Переосмысление угрозы исламского радикализма

Прошло почти четыре года после начала антитеррористической кампании США, однако исламские радикалы вновь поднимают голову, о чем свидетельствует эскалация военных действий в Афганистане и расширяющаяся, инспирируемая исламскими боевиками, анархия в Ираке. С каждым днем становится все яснее, что неоконсерватизм, стоящий за борьбой властей США с радикализмом, ошибочен, а для того, чтобы когда-нибудь справиться с угрозой воинствующего исламизма, необходимо разобраться в мотивах поступков Усамы бен Ладена и ему подобных. С учетом этих обстоятельств книга лондонского историка Джона Грея «Аль-Каида и что значит быть современным» заслуживает большего внимания.

В этой книге, опубликованной в 2003 г., примерно в то время, когда войска США начали свое злополучное вторжение в Ирак, Грей развенчивает многие догмы, распространенные на Западе и особенно в Соединенных Штатах, относительно идейных истоков и целей исламских боевиков, а также террора как средства достижения этих целей.

Согласно одному из главных положений неоконсервативного мышления, западному демократическому капитализму в течение всего прошлого столетия противостояли силы, которые были реакционным продуктом прошлого. Так, русский коммунизм был порождением русского национализма, неотъемлемого элемента реакционной традиции российского самодержавия, а нацизм — политической философией, прямо боровшейся с европейским Просвещением.

В тех же примерно терминах неоконсерваторы рассматривают и исламский радикализм. С их точки зрения, современные мусульманские экстремисты являются духовными детьми политической традиции, которая никогда не испытывала влияния демократии и которая стремится к «чистому» исламу как противоядию в борьбе с отравой западного рационализма. Не ограничиваясь военными действиями, неоконсерваторы стремятся доказать «порочность» идеологии боевиков, демонстрируя превосходство западных — и особенно американских — политических, экономических и социальных традиций.

Грей ставит неоконсерватизм на место. И коммунизм, и нацизм, и исламский радикализм — все они заимствовали элементы западной мысли, когда создавали свои идеологические системы. Так, советский коммунистический режим опирался как на традиции русской истории, так и на марксизм, ведущий свое происхождение от европейского Просвещения. Нацисты же были не средневековыми иррационалистами, а политической кликой, вобравшей в себя многие аспекты современности. Нацисты, отмечает Грей, преклонялись перед технологией.

Исламский фундаментализм, подчеркивает Грей, — не какой-то идеологический динозавр, восставший из средневекового прошлого. Это тоже продукт нашего времени. Грей считает, что исламская радикальная идеология появилась в результате социального и политического распада традиционных исламских обществ — в эпоху после второй мировой войны, когда мусульмане вышли из состояния изоляции. Однако, хотя чисто теоретически новые благоприятные возможности и появились, экономическая и политическая действительность закрыла большинству людей в мусульманском мире путь к осуществлению появившихся было надежд. В то же время прогресс открыл мусульманам окно в мир, благодаря телевидению и кино они получили приукрашенные и отрывочные представления о западной жизни, вызвавшей самые разные эмоции, в том числе зависть и ненависть.

Вообще говоря, книга Грея посвящена далеко не только аль-Каиде. Однако, обсуждая особенности ее идеологии, он соотносит идеи печально известной группировки с идеями эпохи Просвещения. Одним из важнейших источников идеологии аль-Каиды являются труды Саида Кутба, в 1960 гг. теоретика египетских «Братьев мусульман». Мировоззрение Кутба включает множество идей, в том числе большевистский «демократический централизм», согласно которому политическое решение имеет обязательную силу для руководства после его принятия. Работы Кутба, естественно, во многом опирались на исламскую традицию, но в них использовались и западные идеи, включая анархистскую максиму «анархия мать порядка». Если посмотреть на аль-Каиду как на современное анархо-утопическое движение, а не как на группировку в стиле «ретро», то трагедия 11 сентября предстает как попытка бен Ладена устроить хаос, чтобы создать условия для некоего нового порядка, а вовсе не для того, чтобы вернуть прошлое.

С учетом опыта, который приобрели мусульмане за последние примерно 50 лет, можно даже сказать, что у проповеди неоконсерваторами западных ценностей не было ни единого шанса сдержать распространение радикальных исламских идей. По сути дела, догмы неоконсерватизма нанесли серьезный ущерб интересам Запада. Рассуждения Грея, возможно, не вполне корректны, зато показывают, с его точки зрения, всю ошибочность неоконсервативной идеологии.

В какой-то мере неоконсерватизм похож на полностью дискредитированный сегодня марксизм. Их роднит упрямая вера в один-единственный истинный политический идеал — у марксистов это был коммунизм, а у неоконсерваторов демократический капитализм американского образца. Грей полагает, что в этой, по сути дела, войне идей победа будет на стороне гибкой позиции, и призывает американцев отказаться от точки зрения на свою демократию как на образец для всего остального мира.

«Разве нельзя допустить, что человеческие существа обладают различными и противоречащими друг другу ценностями», пишет он. «Странно было бы, если бы человечество было обречено судьбой на один-единственный образ жизни, ведь история так богата конфликтами и изобретениями».

Идеалы демократизации, воплотившиеся во внешней политике администрации Буша, подорвали национальную безопасность Америки, оттолкнув многие государства Центральной Азии и остального исламского мира, которые в противном случае могли оказаться более восприимчивыми к налаживанию более тесных отношений с Соединенными Штатами. Центральная Азия сегодня более нестабильный регион, чем он был до того, как в повестку дня Вашингтона был включен пункт о смене режимов, и теперь лидеры региона считают американское правительство не фактором стабилизации, а опасной силой, порождающей хаос. Поступая таким образом, невозможно ни приобрести друзей, ни одержать победу в борьбе с исламским радикализмом.

Дмитрий Шлапентох, адъюнкт-профессор истории Университета штата Индиана (г. Саут-Бенд).