ШОС: интеграция вузов

В Пекине состоялся семинар «Образование в интересах процветания и устойчивого развития стран — членов ШОС и России». В нем приняли участие представители ведущих вузов России и Китая, руководители Ташкентского госуниверситета.
В эксклюзивном интервью казахстанскому журналисту один из организаторов семинара, заместитель декана исторического факультета МГУ имени М. Ломоносова Алексей Власов (на фото) отметил, что обсуждены проблемы и перспективы развития интеграционных образовательных проектов в странах Шанхайской организации сотрудничества, вопросы информационного обеспечения процессов создания единого образовательного пространства и разработки правовой основы для взаимодействия в области высшей школы государств — участников ШОС.
Отсутствие на семинаре представителей вузов Казахстана, Таджикистана и Кыргызстана российский ученый объяснил тем, что заказчик в лице Федерального агентства РФ по образованию поставил условие: участие в мероприятии за счет собственных средств. Это явилось непреодолимым препятствием для многих представителей сферы образования стран Центральной Азии.
Второй семинар мы намерены провести в ноябре текущего года в Москве, где уже появится возможность заручиться согласием казахстанцев на организацию третьего семинара в декабре на базе КазНУ имени Аль-Фараби в Алматы или Евразийского национального университета (ЕНУ) имени Л. Гумилева в Астане.

- Будет ли учрежден университет ШОС в рамках этой организации?

- Это возможно в будущем. Участники прошедшего семинара приняли резолюцию, согласно которой необходимо формировать единое образовательное пространство реально, «а не декларировать это». Много имиджевых составляющих, но в реальности сделано не так много, как хотелось бы. Интеграционные процессы в образовательной сфере объективно будут способствовать ускоренной модернизации высшей школы во всех странах — участницах ШОС.
Большинство участников семинара также полагают, что наиболее эффективным инструментом интеграции будет развитие систем дистанционного образования, принятие на многостороннем уровне законодательных актов о взаимном признании дипломов и квалификаций, создание университета ШОС. Речь идет о том, чтобы представительство этого университета формировать на базе ведущих российских, казахстанских и китайских вузов. Это могут быть кафедры, изучающие ШОС, историю, экономику, политику. То есть сделать этот университет не как единое целое (к примеру, Евразийский университет), а по принципу «рассеянной мануфактуры» — распределение специализации по регионам.
С технической стороны проблем нет, потому что существуют кафедры ШОС в МГУ и ЕНУ. Россияне и китайцы этот вопрос уже обсудили, осталось дождаться приезда в Москву в ноябре казахстанцев. Предполагается, что по итогам трех семинаров министерства образования шести стран получат материалы с конкретными предложениями и рекомендациями, на основе которых выработают собственный проект для утверждения его на очередном заседании министров образования стран ШОС в 2008 году.

- Не кажется ли вам, что интеграционные процессы на пространстве ШОС тормозятся бюрократическими проволочками?

- На мой взгляд, имиджевые заявления руководителей стран-участниц зачастую не подкреплены реальной практикой. На саммитах ШОС встречаются первые лица государств, создаются концептуальные программы, которые при переходе на следующий чиновничий уровень чаще всего остаются нереализованными.
Реализация идеи по созданию единого образовательного пространства мешает недостаток финансового, правового и кадрового обеспечения. Самое главное — имеет место дублирование функций. Интеграционными процессами в области образования занимаются СНГ, ЕврАзЭС и ШОС, пределы компетенции которых не определены. Считаю необходимым четко разграничить эти пределы для каждой из этих интеграционных структур и поставить круг собственных задач.
На примере казахстанско-китайского соглашения о взаимном признании дипломов видно, что двусторонние связи оказываются более эффективными, поскольку ждать так долго нереально. Решение вопроса о взаимном признании дипломов на шестистороннем же уровне тормозится чрезмерным увлечением его бюрократической стороной. Дается распоряжение президентами стран в секретариат ШОС или любую структуру, а дальше все это обрастает массой бумаг, которые не имеют конкретной точки приложения.
Непонятна ответственность чиновника. В какой степени секретариат ШОС или любая другая структура вправе диктовать министерствам образования сроки, темпы и формы реализации этих решений? Все, что существует на надгосударственном уровне, оказывается без денег и без рычагов управления, потому что чиновник, сидящий на финансах и на управленческих вопросах, всегда может прикрыться собственной концепцией конкретного государства по развитию образования.
Созданию законодательной базы мешает несогласованность стандартов образования, которая присутствует между Китаем, Россией и странами Центральной Азии. Должны же они поступиться некоторыми из своих принципов? Именно этого на пространстве ШОС пока не наблюдается. Но похоже, что участники интеграционных процессов решили не дожидаться чиновничьих решений и на вузовском уровне стихийно начинают «дружить» и создавать ассоциации, примером чему является Ассоциация приграничных вузов России и северо-востока Казахстана.

- Почему, на ваш взгляд, казахстанские студенты все чаще предпочитают России Запад?

- Действительно, по программе «Болашак» численность казахстанских студентов, выбирающих российские вузы, снижается по сравнению с теми, кто подает документы в западные университеты. Может, в абсолютных значениях этот показатель и не меняется, но относительно тех же западных вузов идет снижение.
Все больше ребят из Казахстана выбирают английский язык как базовый и как инструмент своего будущего карьерного продвижения. Над этой проблемой прежде всего нужно задуматься российским вузам: почему продукт, который предлагается на внешнем образовательном рынке, не то чтобы теряет свою привлекательность, но недостаточно быстро растет с точки зрения конкурентоспособности? Сейчас в магистратуре исторического факультета МГУ обучаются два представителя Казахстана, но и они видят себя в будущем студентами западных вузов.

- Быть может, причина кроется в признании дипломов или в стоимости обучения в той или иной стране? К примеру, только в китайские вузы в этом году поступило более 800 казахстанцев.

- Я так не считаю. Хотя, возможно, китайские вузы предлагают более качественный образовательный продукт, нежели некоторые вузы России. Хотя россияне допускают, что брэнд или дипломы китайских вузов в глазах казахстанских студентов кажутся более привлекательными, либо они свою будущую карьеру видят в связях с Китаем.
В МГУ на разных факультетах разная стоимость обучения. Например, на историческом — порядка 5500 долларов в год, в МГИМО — 6–7 тысяч долларов, хотя этот вуз в Москве считается сверхэлитным. А может, в России при поступлении в вузы более высокие требования по сравнению с китайской системой? Здесь можно спорить бесконечно. Считаю, что в этой сфере должен быть какой-то отбор. Я — противник системы ЕГЭ или ЕНТ. Так идет усреднение. Это выгодно для тех, кто учился между "3" и "4".
Другое дело, что российским вузам нужно выходить на более высокую внутреннюю модернизацию, вводить новые курсы преподавания. К примеру, на истфаке МГУ открылись отделения «Международные отношения» и «Политология», а на кафедре «История стран ближнего зарубежья» — отделение казахского языка. И сразу русские ребята — четыре человека — пошли специализироваться по этой специальности. Кстати, на факультете открыта специализация и по азербайджанскому и украинскому языкам.

- Могут ли студенты переводиться из казахстанских вузов в российские?

- В принципе это возможно. Для этого у Казахстана существуют соглашения с Россией и Беларусью. Но необходимо соблюсти определенные условия, которые определяются каждый раз спецификой того или иного принимающего вуза. В частности, на историческом факультете МГУ есть примеры перевода студентов из Казахстана только по специальности магистров. В России существует и такая особенность: переводить из вуза в вуз на платной основе. Поэтому казахстанскому студенту при желании перевестись в российский вуз придется вносить плату за оставшиеся годы обучения.

- Пространство русского языка в последние годы заметно сузилось.

- Да, русское языковое пространство заметно сокращается, однако сейчас предпринимаются попытки приостановить этот процесс. В частности, образован фонд «Политика», работа которого нацелена на продвижение русского языка на постсоветском пространстве и в странах дальнего зарубежья.
Полагаю, что русский язык необходимо использовать в образовательном процессе между Узбекистаном, Китаем, Россией и Таджикистаном как язык обучения. Проблема распространения языка должна решаться через образовательные программы по примеру китайцев. Они учредили институт Конфуция и только в РФ открыли 180 представительств. Это подсказывает, как нужно действовать для распространения языка. Может быть, менее агрессивно, чем китайцы.

- Как относятся россияне к переходу казахского языка на латиницу?

- В принципе, я считаю обоснованной позицию Министерства образования и науки РК, изложенную в 100-страничной концепции. Проблема заключается в том, что вопрос соотношения русского и казахского языков в Казахстане очень болезненный. Любое решение, которое принимается быстро, будет неправильным. Только эволюционным путем нужно решать такие вопросы. Любой документ, где проставлены сроки реализации, будет только минусом. Это очень долгосрочный процесс. Должна быть программа развития казахского языка. Если поставить даты и сроки, люди будут нервничать, и естественный вопрос может породить непонимание.