Тбилиси и Москву разделяет не только Абхазия и Южная Осетия. Яблоком раздора стал и вопрос о том, кому принадлежат права на советские фильмы, снятые грузинскими кинематографистами.
При советской власти в Грузии располагалась одна из ведущих, после самой Москвы, киностудий на которой снимались широко известные трагикомические фильмы, отличающиеся тонким знанием человеческой натуры, искрящимся, нестандартным юмором и неповторимой актерской игрой.
Но помимо немногих фильмов на компакт-дисках, большая часть классических грузинских игровых лент оказалась практически недоступной для современной аудитории, даже в самой Грузии.
Большая часть грузинского кинематографического наследия оказалась заключена (как в буквальном, так и в переносном смысле) в недрах московского Госфильмофонда – архива, который служит музеем, хранилищем и библиотекой фильмов со всего бывшего Советского Союза. Ряд классических грузинских лент хранится также в Париже и Берлине, где собрана ретроспектива фильмов, созданных в поздний советский период. Никто не знает, где какие фильмы находятся.
Дело не только в авторских гонорарах, это также вопрос национального самосознания. При советской власти грузинскими режиссерами и кинематографистами было создано более 700 фильмов, включая фильм «Летят журавли», ставший вехой в истории советского кинематографа. Эта лента, снятая Михаилом Калатозовым в 1957 году, стала первым советским фильмом, покорившим Канны. Весь этот пласт кинематографического наследия имеет большое эстетическое и историческое значение. Некоторые фильмы этой кинематографической эпохи пропали в сталинские времена, были стерты из памяти вместе с создавшими их режиссерами-новаторами, отравленными в ГУЛАГ.
Спектр сохранившихся работ широк, а сами фильмы оригинальны, а порой даже блистательны, включая ленты немого кино, военно-пропагандистские фильмы сталинской эпохи, мистико-реалистические аллегории, восточные костюмированные сказки, документально-биографические ленты и мультфильмы, созданные на заре мультипликации.
В следующем году грузинский кинематограф будут отмечать столетний юбилей, и многие сегодня хотят получить доступ к негативам кинематографической классики, осевшим в российских хранилищах. Видный грузинский историк искусств Лаша Бакрадзе полагает, что эта задача должна стоять в одном ряду с вопросом об экономической блокаде или урегулировании конфликтов. «Моя идея, которую я обговаривал с грузинскими властями, состоит в том, что каждый раз, обсуждая с Россией политические или экономические вопросы, власти должны также говорить и о культурном наследии, поскольку эта столетняя кинематографическая традиция крайне важна для Грузии», – говорит Бакрадзе. – Официально русские говорят, что это – наши [грузинские] фильмы, но они их нам не отдадут».
В последние годы эта задача приобрела для Грузии особую актуальность. В 2005 году в грузинском хранилище разразился пожар, уничтожив многие из архивных копий. Особенно пострадали от огня грузинские звуковые дорожки к фильмам (записи русского дубляжа хранятся в Москве).
Для сохранения оставшихся кинематографических лент требуются немалые финансовые ресурсы. В Тбилиси нет современного архивного хранилища, а строительство нового представляет собой дорогостоящие мероприятие. Правда, отсутствие кинематографического, в результате чего кинематографическое наследие Грузии может вообще уйти в небытие, в итоге обойдется еще дороже.
И здесь вопрос вновь упирается в Москву. «Это большая проблема», – говорит директор Национального центра кинематографии Константин Члаидзе. «Из-за наших не слишком хороших отношений с Россией» получение доступа к нашим кинолентам может стать непростой задачей, требующей немало денежных средств, а также терпения, необходимого для обсуждения визовых вопросов, бумажной волокиты и договоров на копирование метров и метров хрупких негативов, объясняет он. Во многих отношениях советская бюрократия как была, так и осталась, изменилось только название, добавляет заведующая отделом фильмоэкспорта Центра Анна Дзиашипа. «Все зависит от личных контактов и денег».
Но и без этих препятствий вопрос о правах на интеллектуальную собственность крайне непрост. «Русские порой думают, что права на эти фильмы принадлежат им», – усмехается один сотрудник архива. Последним примером стал инцидент с продажей прав на немой грузинский фильм «Моя бабушка», созданный в 1929 году Котэ Микаберидзе.
После двухлетних переговоров российский «Госфильм» продал права композитору из Сан-Франциско Бет Кастер, которая сочинила для фильма новую музыку и произвела сенсацию на международных кинофестивалях. Новый фильм, выпущенный Кастер на DVD, продается в Америке по цене 20 долларов за диск. Никто никаких авторских гонораров Грузии не платит.
По словам чиновников грузинского центра кинематографии, Кастер сказала им, что не собиралась никого ущемлять. Она утверждает, что договаривалась о вопросе прав с московским государственным архивом, не зная, что приобретает нечто, что, возможно, вообще им не принадлежит. Известно, что пресечь нарушения прав на интеллектуальную собственность сложно, особенно по международным каналам.
Эта проблема очень хорошо известна прославленному грузинскому кинорежиссеру Эльдару Шенгелая, председатель Союза кинематографистов Грузии.
«Имеются договоры, в которых Россия объявляет эти фильмы частью грузинского наследия и признает, что их можно использовать без согласия грузинской стороны, – сказал Шенгелая EurasiaNet. – Пока не было случая преследования подобных нарушений по закону. Неясно, что мы выиграем в результате».
Председатель грузинского союза кинематографистов Шенгелая отмечает, что предпочитает договориться о праве на копирование отдельных фильмов с последующим переводом 400 грузинских игровых лент на высококачественные цифровые носители.
Этот проект поддерживает богатый грузинский предприниматель, предпочитающий остаться неназванным. Но для выполнения подобной задачи понадобится дополнительная поддержка.
Причем, сама эта задача подводит к вопросу о роли кино в СССР, отмечает Шенгелая. «Не могу сказать, какую роль грузинский кинематограф играет сегодня, но в советские времена мы жили в тоталитарном антидемократическом государстве, где денно и нощно нарушались права человека. С помощью наших фильмов мы пытались опосредованно, в аллегорической форме, бороться с этим режимом».
Грузинские мастера сумели выжить в годы репрессий, но смогут ли они пережить превратности свободного рынка – вот вопрос. Грузии сначала нужно преодолеть изолированность своего мышления, полагает писатель Бакрадзе. «Сторонние наблюдатели полагают, что эта страна появилась с распадом СССР. Нам надо как-то исправлять это положение. Пока мы делаем недостаточно», – отмечает он.
Бакрадзе и его коллеги по Центру кинематографии готовятся к празднованию столетнего юбилея и надеются к этому времени завершить создание электронной базы данных. Пока сайт доступен только на грузинском языке.
И все же есть надежда привлечь и международное внимание. Центр кинематографии обсуждает приглашение нью-йоркского музея современного искусства представить в честь столетнего юбилея ретроспективу двух ведущих кинематографических семей Грузии – Баблуани и Шенгелая. Однако для этого имеются препятствия технического порядка. Нужно отпечатать новые диапозитивы, подготовить субтитры. Кроме того, наличествует и щекотливый политический момент. Как объяснить международной общественности, что многие грузинские фильмы до сих пор нельзя найти в Грузии?
«Когда-то была цензура и много денег. Это было хорошо для художественного роста. Хотелось о чем-то сказать, но нужно было думать, каким образом это выразить, – отмечает директор Центра кинематографии Члаидзе. – Теперь же у нас нет цензуры и нет денег».
Памела Реннер, Тбилиси