И снова возвращаясь к вопросу о холодной войне

Итак, новая холодная война? С начала этого лета Владимир Путин все чаще подает воинственные сигналы. В августе в Киргизии, бывшей советской республике, по-прежнему хранящей верность Москве, прошел саммит ШОС, которому российский президент хотел придать оттенок своеобразного антиамериканского клуба. Достаточно сказать, что на этом саммите можно было увидеть, сидящими бок о бок, и китайских руководителей, и столь ненавистного Соединенным Штатам иранского лидера Ахмадинежада.
За саммитом последовали громко анонсированные большие российско-китайские учения на Урале. Затем Россия заявила о возобновлении полетов стратегических бомбардировщиков Дальней авиации. И, наконец, именно по инициативе Москвы неожиданно всплыла кандидатура чеха на пост главы МВФ. Это было сделано в пику Соединенным Штатам и Европе, предлагающим на этот пост француза Доминика Страусс-Кана. Цель такого маневра — внести сумятицу в молчаливую договоренность американцев с европейцами в отношении перехода должностей внутри международных финансовых организаций, а также добиться расположения новичков Евросоюза.
Разумеется, за каждым из этих шагов стояла конкретная причина. Так, например, попустительство России по отношению к Ирану объясняется тесными экономическими связями между двумя странами, а демонстрация силы — ничто иное, как ответная реакция на планы США по размещению в Европе элементов системы ПРО. И все же, налицо все признаки более радикального поворота в политическом курсе России.   
В первые годы нового столетия Россия производила впечатление страны, стремящейся к модернизации экономики и желающей вписаться в процессы глобализации. Да, первые шаги на пути к капитализму не всегда давались легко. Возникали спорные моменты, в частности, стремительное построение промышленных империй кучкой недобросовестных предпринимателей. Но, в конце концов, и в Америке первыми капитанами бизнеса на заре становления капитализма были «магнаты-воры». По крайней мере, российские олигархи были открыты для мира и общались на языке бизнеса. 
С тех пор прошло лет пять, и картина уже не та. Несколько дней назад британский журнал The Economist очень верно описал сенсационное восхождение нового правящего класса, состоящего главным образом из выходцев из ФСБ. Власть перешла от олигархов к организованным технократам, связанным между собой крепкими узами солидарности. Для нейтрализации возможных очагов сопротивления, Владимир Путин, также бывший полковник КГБ, ставит этих людей у штурвалов крупных предприятий и СМИ, на руководящие посты в парламенте. Вот что пишет в своей статье один из них, возглавляющий в настоящее время федеральную службу по борьбе с оборотом наркотиков: «Мы должны понимать, что мы формируем блок. История решила, что всё бремя проблем российского государства должно лечь на наши плечи».          
Понятно, что на международной арене государство, чей правящий класс состоит из бизнесменов, бывших сотрудников спецслужб и органов безопасности, ведет себя не так, как другие государства. Внешняя агрессия России связана с переменами внутри страны.
Итак, новая холодная война? В любом случае, от прежней Холодной войны она будет отличаться по двум параметрам: она будет многополярной, а идеологические разногласия не будут использоваться в качестве предлога. Подчеркнем, что менее опасной она от этого не станет.

Собственный перевод