Ингушетия: осеннее обострение

В Ингушетии сейчас пахнет порохом. Новости из маленькой республики давно уже напоминают сводки с театра боевых действий: убийства, похищения, обстрелы воинских частей и госучереждений. Блокпосты  и военная техника на дорогах. И страх, который, кажется, поселился в каждом доме, в каждом человеческом сердце…
Что это? Чечня осени девяносто девятого? Межклановые разборки, борьба за власть, в которые оказались  втянутыми мощные силы, как внутри, так и вне Ингушетии?  Просчеты федеральных властей, не понявших ментальность горского народа? Или все-таки боевики, вытесненные из Чечни и нашедшие приют в соседней республике? Разобраться в ситуации попыталась наш корреспондент Людмила Аверина.

Ингушский гамбит

Социально-экономическую ситуацию в Ингушетии можно, наверное, обозначить одним словом: «Воруют!» Нити родственных, клановых, вирдовых связей, как гигантский спрут, опутали всю республику. Без «связей» человеку ни в больницу на лечение не попасть, ни на работу не устроиться. Но президент Ингушетии Мурат Зязиков демонстративно спокоен. В своих многочисленных интервью он заявляет о том, что «последние годы стали для жителей республики эпохой национального возрождения».
Вот только сами жители об этом не знают. О каком возрождении может идти речь, если 80 процентов молодежи — безработные? А  по обеспечению жильем Ингушетия занимает последнее место в России. Однако Мурат Магомедович предпочитает этого не замечать. Как предпочитает не замечать и тот факт, что объем налоговых поступлений за годы его правления уменьшился на 1,8 млрд. руб. Валовой национальный продукт на душу населения в ценах 2001 года уменьшился на 37%. За 2002–2005 годы построен лишь один промышленный объект — антенно-мачтовый завод. Нефтяная промышленность идет к банкротству, чтобы ее можно было приватизировать по дешевке.
Да что там завод! За пять лет правления нынешнего президента за счет госбюджета построено лишь 32 квартиры. При этом республика получает огромные дотации. Понятно, что люди недовольны. И этот огонек недовольства успешно используется в борьбе за кресло президента.
Впрямую заявлять о своих президентских амбициях мало кто решается, да и бессмысленно — выборы отменены, президент РФ. В. В.Путин недавно оказал М. Зязикову доверие, продлив срок его полномочий. Вот и пытаются «претенденты» сыграть свой ингушский гамбит: организовав беспорядки, подтолкнуть Президента РФ к выгодному им решению.

Спектакль для Кремля

В Ингушетии действует так называемый «Кавказский фронт», который возглавляет Али Тазиев, известный также как Магас, он же Магомед Евлоев и Полковник. Это приспешник покойного Басаева, организовавший нападение на Назрань 22 июня 2004 года. Его по крайней мере пять раз объявляли убитым, а он продолжает руководить действиями боевиков. По данным МВД, в составе «фронта» три банды — «Баракат» под командованием Магомед-Башира Добриева, «Назрань» Ибрагима Манкиева и «Талибан» Умара Цечоева. Считается, что всего в их рядах примерно 50–60 «активных штыков».
22 июля нынешний лидер чеченских террористов Доку Умаров назначил Евлоева «военным Амиром Вооруженных сил ЧРИ», но назвал его в приказе Ахмедом. Сообщения об этом разместили сайты чеченских экстремистов. Можно не сомневаться, что это тот самый Тазиев-Евлоев-Магас. По крайней мере, приводимая в интернете биография — точно его.
Это весьма показательный факт. С одной стороны, в Чечне больше не осталось достаточно авторитетных полевых командиров. С другой — признание успехов ингушского бандглаваря. И знак, что в Чечне и Ингушетии действует единый террористический альянс. Наивно думать, что «президент Ичкерии» Доку Умаров взял на службу Магаса без его «Кавказского фронта». Следовательно, в Ингушетию идут деньги на теракты, которые невозможно стало «инвестировать» в Чечне.
Но прокурор Ингушетии Юрий Турыгин обратил внимание на одну странность, присущую большинству эпизодов, произошедший в Ингушетии. Впечатление такое, что заказчики не ставят перед собой цель убить как можно больше людей, как это делают обычные террористы. Например, никто не пострадал при обстрелах военной колонны и здания пограничного управления в Назрани (во втором случае рикошетом убило женщину, спавшую в частном доме напротив).
Как и во время так называемых нападений на расположения 123-го и 506-го полков — оба раза стреляли из крупнокалиберного пулемета и из гранатомета с расстояния более километра. В обоих случаях — никакого ущерба, кроме поврежденного заграждения.
Во время обстрела здания УФСБ по Ингушетии стреляли тоже издалека, погибший при этом военнослужащий находился на линии заграждения и, кстати, также был убит рикошетом.
Несколько особняком в этом ряду стоит зверское убийство семьи русской учительницы Людмилы Терехиной из станицы Орджоникидзевская. Но и здесь все более отчетливые очертания приобретает бытовая версия случившегося: не исключено, что преступление было совершено из-за денег, так как Терехины только что продали дом. Предполагаемых убийц (один из которых, кстати, русский), пустившихся в бега, уже ищут, известно, что они были хорошо знакомы со своими жертвами и часто приходили к ним в дом.

У каждого свой интерес

Проблема в том, что сегодня в Ингушетии интересы боевиков-сепаратистов и оппозиционеров нынешней власти причудливым образом совпали — хотя и на короткое время. Первые хотят взорвать республику изнутри, поскольку это соответствует их представлениям о джихаде, вторые — показать федеральному центру, что руководство Ингушетии не контролирует обстановку.
Ввод дополнительных войск в республику был негативно воспринят как сепаратистами, так и оппозиционерами. Первые назвали его наращиванием оккупационных сил, вторые — мерой, которая не принесет ничего, кроме негативной реакции местного населения. О сути самой спецоперации при этом не было сказано ни слова. Между тем наши источники в спецслужбах сообщили, что примерно месяц назад большой отряд (называют цифру от 500 до 700 человек, что составляет целый батальон) чеченских силовиков из числа бывших боевиков ушел в лес. Естественно, с оружием.
Все эти люди находятся сейчас на административной границе Чечни и Ингушетии, в районе населенных пунктов Серноводск и Ассиновская, и есть оперативная информация, что уже в ближайшее время ими совместно с боевиками, базирующимися в Ингушетии, может быть совершено новое нападение на республику.
Скорее всего, именно это обстоятельство (а вовсе не криминализация Ингушетии) и послужило причиной ввода сюда дополнительного воинского контингента. В пользу такого предположения говорит и тот факт, что военные дислоцированы не в горах, а в Малгобекском и Сунженском районах, как раз примыкающих к уже названным районам Чечни. Пожалуй, не меньше (если не больше), чем уход боевиков-милиционеров в лес, силовиков насторожил другой факт: сразу же после обстрела здания УФСБ в Магасе чекисты задержали двух бойцов чеченского батальона «Восток», уходивших из окрестностей села Али-Юрт (откуда собственно и стреляли) в сторону Чечни. Объяснить, что они делали в три часа ночи на территории другой республики в машине, битком набитой оружием, бойцы не смогли.

Грузинский след

Ответ на вопрос кому выгодна дестабилизация обстановки в Ингушетии, можно поискать среди заявлений представителей спецслужб, которые в ряде случаев явно указывают на «грузинский след». Так, например, 5 сентября ФСБ РФ распространило сообщение о том, что при попытке перехода границы со стороны Грузии были уничтожены два боевика, пытавшихся проникнуть на территорию Карачаево-Черкессии из контролируемого Тбилиси Кодорского ущелья. Грузинская сторона с возмущением отвергает подобные инсинуации.
Между тем некоторые грузинские СМИ обнаруживают явную заинтересованность в определенном развитии северокавказских сюжетов, особенно если их можно каким-то образом связать с далеко небезразличной для Тбилиси проблемой Южной Осетии. Так, комментируя уже упоминавшееся убийство сотрудника ФСБ РФ, ингуша по национальности Алихана Калиматова, сайт «Грузия Online» с явным удовольствием внес свой вклад в дело разжигания осетино-ингушского конфликта (орфография сохранена): «Калиматов смог установить личности членов преступной группировки, проживающих в Северной Осетии. Они ловили и убивали ингушей и чеченов. В группировку водили также жители Северной и Южной Осетии и действовали под крышей покровителя в МВД Северной Осетии».
В пользу версии «грузинского следа» свидетельствует и целый ряд косвенных соображений. Во-первых, у Михаила Саакашвили остается совсем мало времени на решении проблем Южной Осетии и Абхазии, и потому Грузия, не прекращающаяся провокаций на территории эти республик, прямо заинтересована в дестабилизации соседней Северной Осетии. Ведь если «подпалить» обе осетинские республики разом, Цхинвалу будет труднее выстоять под напором грузинских военных.

Гордиев узел проблем

Так интересы, мягко говоря, не дружественных соседей вступают в резонанс с внутренними конфликтами между федералами и местной милицией, а также внутриэлитными разборками в республиках. В результате одни убирают мешающих им людей, другие выстраивают схемы политических провокаций, третьи устраивают вполне реальные теракты, и получается картина тотальной дестабилизации, остановить которую можно, только начав с урегулирования внутренних проблем.