В середине декабря, неожиданно для обыденной пикировки официальных структур, прозвучал дружеский звонок в «московскую дверь» гостей из Тбилиси. По инициативе нескольких грузинских общественно-политических объединений оппозиционного лагеря состоялись встречи в формате так называемой общественной дипломатии. При содействии агентства РИА НОВОСТИ было проведено два видеомоста, где обсуждались удары экономического кризиса, а также возможность возобновления двусторонних отношений. В московском центре Карнеги состоялась встреча политического объединения «Грузинская политика» с московскими экспертами и специалистами по странам СНГ. Также и Общественная палата РФ провела обсуждение с представителями грузинских НПО. Заключительным аккордом прозвучало заявление главы Союза грузин в России Михаила Хубутии, по его словам, он встречался с президентом Саакашвили в Мюнхене и обсуждал с ним возможность возобновления диалога с Россией.
Конечно, потепление на российско-грузинском «мосту» необходимо и было ожидаемо. Все проходит - и война, вызванная авантюризмом действующего грузинского президента, и ее последствия для грузинского общества имеют свои границы. Россия не пытается наказать Грузию и грузин, что неоднократно произносилось из уст Медведева и Путина. Но коль скоро контакты с действующей грузинской властью невозможны, полезно начать диалог хотя бы с нулевого уровня – уровня граждан и их объединений. Все эти соображения очевидны для политической элиты обеих стран.
Не ясен другой вопрос – как предохранить этот диалог от конъюнктурных манипуляций со стороны того же Саакашвили, и как включить политические механизмы для реализации тех предложений, что неизбежно возникнут в его процессе?
Послы «доброй воли» признали, что после 2003 года руководство Грузии не прилагало необходимых усилий для достижения договоренностей с Россией, были сокращены межгосударственные и межпарламентские связи, на что неоднократно указывали оппозиционные партии. В период конфликта произошла консолидация нации и всплеск антироссийских настроений, а затем, общественное мнение Грузии подвергло сильнейшей критике деятельность самого президента Саакашвили, его способность управлять страной. Понятно, что в Москве грузинские делегации не стали «уничтожать» упреками своего президента, но вспомнили ему всё накопившееся, включая и жестокий разгон демонстрации 6-7 ноября 2007 года. Но прямо прозвучало предложение снизить конфронтацию между странами, выводя за рамки диалога «занозу» одностороннего признания Абхазии и Южной Осетии. Московские эксперты, в какой степени выступая адвокатами Кремля, согласились с необходимостью диалога, но только в случае наличия реальных гарантий невозобновления вооруженного конфликта.
Фундаментальная трудность этого диалога в том, что Россия в обозримой перспективе не отыграет назад в вопросе признания, велика вероятность, что эта позиция вообще не изменится до конца политической карьеры нынешних российских лидеров. С другой стороны, в интересах России вернуться к переговорному процессу, к подготовке и подписанию с Тбилиси ранее неоднократно предлагавшегося договора о неприменении силы. Но даже с учетом ухода Саакашвили с поста президента, трудно представить радикальное изменение официальной позиции Тбилиси в отношении своих сепаратистских территорий.
Тем не менее, диалог необходим. Как было сказано выше, грузины старались не акцентироваться на теме войны в принципе. Постараться вынести ее за рамки и обсуждать либо глобальный кризис, либо двусторонние отношения.
Новым словом, прозвучавшим из уст оппозиционного политика Гочи Пипия, стала идея нейтралитета Грузии. Однако тема «нейтралитета» для сегодняшних грузинских реалий, имеет слишком экспериментальный характер. Подобный идеализм повторяет черты известной радикальности грузинской политики, где маятник достигает критических положений. Получается, сначала был взят крен в один сектор геополитического пространства, потом стрелка провернулась на 180 градусов и показала на нейтралитет. Выслушав эту идею, российские эксперты посоветовали не повышать так планку, а просто вернуться к стандарту многовекторности, который как раз во время войны и показал себя наиболее удачно у соседей Грузии по Южному Кавказу.
Как представителям грузинского общества видится практическое восстановление связей с Россией? На тех встречах, где мне довелось присутствовать и участвовать, были высказаны ряд одинаковых пожеланий, среди них: налаживание работы консульств, выдача виз, отмена винного эмбарго. По мнению грузинской стороны, нет дефицита участия российского бизнеса в грузинской экономике: прямым образом или через оффшоры. Действительно капитал российских компаний по-прежнему представлен в энергетическом секторе (ЗАО «Интер РАО ЕЭС» владеет 75 % акций тбилисской энергораспределительной компании АО «ТЭЛАСИ»); в финансах -- «Банк ВТБ (Грузия)» имеет 14 филиалов и 13 сервис-центров в регионах страны; в химической промышленности «Энерджи Инвест» (инвестиционный проект АО «ВТБ Банк») владеет 90% акций химического комбината «Азот» - одного из крупнейших производителей в СНГ минеральных удобрений; в горнорудной промышленности -- «Stanton Equities Corporation» (входит в группу «Промышленные инвесторы»), приобрела 97,25% акций горно-обогатительного комбината АО «Маднеули» и 50 % в компании по поиску полезных ископаемых ООО «Trans Georgian Resources». Существует российские инвестиции в пищевой промышленности и в сфере телекоммуникаций -- «Вымпелкомом» (торговая марка «Билайн») приобрел 51 % акций ООО «Мобител».
За двухтысячные годы наблюдалась кривая российских инвестиций в итоге с некоторым извилистым ростом, но в сравнительных масштабах эти вложения невелики. По данным Министерства экономического развития Грузии объем наших вложений в экономику этой страны за 2007 год составил $92,6 млн. (в 2003 году этот показатель был на уровне $42,65 млн., в 2006 году – $34,210 млн.).
В целом, положение двустороннего экономического сотрудничества не блестящее, учитывая невозможность крупных инвестиций в стратегические отрасли грузинской экономики (порт и транспорт), а также известное двухгодичное торговое эмбарго на мин.воду и алкогольную номенклатуру товаров. Из общего объема товарооборота двух стран 2007 года ($654,8 млн.) экспорт из России в Грузию составил $586 млн. -- большая его часть пришлась на оплату газовых поставок.
Откровенно говоря, сложилось впечатление, что истинным катализатором начала общественного диалога явился именно экономический кризис. Ясно, что быстрое восстановление дипломатических отношений не в повестке дня Москвы, также, учитывая процесс выхода Грузии из СНГ трудно представить возможность отмены визового режима. Но общественная дипломатия способна зондировать атмосферу в российском пространстве политики и бизнеса на предмет новых контактов, а также попытаться понять перспективы официальных взаимоотношений с Россией. Даст ли Россия от «щедрот своих», поддержит ли в трудную минуту – это уже нетривиальный вопрос, беспокоящий и дружественный Казахстан, и кризисную Украину, и самостийную Беларусь. Как видно российское правительство готово выделять кредиты, но далеко не всем в СНГ.
Вернемся к политическим характеристикам начавшегося общественного диалога.
Нет сомнений в его целесообразности, но коль скоро он ведется поверх военных барьеров, то каков может быть его результат в будущем? Да, не все в оппозиции настроены на диалог с Россией, но и не все в грузинской властвующей элите готовы продолжать линию конфронтации. Из этого следует, что процесс диалога неминуемо будет втягиваться в воронку внутренней политической борьбы Грузии.
Есть опасность, что плоды миротворческого диалога будут задействованы в конъюнктурной политике и будут направлены против самих участников. Не успели делегации грузинских граждан вернуться, как их президент стал делать заявления о готовности Грузии наладить хорошие отношения с Россией: «Мы приветствуем любые дипломатические переговоры и готовы к любому диалогу, основанному на территориальной целостности Грузии с учетом интересов всех ее граждан». При этом Саакашвили добавил, что грузинские власти готовят в Москве и других городах России под патронажем грузинского президента «Дни культуры Грузии», чтобы «напомнить российской общественности о тех больших культурных связях, которые всегда были между двумя странами». В дальнейшем эта информация не подтвердилась, как и раннее заявление Саакашвили о том, что патриарх Илия II общался с президентом Медведевым от имени грузинского президента.
Учитывая, что другой «друг России», президент Ющенко недавно решил восстановить связи с Россией, создав специальную комиссию для налаживая двусторонних отношений, складывается впечатление, что этот диалог, также как и прошлые инициативы этих президентов относительно Москвы, инициирован из Вашингтона. Поэтому активисты грузинской народной дипломатии должны понимать, что российская общественность не станет вести диалог с теми, кто может дискредитировать саму идею сближения.
Александр Караваев