Логику его принимают не все. Его точку зрения и оценки можно и разделять, и отвергать. Но в любом случае мнение его интересно. Потому как оно компетентно, профессионально и своеобычно. Итак, слово депутату Государственной Думы Валерию Зубову.
Нельзя бояться кризиса
- Валерий Михайлович, чем отличается реакция на мировой экономический кризис в России и за рубежом?
- Я хочу начать с вопроса о том, почему растёт доллар. Казалось бы, если в стране кризис, то её валюта всегда падает, это аксиома. Но доллар, напротив, сейчас растёт. А у нас в стране, как вначале говорилось, кризиса вроде как нет, а рубль тем не менее падает. На сей счёт у меня только одно объяснение. Я внимательно изучаю всё, что связано с мировым кризисом. Информацию получаю из разных альтернативных источников, смотрю ВВС, СNN, общаюсь с зарубежными учёными. Поэтому я придерживаюсь несколько иной версии, нежели та, что официально принята у нас в стране.
Мы приняли в Госдуме первый пакет законов о поддержке государством экономики. Приняли, по сути, не вникая в существо проблемы, не зная, какой будет эта помощь, на какой результат мы рассчитываем. Просто выделили деньги и сказали: «Тушите!» А может, эти деньги на самом-то деле окажутся на пожаре керосином? Кто отвечает за выполнение задачи, в какие сроки, на каких условиях - ничего законодательно не прописано.
Более того, этот пакет документов, суммарная стоимость которого составляет примерно 6 триллионов рублей, был принят в Госдуме буквально за 20 минут, без всяких поправок - в виде полутора страниц текста. От нашей фракции, от «Справедливой России» этому документу оппонировала Оксана Дмитриева. И за 15 минут до того, как она вышла на трибуну, я успел передать ей один весьма красноречивый документ. Я вытащил из Интернета часть американского плана по борьбе с кризисом. К слову, всего в нём 400 страниц. Вот так работают американские законодатели, и так работаем мы.
Я смотрел в прямом эфире четырёхчасовую трансляцию из конгресса США, когда принималось решение о поддержке национальной экономики. Трансляция шла на весь мир. А как аналогичное решение принималось у нас в стране, люди не знают.
Здесь ведь что важно - весь мир увидел, что американцы открыто признали кризис, согласились с этим диагнозом и тут же стали действовать, публично обсуждая ситуацию, споря и выбирая лучший вариант решения проблемы. И всё это на какое-то время подняло доверие к власти в США, несмотря на жуткую непопулярность самого Буша. Автоматически выросло и доверие к доллару. Хотя долго это длиться не будет. Это кратковременное действие - сродни наркотическому. Ещё два-три месяца - и доллар объективно должен будет падать, деваться ему некуда. Но нынешний его подъём - показатель эффективности взаимодействия власти и общества при помощи средств массовой информации. И мне бы очень хотелось, чтобы это когда-нибудь было осмыслено и у нас.
- Чего нельзя делать во время кризиса?
- На мой взгляд, прежде всего нельзя бояться кризиса. Я уже давно говорю, что нельзя управлять страной с дрожью в коленках. В нынешней ситуации не надо суетиться. Это самое важное. Люди забирают деньги из банков не из-за того, что кто-то написал в газете статью. А потому, что они чувствуют, что в экономике что-то происходит, понять они не могут, а им никто ничего толком не объясняет. И на всякий случай они идут в банк забирать свои деньги. Вот в октябре и произошёл колоссальный отток средств из банков.
- Так ведь память у народа срабатывает. Все же прекрасно помнят, как перед дефолтом 1998 года вся тогдашняя верховная российская власть дружно заверяла, что ничего страшного в стране не предвидится. Так что наши люди уже учёные в этом смысле.
- Конечно. Поэтому я и говорю, что власть должна показать, что конкретно и как она делает для преодоления финансового кризиса. Людям нужно показать, насколько эффективно используется золотовалютный запас страны.
Вот сейчас намечено снизить налог на прибыль предприятий. Но это снижение в лучшем случае может составить 400 миллиардов рублей. Причём речь идёт о предприятиях, уже попавших в кризис, так что неизвестно, какая у них в итоге будет прибыль. А самое главное, эта сумма значительно ниже того пакета, который получил Внешэкономбанк для оказания помощи предприятиям, взявшим внешние займы.
Кроме того, прозвучало предложение сократить в региональных бюджетах налог на доход предприятий малого бизнеса с 15 до 5 процентов. В принципе, конечно, идея правильная. Но только нужно срочно принять решение о компенсации из федерального бюджета. Иначе региональные бюджеты не будут приняты. Ведь основной профицит-то относится к федеральному бюджету, а не к региональным. Когда министру финансов Кудрину задали вопрос об этом, он ответил, что это будет сделано. Но нужно действительно сделать это.
Как бы не сломать систему управления
- А какова, по-вашему, эффективность государственной системы управления в сложных экономических условиях?
- Есть опасность того, что может быть сломана система управления. Самое плохое из того, что уже сделано, это движение именно в данном направлении. И дело не в том, что президентский срок увеличен до шести лет, а полномочия депутатов Госдумы - до пяти. Это не принципиально. Принципиально то, что мы приняли федеральный бюджет, заранее точно зная, что он не может быть исполнен.
Если, к примеру, рабочий будет сознательно выпускать бракованные изделия, а врач намеренно будет неправильно лечить больных, то вряд ли кто-то сочтёт подобные ситуации нормальными. А вот изначально некачественный бюджет почему-то принимать можно. Правительство и все депутаты Госдумы знают, что между первым и вторым чтениями произошли весьма радикальные изменения в экономике, вследствие которых рассматриваемый бюджет неисполним в принципе. И тем не менее его принимают. Так вот это и есть брак, который выдала власть. Причём все прекрасно знают, что это именно брак.
Более того, понимая, что этот бюджет нельзя выполнить, приняли хитроумное решение. Семь депутатов Госдумы и семь членов Совета Федерации составят рабочую группу, которая будет представлять парламент, когда правительство начнёт предлагать изменения в бюджет, которые будут приниматься в оперативном режиме. После этого остаётся задать только один вопрос: а может, всем остальным депутатам тогда просто разойтись, зачем они в таком случае нужны? Столь беспрецедентного решения у нас ещё не было.
Когда обсуждают вопрос об изменении Конституции, мне всегда хочется напомнить, что отмена выборов губернаторов в своё время была изменением Конституции по существу. Достаточно прочитать протоколы заседаний Конституционного суда, чтобы увидеть, насколько нелепы были аргументы тех, кто пытался доказать, что отмена выборности глав регионов соответствует Конституции страны. И напротив, насколько ясны, понятны и точны были аргументы тех, кто утверждал, что этот шаг - прямое нарушение основного закона страны. И тем не менее решение об отмене принципа выборности губернаторов было принято. А после этого уже можно всё.
Мне кажется, это очень опасная тенденция. Одно из самых тяжёлых испытаний, которое мы сейчас проходим в условиях кризиса, - это необходимость сохранения власти в должных рамках. И здесь нельзя суетиться и шарахаться из крайности в крайность. Потому что если вы разрушаете в экстренной ситуации систему управления, исходя из революционной целесообразности, то последствия этого вполне предсказуемы. Мы уже не раз проходили это в своей истории. А потому в сложившейся ситуации важно держаться за закон, чего у нас пока, увы, не получается.
Виден ли свет в конце тоннеля?
- Как долго продлится кризисная ситуация?
- Я думаю, что, к сожалению, она растянется надолго. Иллюзии по поводу того, что всё это касается только США, уже отпали. Мы долгое время сопротивлялись - мол, кризиса у нас нет. Дескать, мы - остров стабильности. Впрочем, к чести министра финансов Кудрина надо сказать, что, когда ему напомнили об этом, он честно признался - мол, чёрт попутал, недооценили масштаб событий.
Многие ещё думают, что эта волна остановится где-то в Сибири и не дойдёт до Китая. Так вот мой прогноз: самый тяжёлый кризис будет в Китае. Потому что у них абсолютно не реформирована социальная сфера. А именно в социальной сфере, а не на производстве в таких случаях и разворачиваются самые болезненные процессы. Китайцы понимают, что кризис не может не коснуться их, потому как основной доход они получают от экспорта своей продукции в США. 50 процентов фабрик, производящих игрушки, в Китае уже закрылось. На грани закрытия 70 тысяч предприятий в районе Гонконга, они уже в кризисе.
Опасность ситуации и в том, что сегодня ещё до конца не ясно, где именно и что прорвёт. Контуры кризиса пока что не до конца понятны. Если вначале казалось, что всё ограничится ипотечной сферой, инвестиционными банками, то сейчас масштабы явно расширяются. Повсюду царит всеобщее недоверие. Банки просто боятся давать деньги в кредит. При этом разговоры о нехватке ликвидности в российской банковской системе - полная ерунда, напротив, там избыток денег. Так много денег у наших банков ещё никогда не было.
- А как же быть с тем обстоятельством, что российские банки, получив от государства в качестве поддержки весьма значительные средства, спешно переводят их за границу, но уже в виде валюты?
- Так оно и есть. Поэтому я не понимаю, для чего строилась вертикаль власти в стране, если в данной ситуации эта самая власть не сработала должным образом. Власть должна была поступить очень просто. Бюджетные средства банкам дали для того, чтобы рассосалось взаимное недоверие по поводу кризиса ликвидности, чтобы деньги дошли до малых банков и в итоге - непосредственно до предприятий. Однако государственные банки, контрольные пакеты которых принадлежат государству, демонстративно воспользовались оказанной им поддержкой в своих узких целях. И при этом власть говорит им: «Ай-яй-яй, как нехорошо». Я считаю, должны были немедленно снять с работы одного-двух таких банкиров - в назидание прочим. Вот тогда все и почувствовали бы, что в стране есть власть, что бюджетные деньги просто так, для украшения баланса не даются.
Иначе вообще никакие решения выполняться не будут. Да они, впрочем, и так не выполняются. Люди, особенно управленцы, бюрократы, делают выводы очень быстро: раз власть не может применить свою власть, значит, нужно поступать так, как тебе выгодно. И удивляться тут нечего. История с банками - как раз пример того, что система управления в стране, несмотря на всю свою внешнюю вертикальную простоту, на деле-то в кризисной ситуации фактически не работает.
- В качестве первоочередной причины мирового финансового кризиса называют крушение системы ипотечного кредитования в США. Но не слишком ли это однозначное объяснение?
- У меня есть своя версия, которую пока что ещё никто не оспорил. Суть дела в том, что в определённой части мира появилось такое количество денег, что их просто некуда было девать и нужно было куда-то рассовывать. К числу таких стран относится в том числе и Китай, золотовалютные резервы которого составляют 2 триллиона долларов. В этом же списке и Япония, а также ряд стран Юго-Восточной Азии и других регионов планеты. Золотовалютные запасы России достигли 600 миллиардов долларов. Да ещё 3,5 триллиона рублей находится в Стабилизационном фонде.
И со всей этой огромной массой денег, накопленных в мире, нужно было что-то делать. В том числе и с нашим Стабфондом. Два года он не использовался никак. В 2004-2005 годах эти деньги просто лежали на счетах в Центральном банке. Причём никаких процентов на них начислено не было. Более того, из-за инфляции эти деньги значительно «усохли». А после этого ничего лучше не придумали, чем вложить часть этих средств в ипотечные облигации американских компаний.
Сейчас Минфин России и ЦБ начали раскрывать карты - деваться-то уже некуда. Так вот, доходность этих вложений в ипотечные облигации составила 6 процентов. Однако понятно, что при инфляции в 14 процентов опять теряется 8 процентов. Так что с одной стороны - избыток денег, которые не могут толком пристроить, а с другой - нехватка их для реализации конкретных инвестиционных проектов. И это тоже один из очевидных парадоксов российской экономики.
Издержки глобализации
- Карта мира меняется. На ней появляются всё новые центры сил. Чего следует ожидать от этого процесса?
- В последнее время становится всё более понятно, что ту же самую продукцию, которую прежде производили традиционные лидеры мировой экономики, вполне могут сейчас выпускать и развивающиеся страны. Например, автомобильная промышленность стала стремительно развиваться сначала в Южной Корее, а потом в Китае, Малайзии и теперь уже во Вьетнаме. И эти страны в состоянии предложить миру продукцию столь же высокого качества, как и та, что производится в развитых странах. Причём при высокой производительности труда и с куда как более низкими социальными издержками. И получилось в итоге так, что эти развивающиеся страны начали кредитовать развитые страны. А потом в какой-то момент им, развивающимся, это просто надоело. Оказалось, что они вкладывают деньги в неэффективную экономику. А потому выгоднее инвестировать средства в экономику того же Китая, нежели Западной Европы.
Поэтому было бы очень большим упрощением называть этот кризис только финансовым. На самом деле это кризис социально-технологический. Кризис социальных систем. Опять же очень нагляден пример Китая. Там нет развитой социальной системы, поэтому пенсию получают только госслужащие. А в США, наоборот, пенсии зашкаливают.
Развитые страны прежде продавали высокотехнологичные товары, но сейчас выясняется, что их не хватает для того, чтобы создавался эквивалент товарам невысокотехнологичным, тем же китайским игрушкам, которые покупают развитые страны. В результате сложился очень серьёзный дисбаланс. И пока не будет решена проблема обеспечения достойного соотношения производительности труда и заработной платы, к примеру, в странах Юго-Восточной Азии, кризис не рассосётся. Нужно или подтягивать Китай до США и Западной Европы по уровню жизни, сопоставимому с производительностью труда, или опускать Старый и Новый Свет до уровня Китая. Другого выхода нет. Исключительно финансового решения этой проблемы в природе не существует.
Если вы не устраняете корень проблемы, то все ваши дальнейшие действия успеха иметь не будут. Это как с больным зубом. Вы можете чистить его, покрывать заново эмалью, принимать обезболивающее, но если не удалить больной корень, то всё это бессмысленно.
У российских собственная гордость
- А каковы, на ваш взгляд, перспективы России по выходу из кризиса?
- Скажу сразу: я не знаю об этих планах российской власти. На кого в первую очередь должно рассчитывать общество в кризисной ситуации? Я думаю, что на молодых и сильных, способных найти выход из непростой ситуации, фигурально говоря, потушить пожар. Я говорю о новых бизнесах вообще и о малом бизнесе в частности. И уж ни в коем случае не надо опираться на тех, кто довёл до этого пожара.
А с чего начинает наша власть? Со ставки именно на этих людей. На мой взгляд, было бы совершенно понятно и честно, если бы государство национализировало, купило те активы, которые могут быть потеряны для России в силу больших внешних долгов нынешних собственников этих активов. Сегодня совокупный внешний долг российских компаний и банков составляет 400 миллиардов долларов. У государства сейчас достаточно средств, чтобы оплатить эти долги и сохранить значимые для страны активы в своей собственности.
Или взять механизм оказания финансовой помощи. Уж кто только не записался в очередь за нею - вплоть до нефтяников и газовиков. Но тогда было бы вполне естественно спросить этих людей: «Ребята, а что вы сами сделали-то? Вот вы в Газпроме брали внешние займы, а почему у вас тогда добыча газа падает? Вы подо что брали займы за рубежом? Под покупку Сибнефти? Вы же не под новые месторождения брали, не под новые технологии. А на горизонтальное развитие брали, на приумножение своего богатства. Так вот сейчас и поделитесь хоть частью своего богатства. Продайте часть своих активов и сами расплатитесь по своим долгам, как это всегда делается в рыночной экономике. Почему же государство должно за вас решать эту задачу, отвечать по вашим долгам?»
Увы, рациональных мотивов в деятельности власти в кризисной ситуации пока что не слишком много. Помогать надо тем, кто может продемонстрировать свои конкурентоспособные и востребованные на рынке наработки. А не тому же, к примеру, АвтоВАЗу, на котором производительность труда в 4 раза ниже, чем у его прямых конкурентов. Вбухивание миллиардов в нежизнеспособные производства будет только усугублять кризис.
Нужно прямо и честно ответить на главный вопрос - какими мы хотим выйти из кризиса? Сохранив всё как есть или с новой структурой экономики, с новым отношением к производству, с новыми отношениями между властью, бизнесом и обществом? Если мы выбираем второй ответ, то у нас есть возможность выйти из этого испытания победителями. А если предпочитаем первый вариант развития событий, то должны отдавать себе отчёт в том, что попытка защитить «старую крепость» изначально безнадёжна.
А ещё я бы целенаправленно из тех денег, которые выделены государством на поддержку производства, обязал банки не менее 50 процентов выдавать новым бизнесам - малым, средним, но новым. Во время кризисов, так как возрастает безработица, многие государства по примеру Америки 30-х годов пытаются развернуть общественные работы по созданию инфраструктуры. Один из напрашивающихся объектов в Красноярске - метро.
Во время кризиса создают новые отрасли - и это даёт шанс всей экономике в целом.
Юрий Чувашев.