы, но не стоит забывать, что пережил и сам казахский народ. По данным переписи 1949 года, в результате холода, голода, болезней чеченцы потеряли половину репрессированного народа, тогда как казахи в то же время потеряли половину общего населения — из 6 миллионов осталось всего 3! Как сказал однажды Олжас Омарович Сулейменов на митинге в Чечне: «Вас пригнали на каторгу в Казахстан, а мы на этой каторге родились». Тяжелые испытания выпали на долю всех народов, но все они достойно их выдержали.
В 2004 году на мероприятиях, посвященных депортациям на Кавказе, Совет Европы принял резолюцию о том, что депортации народов Кавказа — это акт геноцида.

ЛИТЕР-Неделя: Можно ли говорить, что реабилитация действительно состоялась?

А.М.: Нет, перманентный геноцид чеченского народа длится уже триста лет. На сегодня он еще не закончен, это, к сожалению, факт. Я могу с полной ответственностью сказать, что сегодня в Чечне есть деревни, которые полностью зачищаются от населения российскими войсками. Сегодня население Чечни все еще находится под жестким прессом со стороны как официальных властей, так и силовых структур. И это прискорбно для нас, чеченцев Казахстана, потому что все, что происходит там, болью отзывается и в наших сердцах, сердцах чеченцев, которые живут за пределами земли предков. Ведь мы кровно связаны со своей исторической Родиной.

ЛИТЕР-Неделя: Есть ли у вас помимо этого еще какие-то отношения с Чечней?

А.М.: Конечно есть, и они самые разные. Все зависит от того, что хочет чеченское руководство, которое там находится. В свое время Казахстан и Чеченская Республика обменивались делегациями и творческими коллективами. Это было на заре суверенитета, в конце 80-х — начале 90-х годов. Тогда наши театры, филармонии, спортивные команды проводили встречи, ездили друг к другу в гости. Но это все прекратилось с началом войны в Чечне в 1994 году. Та война, естественно, положила конец всем отношениям.

ЛИТЕР-Неделя: Сильно ли война в Чечне отразилась на положении казахстанских чеченцев?

А.М.: Безусловно. И она не могла не отразиться. Дело в том, что в Казахстане проживает около ста тысяч чеченцев и ингушей. И если у каждого есть хотя бы по одному родственнику в Чечне, представьте, какая масса людей ориентирована на Казахстан. Были случаи, когда на имя Нурсултана Абишевича Назарбаева приходили письма от чеченцев из лагерей беженцев в Ингушетии с просьбой принять их как политических беженцев. И мы получили этих беженцев в разные периоды. Во время первой Чеченской войны 1994–1996 годов порядка 30 тыс. человек, во вторую — порядка 20 тыс. Самое печальное, что все эти люди по всем международным нормам являются беженцами, но в силу взаимоотношений России и Казахстана таковыми не признаются. И до сих пор находятся здесь будто в гостях.

ЛИТЕР-Неделя: То есть фактически эти люди — нелегалы?

А.М.: Нет, они находятся здесь легально — регистрируются, отмечаются. Но, как в свое время сказал тогда еще министр МВД Каирбек Сулейменов: «Мы знаем, сколько у нас чеченцев, и все они у нас на оперативном контроле». И это ощущается в полной мере — в любое время чеченцев могут задержать, провести обыск, предпринять действия, которые полностью дискредитируют права и свободы граждан, нарушают элементарную презумпцию невиновности. Но наша организация много работает в контакте с местными акиматами, силовиками, международными организациями. Мы разъясняем беженцам, чтобы они вели себя в соответствии с законами РК, чтобы не воспринимали этих людей как боевиков и террористов. Ведь это дети, женщины, старики, больные, нуждающиеся в защите и поддержке.

ЛИТЕР-Неделя: А вот в некоторых российских СМИ по этому поводу говорится несколько иное. Например, что Казахстан является для чеченских боевиков перевалочным пунктом, своеобразной «больничкой». Было мнение, что здесь даже формируются боевые подразделения чеченского сопротивления. Что отсюда в Чечню идут деньги, оружие, люди…

А.М.: Я могу сказать то же самое, что сказал в свое время глава КНБ Казахстана тогда, когда россиянами муссировались подобные слухи: «Это провокация, никаких боевиков у нас нет, а есть беженцы, которым нужна наша помощь». Это было официальное заявление, озвученное как здесь, так и на пресс-конференции в Москве. А подобные слухи распространяли российские политики для того, чтобы втянуть Казахстан в свои грязные преступные игры и задействовать потенциал нашей республики для проведения операций на территории Чечни.
Дело в том, что существует такая российская доктрина: чеченских боевиков нужно преследовать тотально на территории любого государства, где они находятся. Вы можете представить, чтобы российские спецслужбы проводили на территории суверенного Казахстана силовые операции? Это ведь будет признанием утери своей независимости. Казахстан сам справится. Был тут факт задержания якобы чеченского боевика, которого затем экстрадировали в Россию. Когда же мы выяснили, кто это, оказалось, что он не был никаким боевиком, никогда не воевал в Чечне. Но он родился чеченцем, занимался похищением людей на территории России в сговоре, кстати, с русскими бандитами, а в Казахстане скрывался. Бандитизм не имеет национальности.
Да и вообще, не стоит употреблять термин «боевик». Те, кого называют боевиками, для чеченца — это солдаты чеченской армии, воюющие за свободу своей страны и своего народа. У них есть конкретные критерии поведения, кодекс чести в конце концов. И не нужно соотносить всех этих «вольных казаков» с проблемой Чечни. Давайте будем разделять чеченских бойцов с бандитами, когда-то рожденными чеченской матерью.

ЛИТЕР-Неделя: Осуждаете ли вы чеченцев, которые воюют сегодня против российской армии?

А.М.: Вот уже 12 лет в Казахстане существует устойчивое понимание того, что происходит в Чечне. На второй день после начала войны 1994 года, 12 декабря, парламент Казахстана обратился к парламенту России с просьбой прекратить боевые действия на территории Чеченской Республики. Война есть война, и если она происходит на земле Чечни, значит, война эта направлена на уничтожение народа и захват территории. Как бы там кто ни формулировал понятия этих войн, но если в результате их погибает 25 процентов местного населения, то как это называется? Контртеррористическая операция? Наведение конституционного порядка? Поэтому для нас это война, основной задачей которой стоит уничтожение чеченцев. Народ сопротивляется так, как может. Борется за свою жизнь, независимость и свободу.
Вы знаете на территории СССР еще один народ, который подвергается подобному геноциду? Вы знаете другие примеры, когда за независимость нужно платить таким количеством крови и человеческих жизней? Слава Аллаху, Казахстан — это остров, вокруг которого все полыхает, а политика нашего президента направлена на обеспечение толерантности и межнационального согласия.
Другие правители, ориентированные на Россию, молчат вопреки здравому смыслу, когда вырезают целый народ, а некоторые еще и аплодируют. Мы проводим множество международных конференций, и они доказывают, что в Чечне происходит геноцид, который требует исторического суда. Сегодня Россия сама развенчивает своих «чеченских героев» — Казанцева, Шаманова, Квашнина, людей, которые творили беспредел в Чечне, и они все будут отвечать по суду. Кстати, сегодня до сих пор не могут найти семь тысяч мирных чеченцев, которых российские солдаты забрали из домов. Что с ними сделали? Никто не знает, а родные ищут в надежде найти хотя бы труп, чтобы достойно похоронить его. Все это когда-нибудь придет к логическому концу и закончится миром для чеченского народа.
Все говорят, что война кончилась. Но тогда что в Чечне делает стотысячная группировка только Минобороны России? А еще ФСБ, МВД, Минюст, МЧС. И все они проводят свои спецоперации. И это на миллион населения! Хотя, по нашим данным, там всего 500 тыс. людей. И все эти солдаты и милиция там кормятся, делают бизнес на крови, слезах и горе. Мы все знаем, сколько стоит выкупить у российских спецслужб живого человека или его труп.

ЛИТЕР-Неделя: То есть они занимаются тем же самым, в чем обвиняют чеченцев?

А.М.: Нет, они занимаются тем, чем занимаются, а потом обвиняют в этом чеченцев. Кстати, и чеченцы, которые пошли работать на Россию, так называемые коллаборационисты, ничем не лучше, чем русские, даже хуже. Были нормальными чеченцами, а стали предателями своего народа. Сейчас целая куча чеченцев — Герои России. Так вот, все эти герои в свое время убивали российских солдат. Вы можете себе представить, чтобы убийцам российских солдат давали звания Героя России? Ведь они плевали на российские законы. В Чечне просто не действуют законы и их никто не пытается соблюдать.
В Чечне сегодня гуманитарная и экологическая катастрофа. Я вам сейчас объясню, как проводится восстановление жилья. Стоит классно отделанный фасад здания, пластиковые окна, все побелено, улицы выложены тротуарной плиткой. Но когда обходишь дом, то видишь: кроме этого фасада, одной стены, больше ничего нет — одни развалины, провалы в пять этажей. Таким образом отмываются огромные деньги. Недавно была озвучена россиянами цифра — 96 миллиардов рублей бюджетных средств, выделенных на восстановление экономики Чечни.

ЛИТЕР-Неделя: Скажите, почему чеченская молодежь сегодня фактически не участвует в общественно-политической жизни страны. Создается впечатление, что она аполитична и пассивна. Почему это происходит?

А.М.: Потому что молодежь должна видеть перспективу, вплоть до самого последнего этажа власти. Есть определенные сферы деятельности, куда чеченцам вход достаточно затруднен. Это власть, финансы, стратегические отрасли народного хозяйства, большой бизнес. В полиции есть много чеченских полковников, чьи ученики уже стали генералами, генерал-лейтенантами и генерал-полковниками. Но ни одного генерала из чеченцев нет.

ЛИТЕР-Неделя: Вы хотите сказать, что и в Казахстане тоже существуют предрассудки в отношении чеченцев?

А.М.: Не предрассудки, а более тяжелые условия. Чеченцы ориентированы на конкуренцию, однако у нас нет возможности конкурировать с представителями других национальностей. Мы можем воспитывать свои кадры — управленцев, военных специалистов, госслужащих, однако наши возможности ограниченны. Мы лоббируем этот вопрос на всех уровнях. Сначала говорят — давайте свои кадры, но потом оказывается, что наши кадры не проходят. Иногда сталкиваемся с тем, что нам говорят: «В Чечне много проблем, езжайте работать туда. Надо восстанавливать и поднимать Чечню». Предложение в каком-то смысле и логично, но каждый волен выбирать, и для нас, чеченцев-казахстанцев, Родина — Казахстан, и мы хотим быть полезными своему Отечеству.
Сейчас много наших ребят и девушек учатся в университетах. Мы стараемся разработать определенную молодежную политику. Но системности и мобилизующего центра этому, к сожалению, пока нет. Ограниченные финансовые возможности не дают нам активно влиять на развитие нашей молодежи. Хорошо, что появился «Болашак» и мы имеем возможность посылать наших детей на учебу за границу. В Ассамблее народов Казахстана мы сегодня активно обсуждаем вопросы обучения детей за границей за счет принимающей стороны.

ЛИТЕР-Неделя: Скажите, более чем шестидесятилетняя история проживания в Казахстане каким-то образом изменила казахстанских чеченцев как нацию? Поменялись ли традиции, образ жизни, язык?

А.М.: Знаете, когда мы приезжаем в Чечню, нас называют казахами. Может быть, это и правильно, потому что элемент ассимиляции действительно присутствует. В основном это касается сельской местности. Так вот, чеченцы из сел гораздо ближе к казахам — по ментальности, по бытовому укладу, по сфере деятельности. В городе же, наоборот, свое взяла урбанизация.
Во все времена для чеченцев определяющим фактором была вера, ислам. Благодаря ей они и выжили. Любые тяготы переносятся на уровне духа, а дух укрепляется верой. Даже в тяжкое атеистическое советское время чеченцы никогда не отказывались от своей веры. Мы остаемся мусульманами и развиваемся как мусульмане. Хотя что там говорить, мы — плохие мусульмане. Очень много ребят, в чьем быту ислам имеет относительное воспроизведение, так как много вещей, которые отрицает ислам, у таких людей присутствует. Пьянство есть, недисциплинированность. Мы считаем нашим бичом еще и наркоманию. Когда мы стали вникать в проблему, то поняли, что этому злу подвержена немалая часть молодежи вне зависимости от нации.
Между тем иногда мы себя чувствуем более сохранившимися чеченцами, чем в самой Чечне. Атеисты стали ваххабитами и радикалами, а затем опустились до того, что вопросами нравственности стало заниматься руководство Чечни.

ЛИТЕР-Неделя: Значит, это было утеряно?

А.М.: Нет, это стало возможным. Ведь раньше это было априори национального быта, и его нужно было выдерживать. Недавно показывали деловую чеченку-горянку за рулем автомобиля, которая говорит российскому корреспонденту: «Платок мешает, юбка мешает». Хорошо. А тогда что остается?.. Это и есть элемент деградации. В Казахстане мы до этого не дошли, хотя и не делаем из этого фетиша.

ЛИТЕР-Неделя: А насколько сегодня среди казахстанских чеченцев распространены межнациональные браки?

А.М.: Вопрос чистоты крови в этом смысле не стоит. Самое главное, чтобы не было конфессионального несогласия. Многие чеченцы, кроме того, часто женятся на иноверках. В некоторых мечетях, которые в основном посещают вайнахи, можно наблюдать, как представители других национальностей принимают ислам. Начинаем выяснять, и оказывается, что они желают вступить в брак с представителями нашей нации. Ну и дай Аллах, это нормально. Хотя я не сторонник того, чтобы все браки были межнациональными. Я считаю, что в семье оба должны быть ориентированы на свои корни. От смешанных браков часто получаются маргиналы, манкурты, а если человек не имеет нравственных устоев, он опасен.

ЛИТЕР-Неделя: На каком языке вы общаетесь внутри семьи?

А.М.: Сколько знаешь языков — настолько и умен. Вообще норма для нас — разговаривать на чеченском. Переход на другой язык все же от необходимости. В деревнях чеченцы более склонны разговаривать на казахском языке, в городах — на русском. И даже когда наша молодежь говорит на чеченском, создается ощущение, будто слышишь русскую речь. Что делать — это тоже издержки сегодняшнего положения чеченцев.

Беседовал Игорь Хен, Алматы