Оборонная способность

Человеку гражданскому понятие «военная доктрина» мало о чем говорит, поэтому он всецело полагается на компетентность, дальновидность и тактику людей, некогда надевших погоны. Вместе с тем любому здравомыслящему гражданину важно, каково военное настроение государства, сможет ли оно защитить его от чужого посягательства. Человечество еще не изобрело такую технику, которая бы самостоятельно воевала с противником. А потому важную роль в исходе любого военного события играют люди. Вернее, настроение, с которым они берут в руки оружие для защиты отечества. И это самое пресловутое настроение целиком зависит от отношения государства к тем, кто однажды надел шинель. Посему, надо полагать, военная «конституция» страны должна детально отражать такое понятие, как «человек», и еще много чего, что неподвластно бумажному благополучию. В апреле военная доктрина была принята. Мнения о ее совершенстве расходятся. Генерал-майор, президент Союза военнослужащих запаса Айткали Исенгулов, несмотря на некоторые недоработки в документе, в целом доктрину поддерживает. Противоположное мнение имеет полковник, президент Союза ветеранов локальных войн и военных конфликтов «Боевое братство» Сергей Пашевич.

«ЗА»

Недавно принятая Казахстаном военная доктрина отражает военно-политические и социально-экономические изменения как в нашем государстве, так и в мире, особенно с точки зрения расстановки геополитических акцентов.
В общем, документ хорош и позитивно отличается от своих предыдущих собратьев. Вместе с тем я и мои товарищи-генералы, прошедшие все ступени службы в Вооруженных силах, считаем, что доктрина — не догма. В нее можно вносить изменения с учетом мнения не только кабинетных офицеров, но и военных ученых, имеющих большой войсковой опыт.
Позитивно наличие в доктрине вопроса гражданского контроля. Пусть даже поздно, но это уже шаг вперед. Назначение Даниала Ахметова министром обороны мы, люди военные, приветствуем. Глава оборонного ведомства — должность не только военная, но прежде всего — военно-политическая. Мне задавали вопрос, как я отношусь к тому, что кадровыми военными командует гражданский человек. Такой постановки вопроса быть не должно, поскольку министра обороны на эту должность назначает Верховный главнокомандующий — глава государства. А военнослужащие, будь то рядовые, офицеры или генералы, — солдаты Вооруженных сил, которыми управляет президент.
Доктрина — военно-политический документ всего государства, а не военного ведомства в отдельности, направленный на обеспечение национальной безопасности государства. Мне не безразлично будущее моей страны, ибо военные люди прежде всего стоят на защите территориальной целостности и независимости молодой республики.
Я не ради критиканства, а для пользы дела хотел бы отметить ряд упущений.
Например, совершенно «выпали» из документа сухопутные войска и их задачи. А ведь они составляют 70 и более процентов всех Вооруженных сил, и любая военно-политическая акция завершается участием в ней сухопутных войск. Тем более для государства, не имеющего морского флота и воздушных сил.
Определены в доктрине задачи армии, пограничных подразделений и внутренних войск. Но последняя категория, которая в случае военной акции обязана защищать стратегические объекты и важные экономические районы, не сможет выполнить свои функции, если вероятный противник нанесет ракетный или воздушный удар, поскольку возможности внутренних войск ограничены обороной от физического противника.
При определении в доктрине степеней военных конфликтов (низкий, средний, высший) чувствуется «рука» великих государств, которые отразили эти моменты со своей колокольни. Задачи по боевой готовности при конфликтах высшей степени вообще не ставятся. Почему? Ответ кроется в определении высшего военного конфликта, в котором должны принять участие великие державы с мощными экономическими и военными потенциалами. Приведу гипотетический пример. Скажем, произошел конфликт Казахстана с Узбекистаном, в результате которого противник занял часть нашей территории. Какова степень такого конфликта? Для нас — высшая, поскольку потеряна целостность государства. Боеготовность должна быть полной в любой ситуации. И степень конфликтной ситуации должна определяться с позиции Казахстана.
С некоторым непониманием я отношусь и к созданию в Казахстане самостоятельно действующих группировок войск. Во-первых, для этого нет отработанной инфраструктурной территории, со своими базами технического и тылового обеспечения для каждой группировки. Во-вторых, численность Вооруженных сил составляет порядка 100 тысяч человек, которыми вполне может и должен управлять центральный аппарат военного ведомства.

«ПРОТИВ»

Похвалы в адрес новой военной доктрины я не разделяю. Ничего нового в ней нет. В основу этого документа и военной реформы в целом должны в первую очередь закладываться человек и его нужды. У нас же «человека», по большому счету, нигде не видно.
Я и раньше обращал внимание, и сейчас убежден, что Казахстан живет в ХХI веке, а проблемы его армии остались в веке XIX. Спросите, с какой стати? А с той самой, что отсутствует социальная защита военнослужащих: нет квартир, у жен офицеров нет работы, будущее детей неясно, да и будущее самого офицера непонятно.
В наследие от Советского Союза казахстанской армии достался прекрасный военный городок в Отаре, но его разграбили. Таких военных городков было множество. Они имели прекрасную инфраструктуру со школами, детскими садами, поликлиниками. Если офицеру приходилось ждать получения квартиры, ему предоставлялось место в общежитии. По крайней мере, его семье было где жить. Куда делся социальный пакет, которым обеспечивались советские военные? Время изменилось, а нужды остались прежними.
Сегодня молодой офицер предоставлен сам себе. Почему призрачны перспективы его должностного роста? Причин много. Сейчас делаются попытки выпускать офицеров со средним образованием. Человек, пришедший в армию из школы, идет на 3-годичное обучение. Через 3 года у него на руках школьный аттестат и справка (я ее так называю) о прослушивании курса военных наук. Этот человек даже не имеет права поступить в выбранный им военный вуз, поскольку у него нет высшего образования.
Доктрина посвящена делам военным и международным. И разрабатывали ее военные эксперты из центра им. Маршалла и помощники из НАТО. Правда, живут эти эксперты в другом мире, в мире капитализма. Я сам выпускник этого центра и видел, как там живут американские, немецкие офицеры. Они могут написать любую доктрину, не зная при этом, как живут казахстанские военные.
Взять хотя бы установленные в доктрине сроки реализации тех или иных положений. Они же нереальны. Мы даже не обозначаем себе конкретного врага, зато, судя по содержанию доктрины, Вооруженные силы должны бороться с наркотиками, незаконным оборотом оружия, нелегальной миграцией. Вообще-то это задача правоохранительных органов. Сразу виден американский слог, поскольку в США нет пограничной службы, а охрана межгосударственных и береговых границ осуществляется подразделениями, входящими в вооруженные силы.
Как понять намерение создать в Казахстане группировки войск? У меня этому одно объяснение, идентичное тому, для чего были образованы направления и округа, — для создания генеральских должностей. По той же американской модели войска США видят себя во всем мире, поэтому имеют геополитические направления. Казахстану они зачем?
Что такое комитет начальников штабов? В американском понятии в него входят начальники штабов всех силовых структур для координации действий. У нас в комитет не входят МВД, КНБ и пограничная служба. Поэтому в моем понимании это — мертворожденная структура. Чем занимается генеральный штаб, тоже непонятно.
До 2010 года планируется оснастить армию современными образцами оружия. Для этого нужно обучить людей. За два года сделать это нереально. В военных вузах управлению техникой люди учатся по 4–5 лет. Другой вопрос — где казахстанские военнослужащие будут этому обучаться, если все оснащение к нам поступает из России? В России. Но я не понаслышке знаком с проблемой, когда казахстанских курсантов не допускали к некоторым видам техники, поскольку она секретная.

Подготовила Александра Алехова, Алматы