Президентский полк: вятские в Кремле

Впервые в этом элитном воинском подразделении, некогда абсолютно закрытом для общественности, побывали специальные корреспонденты «ВК».

Для сведения. Датой рождения Президентского полка считается 8 апреля 1936 года, когда приказом № 122 по гарнизону Московского Кремля батальон особого назначения был реорганизован в полк специального назначения. В соответствии с указом Президента РФ Б. Н. Ельцина в 1993 году в целях повышения престижа службы в официальной резиденции главы государства — Московском Кремле — отдельный Краснознаменный Кремлевский полк преобразовали в Президентский. Нынче 7 мая ему исполнится 70 лет.

…Когда наш фотокорреспондент начал съемку во время смены почетного караула у Могилы Неизвестного Солдата, к нему тут же подошел человек в штатском и попросил отойти в сторонку: «У вас письменное разрешение на это имеется? Предъявите, пожалуйста!» Разрешения у нас не было.
Человек в черной куртке с капюшоном отвел нас в сторонку, а сам пошел что-то выяснять. Вернувшись через пять минут, сказал: «О вас в полку знают, снимайте!»
Позднее к нам подходили и сотрудники милиции, тоже требовавшие предъявить разрешающие документы на профессиональную фотосъемку. Оказывается, незадолго до нас они не пустили к посту № 1 и съемочную группу НТВ — те снимали за воротами, через решетку. Кстати, узнав, что мы из Кирова, один из милиционеров сразу заулыбался: «У меня друзья — вятские, Сергей Попов и Сергей Кашин, неподалеку дежурят. Тоже служили в Президентском полку».
В Президентский полк мы собирались давно: ежегодно около 30 вятских парней надевают форму с буквами «ПП» на погонах. Как служится им в полку № 1, с какими проблемами сталкиваются и как складывается жизнь после службы? Позади — долгие согласования, письма с изложением цели поездки на имя коменданта Московского Кремля (подразделение-то режимное!) и — долгожданное разрешение: «Приезжайте!»
Дабы понять, как организуется служба в полку № 1, каковы ее особенности, я поначалу встретился с заместителем его командира полковником А. А. Трошиным, который служит здесь с 1981 года. Многих из служивших в полку он до сих пор помнит, в том числе и кировских. Сразу же вспомнил вятского художника Александра Окунева (он, кстати, работал в «ВК»), служившего в Кремле 20 лет назад. Тогда по его эскизам сделали нагрудный знак Президентского полка, он и теперь является главным атрибутом военнослужащего.
Нагрудный знак — в виде креста из кремлевских настенных зубцов, покрытых эмалью красного цвета. В центре — накладка в виде двух посольских топориков золотого цвета. Его после принятия присяги вручают солдатам в торжественной обстановке на Поклонной горе. Демобилизующимся нагрудный знак оставляют на память. В беседе А. А. Трошин не раз вспоминал представителей Вятского землячества в Москве, со многими из которых хорошо знаком, поддерживает теплые отношения (речь в том числе идет об Анатолии Перминове, директоре Российского космического агентства, Викторе Савиных, летчике-космонавте СССР, Вячеславе Клюжеве, начальнике госпиталя им. Бурденко).

- Алексей Анатольевич, в последнее время об армии все чаще говорят в негативном плане (а некоторые эпизоды, как в Челябинске, просто вопиющие). Не добавила пока позитивного настроения и реформа Вооруженных сил. Сказываются ли подобные настроения на вашем коллективе, который несет службу «рядом» с президентом?

- А вы как думаете? Российскую армию пытались развалить несколько раз, срок службы устанавливали в полтора года, затем вернули два. Причем, помню, приказ об этом объявили за три дня. Тем, кто уже собрался отправляться домой, сказали — оставайтесь еще на полгода. А они уже были готовы к «дембелю». Попробуйте сдержать настроение полка. У нас ведь всегда так: дали установку «фас» на армию и — вперед. Забывают о том, что здесь служат конкретные люди с теми же, как на «гражданке», проблемами, болью. Всегда надо помнить о главном: армия — зеркало общества, о чем я везде повторяю.
Никогда не забуду страшные для нас 90-е годы, когда офицерам не платили зарплату, во многих войсковых подразделениях сложилась тяжелая морально-психологическая обстановка. Тогда из полка (и говорю об этом с сожалением) ушли многие опытные командиры, а на некоторых должностях старших офицеров находились старшие лейтенанты.
Убрали партийно-политический аппарат — отлично отлаженную воспитательную систему. И что дали взамен? Сейчас в военных училищах на изучение военной педагогики и психологии отводится всего 36 часов. Чему за это время можно научить будущего офицера, который приходит работать с солдатами не намного младше его? У него же нет знаний, его самого учить надо! Извините, наболело…

- Понимаю. И все-таки каков портрет военнослужащего Президентского полка? Претерпел ли он изменения за последние годы?

- Сейчас у нас служат парни 1986 — 1987 годов рождения. Вспомните, какое тяжелое, голодное и нищее это было время. Всеобщий дефицит, крушение идеалов. В нашем полку 30 — 40 процентов солдат — из неполных семей; у кого-то мама — пенсионерка, одна воспитывает сына, или кто-то из родителей — инвалид.
У нас есть такое понятие, как «дефект призыва». Нередко тех, кто прослужил в полку полгода, мы вынуждены комиссовать или направлять на службу в другие воинские части. В полк приходит около шестисот человек, а позднее от сорока до шестидесяти мы вынуждены отправлять домой по психическим или иным заболеваниям. Тратим большие деньги, время. На днях еще комиссуем одного: военнослужащий в роте провел всего месяц, остальное время — в госпитале (по сердечно-сосудистому заболеванию).
Приведу другой пример — об уровне воспитания солдата. Одного питерского спрашиваю: «Что ты знаешь о блокаде Ленинграда?» А он — в ответ: «Дисков с таким названием не встречал!» Некоторые не могут назвать, когда началась и закончилась Великая Отечественная война. И нам, как ни печально, их приходится воспитывать, по существу, заново, исправляя ошибки родителей, школы, общества. Говорить о том, что значит «Родину любить»: помнить о родной земле, маме, братьях, сестрах, которых он обязан защищать.

- Молодой человек прибывает на службу в Кремль: кто-то впервые видит Москву, исторические места, а тут — почетные караулы, встречи президентов, других важных иностранных персон. Впору и растеряться.

- К нам приходят служить из Кузбасса, Сибири, Урала, Поволжья, центральных областей России — всего почти из сорока регионов. Разные привычки, характеры. Многие думают, что в Президентском полку они будут спать на деревянных кроватях, ходить по ковровым дорожкам, носить письма из кабинета премьер-министра к президенту, а утром солдата станут кормить йогуртом и мюсли. А он приходит — его сразу на курсы молодого бойца, затем — в «учебку», потом — вместо ковра — бронежилет, каска, автомат и — в окоп. У нас служба медом не кажется. В полку, как и везде, солдаты выполняют обычную, мужскую, тяжелую работу до пота. Но у нас еще и морально тяжело служить — мы охраняем важные государственные объекты, обеспечиваем торжественные протокольные мероприятия. Так что «позвонки» (так называем тех, кто устроился сюда по телефонному звонку) и полгода не выдерживают.
За два года службы мы стараемся, чтобы парни в столице увидели как можно больше, побывали в музеях, театрах, на концертах «звезд». Впрочем, и у нас в клубе бывает много знаменитостей. Регулярно организуются выставки картин известных художников, встречи в клубе с артистами, музыкантами.
Присягу принимают на Поклонной горе. А те, кто служит в первой роте (специального назначения), в общем, находятся рядом с президентом. Парни быстро меняются морально и психологически. Не случайно многие затем продолжают службу по контракту, учатся в престижных московских вузах (около 60 человек из полка бесплатно обучаются в МГУ, в том числе и вятские), другие идут служить в ФСБ, МВД, ФСО. Наших парней туда очень охотно берут.
Мы активно сотрудничаем с Русской православной церковью, у нас есть полковой священник отец Савва, регулярно посещающий полк. Находясь в увольнении, военнослужащие посещают храмы.

- Насколько открытым стал ваш полк?

- Действительно, долгое время полк был закрыт для общества. Думаю, напрасно: это порождало массу домыслов, слухов. Сейчас мы постоянно общаемся с журналистами, раз в год для родителей военнослужащих проводим день открытых дверей: они встречаются с командирами, видят, где их сыновья спят, как питаются, отдыхают… В прошлом году впервые (это была наша головная боль!) разрешили побывать у нас представителям Российского комитета солдатских матерей — госпожам Мельниковой и Федуловой, пригласили председателей КСМ из других регионов. Они побывали и в военном лагере, общались с каждым солдатом индивидуально. Никаких замечаний от них не услышали.

- Не могу не спросить о неуставных взаимоотношениях… У нас помнят случай двухлетней давности, когда вятский парень из вашего полка резал вены. Состоялся суд над виновным в этом сержантом…

- Я ждал этого вопроса. Отвечаю: они есть в части. Военный коллектив жесткий, суровый, здесь каждого видно как на ладони. Ежедневно — одни и те же лица, помещение, служебные функции. Вопрос в другом, как офицеры относятся к проявлениям «дедовщины». Если они будут скрывать ЧП, то это превратится в снежный ком, за одним происшествием последует другое. Как проявляется «дедовщина»? Давят морально. Проводим ежедневные телесные осмотры, по каждому сигналу назначается административное расследование. В тяжелые для армии годы все было: и с попрошайничеством солдат боролись, и с другими негативными моментами.
Психология у каждого разная. Пришел солдат из дома, от мамы-папы, его побрили и — в казарму, где люди разного призыва, жесткий распорядок дня, другое питание. Особенно трудно первый месяц, а потом, если ты не будешь по ночам есть сгущенку под одеялом (и такое бывает), тебя примут в коллективе.
Или вот недавний случай. Один парнишка другому дал в долг и поставил на «счетчик». Спрашиваем: «Зачем»? А он: «В банке, когда дают в долг, тоже идут проценты». Что это? Вымогательство? И что удивительно: здесь они порой живут как кошка с собакой. А встретятся 7 мая — в день части — друзья закадычные. О подзатыльниках с улыбкой вспоминают. Но за морально-психологический климат строго спрашиваем с командиров каждого звена. У нас хорошо работают и психологи (а это в основном — женщины, которым всегда можно поплакаться в жилетку)…

- Недавно вышел указ президента о сокращении срока службы до одного года. А в будущем планируется перевести армию на контрактную основу. Ваше отношение к этому?

- За год солдат лишь кое-чему успевает научиться. Но… Мы начали потихоньку переходить на контракт. Вопрос упирается в жилье: обеспечат ли им контрактников? А солдаты-"срочники" все равно останутся.

- Знаю, что перед нашим приездом вы направили кировскому губернатору Николаю Ивановичу Шаклеину письмо с просьбой рассмотреть вопрос о взаимном сотрудничестве вашего полка с Кировской областью. Такие примеры у нас есть (8-й флотский экипаж Северного флота, Ленинградский погранотряд)…

- Со многими российскими регионами, откуда в наш полк призываются ребята, мы заключили договоры о сотрудничестве. Сразу оговорюсь: командование не просит от регионов никакой материальной или финансовой поддержки. У нас все есть, мы ни в чем не нуждаемся. Задачи договора иные: хотелось, чтобы область помогла более четко проводить отбор в полк, а наказ на службу получали бы непосредственно от губернатора. Мы хотим, чтобы за два года родители «кремлевцев» не были забыты. Надеемся также и на другую помощь: вернувшись со службы, парни не остались бы без работы, поступили без проблем на учебу в местные вузы.
Примеры такие есть. Новосибирская область регулярно выделяет три места нашим парням для поступления в университет. Губернаторы Твери, Томска, Кемерова посещали полк, вручали солдатам небольшие подарки, интересовались службой. Кемеровский губернатор дважды в год приезжает. Для ребят главное — внимание, чтобы они знали: их не забыли, ждут, надеются на них. Да и для руководителя, наверно, престижно, что в Президентском полку служат земляки… От вашего губернатора мы тоже ждем ответа, надеюсь, положительного.
А по поводу ваших ребят скажу: достойные, ответственные, надежные. Впрочем, в том вы можете сами убедиться…

Александр Широков