Прошлогодняя августовская война между Россией и Грузией привела к тому, что Азербайджан стал с большей настороженностью относиться к России, сделав менее вероятным разжигание им военного конфликта из-за спорной территории Нагорного Карабаха, полагает близкий к правительственным кругам аналитик. Кроме того, военные действия России на территории Грузии заставили азербайджанское общество изменить свои взгляды на выгоды от сотрудничества с НАТО, добавляет он.
Августовская война поставила Баку в довольно сложное положение по причине расхождения между общественным мнением и проводимой государством политики, говорит аналитик Азербайджанской дипломатической академии Анар Валиев. Общественное мнение в стране было на стороне Грузии: в борьбе Грузии за возвращение себе территорий Южной Осетии и Абхазии люди усматривали аналогию с попытками Азербайджана вернуть под свой контроль Нагорный Карабах.
Однако правительство Азербайджана не было склонно публично поддерживать Грузию в этом конфликте из опасений разгневать Москву, говорит Валиев. «Будь на то воля правительства, власти вообще бы не стали ничего предпринимать. Но давление со стороны общественности вынудило их высказаться по поводу грузинского кризиса в том смысле, что они поддерживают принцип территориальной целостности», – отметил аналитик.
6 апреля Анар Валиев выступил на состоявшейся в Вашингтоне конференции под названием «Внутриполитические сдвиги в Азербайджане и Украине как следствие военных действий».
Исход войны, в результате которой российские войска остались на грузинской земле, а Москва признала независимость Абхазии и Южной Осетии, повлиял на взгляды общественности на геополитическую ориентацию Азербайджана. «Война внесла серьезные коррективы в восприятие Азербайджаном России и Соединенных Штатов», – говорит Валиев. В частности, сократилась поддержка в адрес НАТО.
По данным соцопроса, проведенного Кавказским исследовательским ресурсным центром, в 2007 году за членство в НАТО выступали 58 процентов населения Азербайджана, 35 процентов занимали нейтральную позицию, а 6 процентов выступали против вступления в альянс. После войны идею членства в НАТО поддерживали лишь 48 процентов населения, а 44 процента занимали нейтральную позицию. (По данным того же центра, аналогичный эффект наблюдался в Армении, тогда как в Грузии количество человек, выступающих за вступление в Североатлантический альянс, не претерпело значительных изменений. Точно так же после российско-грузинской войны серьезно сократилась вера в международные институты, такие как ООН и ЕС).
Главной причиной такого сдвига, по убеждению Валиева, является страх перед Россией. Многие бакинские аналитики трактуют этот конфликт как «войну идеологий», объясняет он. «Поскольку в Грузии и Украине установились «оранжевые» или «неуправляемые» демократии, это шло вразрез с интересами российского правительства и, таким образом, явилось главной причиной для развязывания им конфликта» [в Грузии].
Исход российско-грузинских вооруженных действий, на взгляд эксперта, не оказал значительного воздействия на отношение представителей азербайджанских политических институтов и партий ввиду слабости азербайджанской оппозиции. В правительственных же кругах укрепилась позиция тех, кто во внутриполитических дебатах выступал за экономические меры воздействия как наиболее предпочтительный путь восстановления контроля над Карабахом по сравнению с военным.
«Если бы Грузия сумела вернуть в свой состав Южную Осетию и Абхазию, Азербайджан получил бы сильный аргумент, который можно было бы предъявить международному сообществу по карабахскому вопросу, – отмечает Валиев. – К сожалению, поражение Грузии в Южной Осетии расхолодило многих в Азербайджане. Оно также поумерило пыл «ястребов войны», надеявшихся, что победа Грузии поможет им укрепить свои позиции в правительственных кругах Азербайджана».
«Война вернула к жизни старые страхи о возвращении России. Люди стали полагать, что мы не сможем урегулировать карабахских конфликт без участия России, так что нам придется учитывать факт ее участия в этом процессе, – добавил он. – А что произойдет, если Россия подключится к конфликту? Хватит ли нам сил, чтобы сражаться одновременно с Карабахом, русскими и армянами? Так что восприятие изменилось, люди стали занимать более осторожную позицию».
Это, например, видно по сокращающемуся влиянию ГУАМ, союза, объединяющего прозападные постсоветские государства – Грузию, Украину, Азербайджан и Молдову. В отсутствие крупной силы, поддерживающей ГУАМ, Азербайджан не испытывает особого стремления принимать активное участие в работе этой организации. «Все из-за страха перед Россией», – полагает Валиев.
Августовская война поставила Баку в довольно сложное положение по причине расхождения между общественным мнением и проводимой государством политики, говорит аналитик Азербайджанской дипломатической академии Анар Валиев. Общественное мнение в стране было на стороне Грузии: в борьбе Грузии за возвращение себе территорий Южной Осетии и Абхазии люди усматривали аналогию с попытками Азербайджана вернуть под свой контроль Нагорный Карабах.
Однако правительство Азербайджана не было склонно публично поддерживать Грузию в этом конфликте из опасений разгневать Москву, говорит Валиев. «Будь на то воля правительства, власти вообще бы не стали ничего предпринимать. Но давление со стороны общественности вынудило их высказаться по поводу грузинского кризиса в том смысле, что они поддерживают принцип территориальной целостности», – отметил аналитик.
6 апреля Анар Валиев выступил на состоявшейся в Вашингтоне конференции под названием «Внутриполитические сдвиги в Азербайджане и Украине как следствие военных действий».
Исход войны, в результате которой российские войска остались на грузинской земле, а Москва признала независимость Абхазии и Южной Осетии, повлиял на взгляды общественности на геополитическую ориентацию Азербайджана. «Война внесла серьезные коррективы в восприятие Азербайджаном России и Соединенных Штатов», – говорит Валиев. В частности, сократилась поддержка в адрес НАТО.
По данным соцопроса, проведенного Кавказским исследовательским ресурсным центром, в 2007 году за членство в НАТО выступали 58 процентов населения Азербайджана, 35 процентов занимали нейтральную позицию, а 6 процентов выступали против вступления в альянс. После войны идею членства в НАТО поддерживали лишь 48 процентов населения, а 44 процента занимали нейтральную позицию. (По данным того же центра, аналогичный эффект наблюдался в Армении, тогда как в Грузии количество человек, выступающих за вступление в Североатлантический альянс, не претерпело значительных изменений. Точно так же после российско-грузинской войны серьезно сократилась вера в международные институты, такие как ООН и ЕС).
Главной причиной такого сдвига, по убеждению Валиева, является страх перед Россией. Многие бакинские аналитики трактуют этот конфликт как «войну идеологий», объясняет он. «Поскольку в Грузии и Украине установились «оранжевые» или «неуправляемые» демократии, это шло вразрез с интересами российского правительства и, таким образом, явилось главной причиной для развязывания им конфликта» [в Грузии].
Исход российско-грузинских вооруженных действий, на взгляд эксперта, не оказал значительного воздействия на отношение представителей азербайджанских политических институтов и партий ввиду слабости азербайджанской оппозиции. В правительственных же кругах укрепилась позиция тех, кто во внутриполитических дебатах выступал за экономические меры воздействия как наиболее предпочтительный путь восстановления контроля над Карабахом по сравнению с военным.
«Если бы Грузия сумела вернуть в свой состав Южную Осетию и Абхазию, Азербайджан получил бы сильный аргумент, который можно было бы предъявить международному сообществу по карабахскому вопросу, – отмечает Валиев. – К сожалению, поражение Грузии в Южной Осетии расхолодило многих в Азербайджане. Оно также поумерило пыл «ястребов войны», надеявшихся, что победа Грузии поможет им укрепить свои позиции в правительственных кругах Азербайджана».
«Война вернула к жизни старые страхи о возвращении России. Люди стали полагать, что мы не сможем урегулировать карабахских конфликт без участия России, так что нам придется учитывать факт ее участия в этом процессе, – добавил он. – А что произойдет, если Россия подключится к конфликту? Хватит ли нам сил, чтобы сражаться одновременно с Карабахом, русскими и армянами? Так что восприятие изменилось, люди стали занимать более осторожную позицию».
Это, например, видно по сокращающемуся влиянию ГУАМ, союза, объединяющего прозападные постсоветские государства – Грузию, Украину, Азербайджан и Молдову. В отсутствие крупной силы, поддерживающей ГУАМ, Азербайджан не испытывает особого стремления принимать активное участие в работе этой организации. «Все из-за страха перед Россией», – полагает Валиев.