Емелино время
Вспоминаются слова прокурора Ставропольского края о том, что двухмесячной давности беспорядки в краевом центре финансировались извне: изъяты 30 миллионов рублей, которые завозились в регион для дальнейшего раскручивания конфликта. Другие подробности уже не интересны: маховик беспорядков на межнациональной почве никогда и нигде не раскручивался как-то иначе, чем в Ставрополе. Подрыв «Невского экспресса» — один из шагов, имеющих совершенно очевидную цель — возвратить Россию к ситуации 1999 года, возникшей после взрыва в Москве, ряде других городов.
За год до распада Советского Союза спецкором республиканской газеты я попал в станицу Троицкую в Ингушетии, где впервые за многие десятилетия случилась вооруженная стычка между местными жителями — казаками и ингушами. Каждая сторона считала себя жертвой конфликта. При этом никто не хотел говорить о тех, кто спровоцировал столкновение. Властям республики фактически предлагалось встать на защиту одной из сторон. Выбор был не велик: не заступиться за казаков — значит, получить обвинения в, по меньшей мере, неуважении к их правам, свалить вину на ингушей — обидеть их. Это — участь многонациональной страны, где перестает действовать закон и вступает в силу «право» того или иного народа, этнической группы.
Отдать предпочтение «праву сильного» — наихудший вариант, который может позволить себе власть. Заступиться за слабого — получить ярлык «не патриотов». Находящейся меж этих двух огней власти редко удается поступить по-гиппократовски - «Не навреди».
Северный Кавказ — сгусток многовековой боли. Ни одна из существующих в регионе проблем никогда не была решена до конца. Здесь, словно огурцы на зиму, консервировалось все, начиная от запредельного напряжения в межнациональных отношениях и кончая абсолютными провалами в решении вопросов социально-экономического развития. Поэтому — в пересчете на душу населения ли, на единицу территории ли — регион имеет наибольшее количество «замороженных» конфликтов, немыслимое число безработных, целый букет других социальных и прочих болезней. В этом смысле, если Чечня сегодня и является язвой на теле России, то только одной из многих. Где не ковырни на Кавказе, там или ржа, или проказа, поразившая страну в целом.
Не каясь ни в одной из своих ошибок, страна же крепко держится за свое историческое прошлое. Для нее перестало быть важным, хорошее оно или плохое. Раз «свое», «наше», — значит, лучшее. Эти путы заставляют Россию спотыкаться едва ли не на каждой кочке на пути из прошлого в будущее. На Северном Кавказе это ощущается с особой остротой. «Эволюция» здравствующего в стране общественного сознания за последние, скажем, 20 лет закончилась только тем, что в конце 80-х - начале 90-х годов прошлого столетия оно искало всех «лиц кавказской национальности», затем только «чеченский след», теперь — и то, и другое в одном лице. По большому счету, Россия саму себя осудила на пожизненную ксенофобию. В результате честь и достоинство страны, ее величие и гордость в устах воинствующих «патриотов» от политики, общественных движений сделались равнозначными самым гнусным националистическим поползновениям. Все больше сгущается мрак лжи и лицемерия, страха и ненависти ко всему, что способно напомнить о совести, элементарном здравом смысле, порядке, опирающемся на закон, а не на вседозволенность для властей и бесчинствующей толпы. Все реже слышны голоса видящих, в какой невообразимой боли корчится их некогда великая своим единым духом Родина.
Я не испытываю грусти или скорби из-за падения режимов, царского или советского. Где они сегодня есть, там им, наверное, и место — на свалке истории. Для боли есть куда более важная причина: новая демократическая Россия так и не состоялась. В исковерканном виде, но хоть какой-то «плюрализм» в экономике наблюдается. А идеологическая, духовно-нравственная сфера не только не раскабалена — наоборот, превращена в чистейшей воды холопство в националистических одеяниях. Под гнетом порядков, характерных для помещичьего поместья, великоросс уже перестает быть самим собой, и начинает винить во всех своих бедах не «барский дом», принадлежностью которого стал, а еще более унижаемые и оскорбляемые в этом «доме» малочисленные народы. Среднестатистический россиянин, которому хлебное место сегодня отыскивается разве что на «хозяйской» псарне, уже не торопится восстанавливать Грозный, как, скажем, Ташкент или Спитак после землетрясения. Сердобольность, на протяжении многих веков являвшаяся национальной чертой характера великоросса, уже не диктует ему достойные Человека слова и поступки: «Пусть они такие и сякие, но все же они люди, у которых случилась беда!» Наоборот, холоп, который, кроме собственного бесправия и нищеты, ничего не видит, на разные лады повторяет: «Никаких преференций Чечне!» Он же, холоп, уже не помнящий родства и миллионов жертв войны с фашизмом, в пику тем же малочисленным этносам победно вскидывает руку: «Хайл Гитлер!»
Презираю и ненавижу!
Со школьных лет помню некрасовское: «Вот приедет барин, барин нас рассудит». Но обмельчал сегодняшний «барин». Даже марксистко-ленинский мракобес врагом своим признавал только ровню — «мировой империализм», а сегодня у нас в недругах маленькие Грузия и Эстония, «батьковщины» Украина и уже Беларусь. Боржомно-винные, газовые, «шпионские» этапы войны с ними уже позади, а что дальше-то? Ждем, когда произнесут вслух: «Оставьте подачки себе. Не продаемся»? Или же, как действительно великая держава, честно признаемся: «Не по-соседски вышло. Бес попутал!»
Что же касается куска хлеба, поданного другому в трудное время, то попрекает им опять же только человек — раб по духу и образу жизни. Но и рабу не надо обольщаться: те, кого он только якобы и кормил, живут сегодня самостоятельно. И лучше всего там, где после распада СССР выживали действительно самостоятельно, не рассчитывая на Россию. И кто, кого кормил, — давно уже не вопрос. Кого-то кормила даже моя малая родина — Чечня, на протяжении ста с лишним лет ежегодно поставляя от 2 до 22 миллионов тонн высококачественной нефти в общегосударственный фонд и получая максимально три процента от прибыли от ее реализации.
История с памятниками в Эстонии и в стране в Северокавказском преломлении — просто стыдоба! А если по «имени», то крик с панели о действенности! Перенос захоронения и памятника в Таллинне у нас вызывает вселенскую аллергию. В это же время в Подмосковье крушат памятник летчику Герою Советского Союза из-за его «незалижной» национальной принадлежности, и вся Россия, вспомнив о своей целомудренности, набирает воды в рот. Митинг в память о двух погибших русских студентах в Ставрополе собирается у памятника Ермолову. За несколько дней до этого память о «наместнике Кавказа» увековечивают в Минводах. И это понятно: надо поднять античеченский дух! А единый для всей России? Почему, скажем, не вспомнить Багратиона, действительно полководца (в отличие от Ермолова) и героя Отечественной войны? Или из-за своих кавказских корней он перестал быть тем, кем был в истории России? Кстати, воевал и против чеченцев. Или почему не ставят памятник генералу Слепцову, герою Кавказской войны?
В Чечне ответы на эти вопросы есть. Из-за благородства, с которым генерал Слепцов вел даже войну, чеченцы называли его именем — Сипсо (так сами чеченцы называли российского генерала) — своих сыновей. Багратион в жаркой схватке был взят чеченцами в плен, но, восхищенные его храбростью, они по собственной инициативе передали его царским войскам. Имя же Ермолова, безжалостно сжигавшего чеченские селения, в Чечне давали только собакам — Ермол. Бессмысленная жестокость, когда бы и кем бы она не была сотворена, была и остается проявлением исключительно собачьего характера. Если кто-то, ставя памятники генералу Ермолову, пытается мне, чеченцу, напомнить об этом, так я ни одного дня не забывал о прошлом своего народа. И мне всегда было искренне жаль тех, кто из истории своей Родины может извлечь только имя генерала с нравом бешеной дворняжки. Хочу напомнить: именно из-за кровожадности Ермолова российский самодержец удалил его с Кавказа. Это был шаг, достойный правителя великой страны. Нынешняя «псовствующая» челядь ему, разумеется, не чета.
Не так давно Россия перевезла и перезахоронила прах генерала Деникина. В 1919 году этот командующий Белой армией огнем и мечом прошелся по Чечне. В одном только бою за село Алхан-Юрт со стороны чеченцев погибло 535 человек. Но, видит Бог, никогда и ни от одного из своих соплеменников не слышал ни единого худого слова о генерале Деникине. Знаю, почему: он ни сам не получал наград, ни других не награждал за гражданскую войну. В этом, на мой взгляд, заключен подлинный смысл слов «Честь имею». Но никак не в «геройствах» Буданова, Ульмана или, например, генерал-лейтенанта Владимира Шаманова, который, согласно официальным данным, «руководил войсками, бравшими горные чеченские селения Дарго и Ведено, селения Центорой, Гойское, Орехово, командовал взятием Бамутского укрепрайона».
Гойское — мое родное село. Три улицы, на которых живет меньше двух тысяч человек. Село вытянулось с севера на юг километра на три, а с востока на запад — меньше двухсот метров. Эту «крепость» генерал Шаманов, имея в своем распоряжении авиацию и бронетехнику, брал около двух месяцев. Под Бамутом — село раза в три раза крупнее Гойского — генерал застрял на полтора года. Я ничего не смыслю в военном деле, но позволяю себе думать, что генерал, в два шага не перепрыгивающий такой барьер, как Гойское, — никчемный вояка. Если же говорить о человеческих качествах, то есть факт: перед нанесением первого авиаудара по Гойскому генерал Шаманов не позволил вывести из него даже женщин и детей. Поэтому, в моем представлении, была, есть и будет баррикада, ни на одной стороне которой я не вижу места для себя, если оно рядом с Шамановым или Басаевым…
Верю, нынешний всплеск ксенофобии рано или поздно уляжется. Страна перестанет оглядываться в прошлое в поисках импульса, который позволил бы ей быстрее двигаться вперед. Не сомневаюсь: этим «импульсом» перестанут быть ксенофобия и национализм. И все, что касается прошлого, настоящего и будущего России, измеряться и оцениваться будет только по одной «шкале»: достойно ли это великой России?
Пока же продолжается «емелиня неделя: что каждый хочет — то и мелет…»
Абдулла Асиев
