Зачем Иран снова изобретает велосипед?

Из Ирана поступило сообщение о том, что в этой стране начинается выпуск нового велосипеда. Для женщин. Чтобы раскрепощенная женщина шиитского Ирана могла без стеснения для ног свободно крутить педалями велосипеда. Благо нижняя часть этого механизма теперь будет прикрыта специальными исламскими шторами (или шорами). Замечательное изобретение! Сколько будет занято умов и сколько создано новых рабочих мест! Что ни день, то новый повод для восхищения неистощимой изобретательностью персидского ума.
Конечно, можно только гадать, случайно или не случайно совпало это сообщение с окончанием срока, установленного СБ ООН для прекращения Ираном работ по обогащению урана. Возможно, логика персидского ума заключается в том, что теперь, когда проблема обогащения урана благодаря овладению иранской молодежью ядерной наукой  полностью решена, и дело осталось только за производственниками, теперь мало кто будет интересоваться темпами накопления расщепляемых материалов для ядерного топлива или чего еще другого. Когда одно дело стало рутинным, обыденным, народ спокойно вздохнул и может смело идти к новым свершениям в других отраслях науки и технологии, в том числе в производстве исламского велосипеда или даже исламобиля. Тем более, что официальный представитель правительства заявил, что Тегеран «не волнует» возможное принятие очередной резолюции Совета Безопасности ООН в связи с реализацией Ираном ядерной программы. Иначе говоря, иранский народ может не беспокоиться.
Все это происходит в условиях сохранения озабоченности мирового сообщества в связи с продолжением Ираном работ по программе обогащения урана. При этом, как было на днях объявлено, инспекторы МАГАТЭ, посетившие объекты в Иране, подтвердили факт наращивания Ираном мощностей по обогащению. Совершенно очевидно, что Иран открыто игнорирует решения ООН, о чем, собственно, иранское руководство вполне официально неоднократно заявляло и ранее: обогащение урана — неотъемлемое право иранского народа, и никто не вправе помешать Ирану осуществлять ядерную программу. Объективно можно говорить о том, что Иран осознал, что у него свободные руки, и ему предоставлена свобода действий. В принципе, для изгоя — это обычная практика. Он считает, что может безнаказанно делать все, что угодно, не оглядываясь на окружающих. Мол, со мной не считаются, так почему я должен считаться с кем-либо.
Оценка складывающейся ситуации позволяет говорить о том, что проявилась совершенно четкая тенденция к изменению принципов международных отношений. Банально говоря, мир на глазах меняется. Наблюдаются существенные изменения по сравнению с ситуацией, существовавшей в первые месяцы после 11.09.01 и даже вплоть до осени 2006 г., если связывать этот период с итогами израильской военной кампании на юге Ливана. Если еще сравнительно недавно целый ряд стран, включая Северную Корею, предпочли согласиться с требованиями международного сообщества и свернуть национальные ядерные программы, то сегодня Иран не просто настаивает на своем праве построить свою собственную модель ядерного велосипеда, но совершенно спокойно ведет работу в этом направлении. Подобная позиция по многим позициям не случайно связывается многими аналитиками с изменением баланса сил, с усилением политической и военной мощи исламского мира, и не в последнюю очередь с военно-политическими амбициями Ирана в регионе Ближнего и Среднего Востока, усилением его влияния на расклад сил в этом районе мира и в целом претензиями на главенствующую роль в исламском мире.
Нельзя сказать, что сегодняшняя обстановка внешне сильно отличается от ситуации полугодичной давности. После мартовского нагнетания страстей в связи с якобы совершенно достоверными сроками начала военной операции против Ирана был отмечен некоторый спад внимания СМИ к иранской теме, наблюдалось даже некоторое разочарование: мол, как же так, обещали, да не сделали… Однако не все так уж просто в этом подлунном мире. В психологической войне как элементе подготовки боевых действий есть своя внутренняя логика. Одна из ее составных — в течение достаточно продолжительного времени держать регион в напряжении, на нервах, под угрозой того, что вот-вот начнется война, которая должна начаться завтра, но это завтра каждый день отодвигается. Это очень напоминает бытовавшую в Иране в середине ХХ века манеру поведении чиновников, характеризовавшую царивший тогда в стране бюрократизм: чиновник никогда не отказывает и говорит просителю: да-да, ваш вопрос будет решен завтра, приходите завтра. Завтра проситель слышит в ответ: да-да, я же не сказал нет, приходите завтра, завтра ваш вопрос будет решен. И так каждый последующий день… В результате проситель, который не сообразил, что нужно дать взятку, доходит до нервного срыва.
Как известно, в психологической войне прием изматывания нервов противника в состоянии ожидания применяется сознательно и целенаправленно: используется свойство человеческой психики привыкать, приспосабливаться к ситуации, в том числе к стрессовой. Такая адаптация, помимо того, что помогает человеку выживать и не терять рассудок, в то же время ведет к снижению готовности, связанной с нервным напряжением, необходимым для адекватного и быстрого реагирования на внешнюю опасность или агрессию со стороны. Когда противник измотан и его бдительность резко снижена, а пониженное, вялое реагирование на внешние раздражители превратилось в естественное состояние организма, для стороны агрессора наступает время начинать активные действия. В такой позиции наступающая сторона может добиться успеха меньшими силами и, в том числе, за счет создания паники в рядах достаточно деморализованного противника… Однако, как свидетельствуют обстоятельства, противник еще не деморализован настолько, чтобы можно было счесть момент подходящим для начала боевых действий. Хотя количество персидских граждан, составляющих ряды колеблющихся, растут.
В то же время растут и амбиции иранского руководства. О чем свидетельствует и недавнее требование президента Ахмадинежада к США о немедленном выводе войск из региона Персидского залива, а также и заявление о том, что в случае начала военной операции США против Тегерана ответ будет самым жестким, что заставит Вашингтон пожалеть о содеянном.
Окончание срока, установленного СБ ООН для прекращения Ираном работ по обогащению урана, вновь обставлено усилением антииранской кампании на всех уровнях.
Прозвучали заявления представителей истеблишмента США, в том числе и воинственно настроенных по отношению к Ирану. Президент США выступил за принятие новой резолюции СБ ООН, предусматривающей ужесточение санкций против Ирана. При этом США ожидают соответствующей поддержки со стороны Великобритании, в чем получили заверения от побывавшего с визитом в Вашингтоне Тони Блэра. Об ужесточении экономических санкций против Ирана высказалось и правительство Японии, настаивающее на свертывании ядерной программы Ирана. При этом Вашингтон делает заявления о том, что пока остаются неиспользованные дипломатические возможности для урегулирования иранской ядерной проблемы, ни о каких военных действиях против Ирана речи не идет.
Характерно, что при сохранении конфронтационной риторики, как Иран, так и США периодически прощупывают почву для установления контактов для прямого диалога. Либеральное крыло иранской политической элиты неустанно пытается убедить нынешнее правительство в необходимости проведения более гибкого внешнеполитического курса, в том числе и в вопросе нормализации отношений с США. Имеются и некоторые признаки того, что Вашингтон начинает искать новые пути установления диалога. В этой связи нельзя не повести аналогии с известной дипломатией пинг-понга на начальном этапе нормализации отношений США с Китаем: госсекретарь США. К. Райс посетила 10 мая совместно организованную в Вашингтоне администрацией США и группой иранских художников выставку иранского искусства и имела с ними беседу. В этой связи заслуживает внимания оценка политических наблюдателей Китая, которые отмечают, что США начали вносить корректировки в политику в отношении Ирана и ныне не воздерживаются от диалога с иранскими представителями. Однако, как известно, искусство Востока с его чрезвычайно углубленным мистицизмом с точки зрения использования в качестве политического инструмента является более тонкой материей по сравнению со спортом…
На этом фоне важнейшим вопросом, с которым в последнее время неразрывно увязывается и иранская ядерная проблема, является израильско-палестинский конфликт и растущая нестабильность в Ираке. Как продемонстрировали итоги недавнего визита вице-президента США. Р. Чейни в ряд ближневосточных стран (Ирак, ОАЭ, Саудовскую Аравию, Египет и Иорданию), арабские лидеры, высказываясь за сохранение стабильных отношений с США, одновременно выступают за мирное решение арабо-израильского конфликта путем провозглашения независимого Палестинского государства, а также за скорейшую нормализацию обстановки в Ираке. По этим вопросам некоторые аспекты политики Ирана находят определенное понимание и даже поддержку со стороны арабских государств, хотя их позицию нельзя определять как однозначную ни по отношению к США, ни по отношению к Ирану. Так, итоги состоявшейся в столице Саудовской Аравии Эр-Рияде девятой встречи лидеров стран-членов Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива показали, что эти государства выступают за мирное решение иранской ядерной проблемы при сохранении права народов региона на использование ядерной энергии в мирных целях, за скорейшее достижение национального примирения между всеми частями иракского общества путем проведения политических и экономических реформ с учетом интересов не только шиитского, но и суннитского населения страны. В то же время эти государства по-прежнему  заинтересованы в стабильных отношениях с США, поскольку эти отношения носят стратегический характер. В этой связи, состоявшиеся консультации президента Ирана Ахмадинежада в некоторых арабских государствах Персидского залива, ориентированных на подготовку совещания по Ираку дают основания полагать, что Иран при всех своих претензиях на гегемонию в регионе не получит поддержки в вопросах, которые в той или иной степени позволили бы Тегерану изменить диспозицию сил в свою пользу. В первую очередь за счет усиления влияния в Ираке.
Краткий обзор ситуации, ни в коей мере не претендующий на полноту, позволяет, тем не менее, говорить о том, что ситуация вокруг Ирана продолжает оставаться сложной, неоднозначной, и отнюдь не скоротечной. Изменение ситуации и в мире, и, в частности, в Ираке, заставило США во многом пересмотреть свои подходы и прибегнуть к многовекторной политике, которая не позволяет рассчитывать на применение быстрых решений. В то же время Иран, со своей стороны, учитывает возникающие реалии и не отказывается от достижения сугубо прагматических целей на внешней арене, но одновременно продолжает курс на развитие своего военно-промышленного комплекса. При этом в условиях преимущественной ориентации работы промышленности на военные цели неизбежно возникнет искушение создавать запасы ядерного оружия и средств его доставки.  Здесь нельзя избежать проведения аналогии с политикой Советского Союза времен холодной войны. При отсутствии глубоко интегрированных связей с ведущими промышленными странами мира СССР десятилетиями, пренебрегая насущными интересами своего населения, вкладывал миллиарды бюджетных средств в развитие ВПК, продукция которого, не найдя прямого применения, в конечном счете пошла на свалку или в переплавку. Так и нынешние правители Ирана, в угоду искусственно сконструированных, сомнительных идеологических целей, во многом повторяют порочный путь вождей социализма, забывая при этом, что идеология, лишенная живого содержания, нарушает духовное и материальное развития нации. При том, что отсутствуют реальные предпосылки для создания нового исламского интернационала под шиитскими знаменами. В итоге — а такой финал в любом случае, рано или поздно, наступит, — после разрушения системы страна упадет в пропасть морально-идеологического и социально-экономического кризиса, который в лучшем случае может быть преодолен спустя десятилетия, а в худшем — кончится полной катастрофой и распадом государства.
Как свидетельствуют исторические факты, государственные амбиции, как правило, никогда не приносили плодов, которые оставили бы положительный пример в истории человечества — только негатив.
Нельзя не привести полные отчаянной надежды слова известного пакистанского писателя Салмана Рушди, заклейменного и приговоренного к смерти Хомейни: «До тех пор, пока умеренные исламисты сами не возьмутся за остро назревшую модернизацию своей культуры — и своей веры, — делать это за них придется так называемым „Рушди“. Предвижу, что из рядов этого молчаливого, задавленного большинства вскоре выйдут десятки, а может быть, тысячи „Рушди“. Ибо человеческое сознание, чувство человеческого достоинства нельзя навеки запереть в клетке, сколько бы грубой силы ни прилагали к этому инквизиторы.»

Иосиф Марков