Последние полгода с новостных лент не сходит тема морского пиратства в Сомали. Телеканалы всего мира охотно демонстрируют зрителям живописных оборванцев с автоматами на проржавевших катерах и перечисляют список кораблей, захваченных или атакованных пиратами XXI века. Общими усилиями добровольных имиджмейкеров, Сомали уверенно обретает имидж «пиратской державы», этакой современной черной Тортуги. Это тем более интересно, что не так давно Сомали считалось государством не просто исламским, а исламистским.
Между тем, не все так однозначно и стоит все же разобраться в вопросе о том, как и почему на территории Сомали смогла появиться и в полный голос заявить о себе пиратская держава.
Итак, Сомалийская Республика, ранее Демократическая Республика Сомали – африканское государство, существующее в настоящее время только на бумаге. Конечно, в стране формально существует центральное правительство, признанное мировым сообществом в качестве законной власти. Называется оно Переходное Федеральное Правительство, однако оно контролирует только часть Южного Сомали вместе со столицей Могадишо. Помимо этого на территории Сомали существует еще целый ряд самопровозглашенных государств и активно действуют различные вооруженные группировки. Это: Джубаленд (крайний юг), Пунтленд (северо-восток), Cомалийская Республика (юг), Сомалиленд (северо-запад), Центральные штаты Сомали (центр), Фронт сопротивления Раханъен (юго-запад), Галмудуг (центр), Союз исламских судов, Альянс полевых командиров.
Для полноты картины добавим, что в Сомали отсутствует единая валюта и иные атрибуты централизованной власти, а реальная власть на местах находится в руках непризнанных государств, наиболее крупными из которых являются Сомалиленд (провозгласивший себя независимым) и Пунтленд (провозгласивший себя автономией, в настоящее время поддерживающий Переходное Федеральное Правительство и видящий себя частью единого Сомали). Наконец, еще ряд территорий не признают вообще чьей-либо власти и управляются главами местных племен.
Так вот, собственно сомалийские пираты базируются в Путленде, причем активное развитие пиратства в этом районе отмечено с 2004 года.
Что касается международной реакции на всплеск пиратства в районе Африканского Рога, то она носит запоздалый характер – лишь в начале октября этого (2008) года Совет Безопасности ООН принял специальную резолюцию, разрешающую использование военной силы против пиратов. Но что интересно – международное сообщество испугалось не только самого пиратства, но и того, что, как пишет, например, Юлия Латынина, «эта стихийная морская Чечня сомкнется с местными исламистами».
Для нас Сомали и сомалийские пираты интересны не сами по себе, а тем, что политические реалии этой страны обнаруживают множество параллелей с ичкерийским периодом в истории Чечни.
Напомним, что Сомали погрузилось в пучину политической анархии после острейшего внутриполитического кризиса. Многолетняя диктатура Сиада Барре одним из негативных последствий имела широкую социальную маргинализацию сомалийского общества, в котором ускоренное «строительство социализма» основательно размыло его традиционную структуру и традиционные мировоззренческие установки. Благодаря широкой советской помощи (в том числе и военной) Сиаду Барре долгое время удавалось контролировать ситуацию в стране. Однако напряжение внутри страны постоянно нарастало и чтобы сплотить нацию вокруг себя, во второй половине 70-х годов он развязал войну с соседней Эфиопией, завершившуюся полным разгромом сомалийской армии.
Этот разгром подорвал не только власть самого Сиада Барре, но и единство Сомали. Начинается противостояние Юга и Севера, которое быстро перерастает в гражданскую войну, за которой следует уже всеобщий хаос и с начала 90-х годов прошлого века в Сомали центральная власть отсутствует как таковая.
Как раз в это время крушение советской власти ускорило наступление в Чечне политического кризиса, который перерос во внутричеченское противостояние. Сильно маргинализованное чеченское общество (как и сомалийское) уже не обладает необходимым внутренним единством, а потому политическое противостояние летом 1993 года перерастает в вяло текущую гражданскую войну. А затем была первая чеченская война, отчасти спровоцированная постоянными попытками Джохара Дудаева добиться консолидации чеченского общества путем создания внешней (российской) угрозы.
Таким образом, на протяжении 90-х годов прошлого века и Чечня, и Сомали не представляли собой единого государственного образования – это территории, контролируемые отдельными военизированными группировками или «полевыми командирами». И у нас, и у них военизированные группировки берут на себя роль национальной элиты, но, не имея общих интересов и существуя изолированно от общества, они не способны решать задачи общенационального масштаба. Хуже того, ради своих групповых интересов они с готовностью жертвует интересами страны и нации.
Между тем, ичкерийская и сомалийская квази-элиты берут на вооружение и одинаковые методы осуществления власти. Они правят, опираясь не на государственные институты, а на собственные вооруженные формирования. Причем происходит это в силу неспособности использовать государственные институты для преодоления внутренних разногласий. Именно этим обстоятельством была обусловлена хроническая внутренняя нестабильность Республики Ичкерия. И это до сих пор происходит в Сомали.
И Ичкерия, и Сомали прошли через период так называемой «исламизации», суть которой состояла в том, что некоторые из правящих групп, прикрываясь исламскими лозунгами, попытались вытеснить с политического поля своих конкурентов в борьбе за власть. И в Ичкерии, и в Сомали введение так называемого «шариатского правления» с публичными порками и расстрелами только обострило как внутренние, так и внешние противоречия. Результат вполне закономерен. Ичкерийские псевдо-исламисты своими руками разожгли огонь второй чеченской войны, а на территорию Сомали, чтобы изгнать тамошних псевдо-исламистов», вступила армия Эфиопии. Причем, в обоих случаях мировое сообщество явно симпатизировало «агрессорам».
Еще одна параллель. И в Ичкерии, и в Сомали активно обращались к историческому прошлому и пытались реанимировать общественно-политические институты былых времен. Причем и здесь, и там институты прошлого всегда использовались в интересах правящих групп. В Ичкерии это особенно наглядно проявилось на примере тейповых съездов и так называемого Мехк-кхела. А в Сомали морские пираты до сих пор используют советы старейшин для придания хотя бы видимости легитимности чинимому ими разбою. Происходит это довольно оригинально. Захваченное судно приводят в какую-нибудь сомалийскую гавань и, собравшийся тут же совет старейшин приговаривает экипаж судна и его владельцев к штрафу, скажем, за вред, нанесенный экологии Индийского океана, или за несанкционированное пребывание в экономической зоне Сомали, или еще за что-нибудь.
Думается, можно не напоминать о том, что правящие группы в Ичкерии, так же как и в современном Сомали, представляют собой замкнутые группировки, а методы управления, используемые ими, приводят к еще большей изоляции от общества. При этом сами группировки, благодаря наличию в их распоряжении достаточно мощных вооруженных формирований, никому не подконтрольны, правят независимо от общества и делают все возможное, чтобы изолировать народ, общество от участия в политических процессах.
Государство в таких условиях стремительно деградирует и оказывается не способным исполнять свою главную функцию – упорядочивать жизнь общества. Более того, правящие группы отказываются от выполнения социальных функций, присущих государству, ограничиваясь материальной и моральной поддержкой лишь своей непосредственной клиентуры. Вспомните, как Джохар Дудаев реагировал на постоянные требования выплатить заработную плату и социальные пособия. Для него их получатели были ненужным балластом, теми самым 70 процентами чеченского народа, от которых он был готов избавиться даже ценой большой войны с Россией. Примерно также нынешние сомалийские главари морских пиратов относятся ко всем своим соотечественникам, не участвующим в их бизнесе. Для них это лишние люди.
И ичкерийские, и сомалийские правящие группы, оказавшись не в состоянии создать полноценную экономику своих стран, очень быстро взяли на вооружение криминальные методы добывания денег. В Ичкерии это, прежде всего, незаконная торговля нефтью и нефтепродуктами, а также захват заложников, за освобождение которых требовался выкуп. В Сомали сегодня – это морской разбой, потому что ни в собственной стране, ни у ближайших соседей уже просто нечего грабить.
И последнее. Болезнь, поразившая в начале 90-х годов чеченское общество и которой страдает до сих пор сомалийское общество, не лечится хирургическим путем. Внешняя сила, будь-то российская или эфиопская армия, может только загнать в подполье криминальных «баронов», но больное общество должно само найти в себе силы для консолидации и возвращения на цивилизованный путь развития. Чеченскому обществу это удается. В отличие от сомалийского, которое еще ждут немалые испытания на этом пути.
Политический комментарий Центра Стратегических Исследований Чеченской Республики