Как известно, по качеству военно-технической продукции сейчас существует большой перекос, и не в нашу пользу, если сравнивать то, что производят российские оборонные предприятии и западные корпорации. Эксперты считают, что для изменения ситуации необходимо усиливать технический контроль выпускаемой продукции, который в свое время особенно успешно и эффективно осуществляла военная приёмка (ВП). Но вместо усиления аппарата военпредов на оборонных предприятиях министерство обороны России раскручивает обратный процесс.
За три столетия своего существования, начиная с петровских времён, военная приёмка показала свою эффективность. В советские годы только в ВП ВВС было по штату более 10 000 офицеров и около 11.000 гражданских специалистов. Сегодня во всех родах и видах Вооружённых сил РФ числится около 7.500 военпредов. Но Анатолий Сердюков намерен оставить в ВП всего 1.500 офицеров. Более того, на заводах производителях авиационной техники не будет лётчиков – испытателей.
Министр обороны утверждает, что это не его проблема, так как новое положение о военных приёмках утверждает правительство РФ (с подачи Минобороны). А оборонная промышленность в шоке - теперь необходимо менять всю нормативную базу и неизвестно, в какую сторону. Из-за стремления получить максимальное число сокращаемых офицерских должностей военные приёмки фактически расформировываются. На отдельно взятом предприятии остаётся один – два офицера. Но военные приёмки содержатся не за счёт бюджета министерства обороны, а за счёт отчислений от экспортных контрактов, поэтому принятие такого решение деньги не сэкономит, а принесет только вред.
Например, сейчас пытаются завершить заводские испытания гражданского самолёта «SSJ-100».Его тоже должна оценить военная приёмка. И оценила: он не проходит по статическим испытаниям, и планер этого самолёта, вероятнее всего, подлежит переделке. И это лучше, чем если бы он развалился при загрузке более 80% от установленной.
Оказалось, разработчики ошиблись в расчётах, несмотря на компьютерное проектирование на новейшем оборудовании ОКБ «Сухой» под руководством генерального директора Михаила Погосяна. Руководству «Сухого» хочется поскорее сдать самолёт в серийное производство, но международные органы его не сертифицируют без надлежащей военной приёмки. И каждый серийный самолёт должен подвергнуться полному контролю со стороны военной приёмки. А ВП, состоящая из гражданских людей – это тот же заводской ОТК – структура, зависящая от гендиректора и потому весьма «либеральная».
В России высокие начальники могут сказать: «Принять самолёт! Летайте!», но за рубежом на таких самолётах летать не будут.
Разбившийся недавно казанский Ми-8 с представителем Президента в Госдуме РФ, господином Косопкиным на борту был принят в эксплуатацию по новым правилам приёмки. Жаль пилотов…
Система независимого контроля качества присуща всему мировому авиационному сообществу. Ещё раз приходится напомнить: «Только при наличии полноценной военной приёмки российская техника проходит сертификацию на Западе». Уже есть единичные обращения руководителей оборонных предприятий в адрес Начальника вооружения ВС РФ, но он ничего не решает, так как есть указание министра обороны РФ: «Решение принято! Исполнять!». А создать эффективную альтернативную систему за короткое время невозможно.
Значит, надо готовить коллективное обращение директоров оборонных предприятий сразу во все инстанции, в том числе, и в прокуратуру. Должно обратиться и в соответствующие международные организации!
На сегодняшний день, напомним, вместо 80-100 человек в СССР и 50–70 в современной России на крупных предприятиях оставляют 1-2 офицеров. Как они обеспечат нормальный функциональный независимый контроль? Минобороны утверждает: «Ничего страшного не произойдёт. Офицеры станут гражданскими контролёрами и продолжат принимать технику». Но эти аргументы не имеют под собой почвы, т.к. на вдвое меньшие зарплаты большинство офицеров не пойдёт. Хорошо, если 10% самых бесперспективных из них останется на своих местах.
Но даже если бы все 100 процентов остались, то кто придёт к ним на смену, когда они уволятся? Сегодня в военных приёмках идёт постепенный рост профессиональных знаний, новички постигают в ходе работы премудрости этой специальности, проходят сложный путь становления под руководством сослуживцев – наставников. Ведь нет учебных заведений, в которых бы готовили военпредов. А хороший военпред - одновременно и высокопрофессиональный инженер, и дипломат, и законник. Все эти качества развивались и оттачивались в КБ и на заводах под воздействием предыдущих поколений военпредов многие годы.
Хорошего военпреда невозможно подготовить в тиши учебных кабинетов, как лётчика без полётов. Ничего не получится, пока военпред не поработает на производстве. И отбор кандидатов в ВП всегда происходил из лучших офицеров. Это иллюзия, что можно посадить на приёмку кого хочешь. От подобных некомпетентных действий будут громадные материальные и боевые потери.
Следует также заметить, что перед разразившемся в 2008 году кризисом экономики предприятия ОПК стали восстанавливаться и испытывать острейший кадровый дефицит. Но наибольший дефицит проявился именно в ОТК (отделах технического контроля), специалистов которых в рыночных условиях увольняли в первую очередь как работников нематериальной сферы производства. Сегодня эти полуразрушенные ОТК не могут физически обеспечить объективный контроль перед представлением продукции военным приёмкам.
Роберт Быков, бывший старший советник ВПК «МАПО», полковник Генштаба в отставке