Смена политического режима всегда сопровождается изменениями в составе правящей элиты. Чем резче разрыв с прошлым, тем больше сановников, вынужденных покинуть коридоры власти. Сплошь и рядом эта участь постигает не одних лишь власть имущих, но и интеллектуалов, обслуживавших прежних хозяев страны.
На протяжении многих лет Борис Кузнецов был одним из известнейших российских адвокатов. На его счету немало громких судебных процессов, получивших политический резонанс. Особую известность приобрело дело о гибели подводной лодки «Курск», при рассмотрении которого Борис Кузнецов представлял интересы семей подводников.
В 2007 году адвокат Кузнецов подвергся уголовному преследованию и был вынужден покинуть Россию. В феврале 2008 года Соединенные Штаты предоставили ему политическое убежище.
Интервью Бориса Кузнецова Русской службе «Голоса Америки» посвящено российско-грузинскому конфликту.
Алексей Пименов: Итак, нынешняя российская элита – это своеобразная корпорация, построенная по строго иерархическому принципу. И отстаивающая свои интересы самыми разными методами – в том числе внешнеполитическими и военными. С этой точки зрения, как бы вы прокомментировали нынешний российско-грузинский конфликт, так резко изменивший положение дел на постсоветском пространстве?
Борис Кузнецов: Вина за этот кризис, несомненно, ложится на Россию. Я не хочу оправдывать Саакашвили. Кстати, я абсолютно убежден, что бомбардировку Цхинвали он не согласовывал ни с руководством Америки, ни с руководством НАТО. Это был его собственный порыв.
В ответ Россия вводит свои войска. Главный мотив ввода войск – защита российских граждан. Но, скажите, откуда взялись российские граждане в Южной Осетии и в Абхазии? Очень просто – там шла практически бесплатная раздача паспортов. А теперь представьте себе, что консульства США в Москве, в Санкт-Петербурге, в других российских городах предложат всем желающим получить американские паспорта.
Сразу же выстроится очередь: процентов десять, а может быть, и больше, наверняка захотят получить американские паспорта – на всякий случай. А потом – не дай Бог! – что-то происходит с одним из этих так называемых граждан - и Америка высаживает десант. Вообразимо ли это?
Поэтому в случае Южной Осетии и Абхазии речь должна идти о самой настоящей провокации – долговременной и целенаправленной. Конечно, ситуацию не следует упрощать: противоречия были между грузинами и абхазами существовали и в советское время, и это было результатом сталинской национальной политики. Но ведь таких конфликтов немало и в России – вспомните хотя бы осетино-ингушский. И, по-моему, в этом последнем случае политика была абсолютно правильная – как можно мягче сводить этот конфликт на нет. Ведь зачастую должны смениться поколения, чтобы ситуация смягчилась.
Что же касается Саакашвили, то он, мне кажется, просто не выдержал: политик он, по-видимому, не самый сильный. И вот результат: своими действиями он буквально подтолкнул Россию, спровоцировал ее на ввод войск. И все же по большому счету, вся эта ситуация – большая провокация России.
Аналогичная ситуация сейчас просматривается на Украине. Конечно, если абстрагироваться от договоренностей, закрепивших раздел СССР, Севастополь – это русский город. Но дело в том, что в 1993 году Россия подписала договор о дружбе с Украиной. Согласно этому договору, Севастополь передается Украине в аренду. Таким образом, де юре Россия признала Севастополь в качестве украинской территории. Я не говорю уже о Крымской области – нынешней Автономной республике Крым.
Поэтому нечего сейчас размахивать кулаками: это раньше нужно было не подписывать этот договор, а, что называется, «подвесить» этот территориальный вопрос и разбираться с историей. А сейчас уже поздно. А что происходит? Прибывает в Севастополь американский сторожевой корабль. И тут же организуется противостояние – ни один из американских моряков не может сойти на берег.
Итак, с одной стороны – корабли НАТО, с другой – Черноморский флот. Конечно, по своим размерам он невелик – это, наверное, самый слабый из всех российских флотов – но опасность, что кто-то, что называется, случайно нажмет на кнопку, вполне реальна.
А.П.: Каковы, по вашему мнению, долговременные цели, преследуемые российским руководством?
Б.К.: Думаю, что долговременных целей у него нет. Есть амбиции, есть желание показать Россию великой державой, которой она на самом деле не является. А если и является, то только потому, что обладает ядерным оружием. С моей точки зрения, это – абсолютно провальная политика. Надо заниматься экономикой и думать о благосостоянии своего собственного народа, а для того – доить из мирового сообщества все, что можно получить, – чтобы развивалась страна.
Дороги надо строить – в России ведь дорог хороших нет. О каком великом государстве может идти речь? Это тот самый синдром, который возникает у психически больного человека, который в свое время имел все, а потом потерял. И этой болезнью, к сожалению, страдают наши руководители – и в первую очередь, конечно, Путин.
А.П.: Давайте вернемся к событиям на Кавказе. Сразу же после признания независимости Южной Осетии и Абхазии начались волнения в Ингушетии. Впервые поставлен вопрос о выходе республики из состава Российской Федерации. Иными словами, уже сегодня виден эффект бумеранга. И едва ли можно было этого не предвидеть.
Б.К.: Я бы сказал, что предвидеть это следовало не только России, но и Америке. На мой взгляд, ситуация в Косово мало чем отличается от ситуации в Абхазии и Осетии. И здесь надо было поставить во главу угла либо нерушимость границ, либо право нации на самоопределение.
Я считаю, что администрация США и ее европейские союзники совершили очень серьезную ошибку, признав независимость Косово. Это создало опасный прецедент. Характерно, что, к примеру, Испания не признала Косово. Почему? Потому, что у Испании есть своя проблема, и весьма болезненная, – баски. А заодно и каталонцы. Другой пример - Турция. Она тоже не признала Косово. Почему? Потому что у нее такая же проблема – курды.
А что же Россия? Она провозглашает то один принцип, то другой, в зависимости от того, что ей выгодно в данный момент. Вот это и называется двойными стандартами. Конечно, в Ингушетии ситуация очень сложная. Тем более, что во главе республики стоит Зязиков – сотрудник КГБ. А почему? Потому что нет нормальных выборов: их результаты подтасовываются. А выборы губернаторов просто отменили. Губернаторов назначают сверху – как в царской России. Иными словами, с точки зрения управления, Россия – все еще империя.
А.П.: Возможна ли сегодня реставрация империи в прежних масштабах?
Б.К.: Я думаю, что такие попытки гибельны для страны. Империи рождаются, достигают расцвета, потом умирают. В России имперское мышление очень опасно. В государстве, где люди говорят на сотне языков, межнациональную политику нужно проводить очень аккуратно, взвешивая каждое слово, чтобы не обидеть кого-нибудь. Вдобавок, Россия – многоконфессиональная страна. И если у нас руководство с ментальностью КГБ – «мы все можем, все умеем, все знаем, все решим» – кризисов и конфликтов не избежать – не только в Ингушетии, но и в Карачаево-Черкесии, и в Кабардино-Балкарии, и в Дагестане.
А.П.: И на этот курс российского руководства и Европа, и Америка, по-вашему, реагируют неадекватно. Какая реакция была бы, по вашему мнению, правильной?
Б.К.: Во-первых, я считаю, что абсолютно прав Джон МакКейн, когда говорит, что Россию нужно гнать из Большой восьмерки.
Во-вторых, в продаже нефти заинтересован не только покупатель, но и продавец. Речь идет о том, что в России нет нормальных выборов, нет демократии, нет свободы слова. Преследуются неправительственные организации, существующие за счет иностранных грантов. Преследуется бизнес. Ярче, чем дело Ходорковского, примера быть не может. Но я знаю множество других примеров, когда власти приходили и забирали бизнес.
Я уже не говорю о так называемых шпионах – это целая серия дел. Вспомнить хотя бы Сутягина, который никогда не имел доступа к государственной тайне, который никогда не собирал сведений, составляющих государственную тайну. А получил человек пятнадцать лет.
Поэтому, с моей точки зрения, деклараций здесь мало – нужны действия, направленные на ущемление тех интересов, которые российская правящая элита, в том числе крупный бизнес, имеют в Европе. Большая часть их средств хранится на Западе. И я считаю, что правительство любой страны вправе поставить вопрос об аресте этого имущества.
А.П.: Но не приведет ли это, наоборот, к ужесточению режима? К его большей изоляции?
Б.К.: Думаю, что нет. Но реагировать нужно. Ведь правящей элите России абсолютно наплевать на все: и на общественное мнение, и на средства массовой информации, и на заявления правозащитников. Поэтому нужны действенные меры. За то, чтобы в России возникло по-настоящему демократическое общество, нужно и бороться по-настоящему.