Мало задумываясь над геоэкономическим смыслом своего геополитического движения в глубь Евразии, Россия на протяжении более 100 лет все же поступательно и настойчиво формировала общую экономику с Центральной Азией (ЦА). В особенности, это касается периода существования СССР, когда Россия и ЦА стали составными частями унитарной экономической системы. Характерно, что именно тогда наблюдался беспрецедентный в истории народов России и Центральной Азии экономический взлет, в целом небывалый прорыв в развитии, связанный с форсированием, как сегодня сказали бы, региональной экономической интеграции.
Однако, после распада СССР Российская Федерация (РФ) и большинство стран ЦА (как и остальных постсоветских государств) не понятно почему выбрали совсем другой курс, на полномасштабную глобализацию: всемерную интеграцию в мировое экономическое пространство. При этом на протяжении 1990-х годов РФ и ЦА, уже не рассчитывая друг на друга и даже временами откровенно демонстрируя «ненужность» возобновления былых тесных региональных экономических связей, стали предпринимать настойчивые попытки осуществить экономический рывок за счет привлечения прямых иностранных инвестиций со стороны глобальных центров силы. Россия в своей стратегии развития первоначально сделала ставку на интеграцию в евро-атлантическое сообщество, а страны ЦА – на многовекторность, балансируя между различными центрами силы. Но уже к концу XX века стало очевидно, что ни России, ни государствам региона не удалось сколько-нибудь полноценно и выгодно для себя интегрироваться в глобальную экономику. Такая интеграция возможна только на условиях окончательного закрепления за РФ и ЦА статуса «сырьевых придатков».
В начале XXI века Россия и страны ЦА, в какой-то степени начав осознавать все это, несколько скорректировали свои внешние экономические стратегии в пользу регионализации – восстановления былых связей. Как результат, начиная с 2000 года (прихода к власти В.Путина и его команды) Россия усилила свою политическую активность на центральноазиатском (и восточном в целом) направлении. В свою очередь, государства ЦА политически в целом откликнулись на инициативу России, проявив заинтересованность в восстановлении былых экономических отношений. В случае Казахстана, Кыргызстана и Таджикистана это стало очевидно уже в 2000 году, когда эти страны совместно с Россией юридически оформили ЕврАзЭС, в случае Узбекистана – в 2005 году после т.н. андижанских событий, в случае Туркменистана – в 2007 году после смерти С.Ниязова (декабрь 2006 года). Именно на этот период пришелся и всплеск экономического сотрудничества РФ и стран ЦА, а также с Китаем (том числе в рамках ШОС).
Однако, несмотря на политический рост взаимной заинтересованности России и государств Центральной Азии к экономическому сотрудничеству, в реальности современный формат экономических отношений не претерпел существенных и качественных изменений по сравнению с 1990-ми годами. В первом десятилетии ХХI века Россия, несмотря на накопленный ею значительный финансовый потенциал, в целом упустила шанс активизации сотрудничества со странами ЦА по общезначимым совместным и масштабным экономическим проектам / программам, в первую очередь в рамках ЕврАзЭС. В свою очередь, страны ЦА, увлекшись многовекторностью и пытаясь извлечь из нее максимум дивидендов, также упустили стратегический шанс ускорить процессы реинтеграции на постсоветском пространстве и сфокусировать на этом внимание Москвы. В итоге, все тот же ЕврАзЭС до сих пор является де-факто такой же малоэффективной организацией как и СНГ, а ШОС все больше напоминает институт, отстаивающий экономические интересы в основном только Китая.
Представляется, что главная причина этого в том, что курс РФ и ЦА на глобализацию (полномасштабную интеграцию в мировое экономическое пространство) так и не был подвергнут корректировке ни в Москве, ни в столицах большинства государств региона. Более того, РФ и ЦА продолжают попытки совместить два на данном этапе несовместимых стратегических курса – на глобализацию и регионализацию. Во многом именно этими «стратегическими» метаниями объясняется «пробуксовка» процесса реинтеграции на постсоветском пространстве и, в частности в его российско-центральноазиатском сегменте.
Поэтому, не будет преувеличением сказать, что предпринимавшиеся в период 2000-2008 годов попытки России и стран ЦА воссоздать региональный рынок в целом потерпели неудачу. Сегодня же вероятность формирования экономического блока под эгидой РФ значительно уменьшается в связи с развитием глобального финансово-экономического кризиса, который затронет прежде всего страны со слабыми, экспортно-сырьевыми экономиками, каковыми являются практически все государства бывшего СССР. При этом характерно и то, что до сих пор РФ и государствами ЦА не сформулировано сколько-нибудь стройной и продуманной системы стратегических отношений друг с другом, подразумевающей наличие общих долгосрочных экономических интересов и готовность жертвовать ради них краткосрочными.
Данный вывод дополняется другим, не менее важным положением, что Россия и государства региона выказывают полную неспособность полноценно «вписаться» в глобальные мирохозяйственные связи. Это связано не столько с нежеланием мировых экономических центров силы (США, Евросоюз, АТР, Китай и др.) «разговаривать на равных» с РФ и ЦА по вопросам межгосударственного экономического взаимодействия, сколько с тем, что Россия и Центральная Азия не стремятся к максимальному использованию своего совокупного экономического потенциала. Хотя даже беглый взгляд на географическую карту позволяет утверждать, что консолидированный ресурсно-экономический потенциал РФ и ЦА дает им уникальный шанс создать мощную и самодостаточную региональную экономическую систему, которая к тому же была бы способна стать одним из самостоятельных мировых экономических центров силы, втянув в зону своего влияния и остальные постсоветские государства.
В пользу вышеуказанного утверждения свидетельствует тот факт, что еще в недалеком советском прошлом (середина 1970-х годов) тесно интегрированный общесоюзный народнохозяйственный комплекс СССР составлял по советским оценкам около 20%, а по западным оценкам – около 15% мировой экономики, хотя население СССР тогда составляло менее 5% от мирового. Эти цифры говорят сами за себя (даже если принять западные оценки) и, как представляются, отражают действительность (Западу не было смысла преувеличивать «экономический вес» СССР). Сегодня же «экономический вес» всего СНГ составляет менее 3% от мировой экономики при доле населения порядка 4,6% от мирового.
Учитывая вышеизложенное, представляется, что наиболее удачным шансом для РФ и ЦА могла бы стать не пресловутая глобализация – интеграция с глобальными игроками, Западом в целом или другими экономическими центрами силы, где Россию и ЦА явно никто не ждет на условиях равноправных партнеров, а формирование эффективного общего рынка путем реабилитации экономических связей между национальными хозяйственными комплексами. Как представляется, именно это могло бы позволить РФ и странам ЦА на начальном этапе преодолеть экспортно-сырьевую ориентацию своих экономик и выйти из набирающего обороты кризиса с наименьшими потерями, а на последующих этапах – занять достойное место в мировой экономике (и, соответственно, политике).
Степень готовности РФ и ЦА к региональной экономической интеграции и основные причины ее «пробуксовки»
Сегодня РФ и ЦА еще не готовы к экономической интеграции, о чем свидетельствует и фактическое отсутствие общего экономического пространства в рамках ЕврАзЭС. Главной причиной неготовности РФ к полномасштабному взаимодействию с ЦА является проводимая Москвой форма экономической политики, которая, к сожалению, не учитывает традиционных экономических интересов и партнеров, а, по сути, игнорирует специфические геоэкономические условия развития страны. Как следствие, все это ведет к тому, что не задействуется потенциал экономического сотрудничества в СНГ, включая с ЦА.
Вместе с тем, справедливости ради следует отметить, что с избранием в 2000 году президентом РФ В.Путина начался некоторый пересмотр прежней стратегии экономического развития России в сторону региональной интеграции. Благодаря этой политике удалось осуществить ряд точечных действий по формированию принципиально нового геоэкономического поля притяжения России, в котором, помимо прочих государств, оказались также центральноазиатские страны. Речь идет о Таможенном союзе, в дальнейшем трансформировавшемся в ЕврАзЭС (участники: РФ, Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Белоруссия, позднее – Узбекистан, который однако приостановил свое членство в конце 2008 года; наблюдатели: Армения, Молдавия, Украина), реанимации некоторых межгосударственных многосторонних экономических структур в рамках СНГ, формирование т.н. «газового альянса» (РФ, Казахстан, Туркменистан, Узбекистан) и т.д. К этому следует также добавить попытки руководства РФ создать Единое экономическое пространство (ЕЭП, с участием РФ, Белоруссии, Украины и Казахстана). Все это вместе взятое, вкупе с активизировавшимися двусторонними экономическими контактами, безусловно, несколько замедлило развитие центробежных тенденций на постсоветском пространстве в целом и в системе государств-членов ЕврАзЭС в частности, однако ни в малейшей степени не привело к более значительным прорывам в развитии региональной интеграции, равно как и к заполнению Россией геоэкономического вакуума на постсоветском пространстве, включая в ЦА.
Страны Центральной Азии, в свою очередь, во многом по объективным причинам вынуждены проводить многовекторный внешнеэкономический курс, балансировать между различными внешними силами, не имея четкой ориентации для собственного внешнеэкономического развития. Это связано прежде всего с чрезвычайной слабостью экономик стран ЦА, их несамодостаточностью, жесткой зависимостью от внешних связей. К тому же все это усугубляется экономико-географической изоляцией ЦА и полным отсутствием интеграции внутри самого региона.
В результате, процесс российско-центральноазиатской экономической интеграции идет преимущественно в русле политико-пропагандистской риторики, а в РФ и ЦА все больше растет скептицизм и разочарование в эффективности ЕврАзЭС, что в свою очередь, разрушает надежду данных стран на перспективы совместного комплексного экономического развития. Ярким показателем этого является то, что Узбекистан, вступив в ЕврАзС в 2006 году, уже в конце 2008 года стал демонстрировать желание покинуть данную Организацию, а Туркменистан по-прежнему скептически относится к интеграционным институтам на постсоветском пространстве.
Причем основную ответственность за фактический провал экономической интеграции в рамках ЕврАзЭС объективно несет Россия, так как, учитывая масштабы экономик, только РФ может и способна стать локомотивом данной интеграции. Однако в России, по-видимому, считают, что экономическая интеграция на постсоветском пространстве должна осуществляться в рамках неолиберальной модели развития под влиянием т.н. рыночных механизмов. Более того, при анализе системы действий РФ с 2000 года складывается впечатление, что Москва, с одной стороны, стремится построить эффективный региональный рынок в СНГ, а с другой – сохранить открытость мировой экономике каждого участвующего государства. То есть совместить два стратегических курса: на глобализацию и на регионализацию.
В итоге, представляется, что неготовность России и стран ЦА к экономической интеграции в значительной степени определяется своеобразным «замкнутым кругом».
С одной стороны, в настоящее время Россия и центральноазиатские государства остаются открытыми для мировой экономики, но при этом практически неконкурентоспособны на мировом рынке и не защищенными от вызовов глобализации, поскольку торгуют не технологиями, как таковыми, и даже не продукцией с высокой нормой добавленной стоимости, а сырьем. Ясно, что государства, занимающиеся в основном экспортом своих природных богатств, объективно абстрагируются от идеи и принципов региональной интеграции. Это означает, что пока эти страны в экономическом отношении «стоят на коленях», они не представляют существенного интереса друг для друга, если, конечно, речь не идет о взаимоотношениях стран-экспортеров и стран-потребителей сырьевых ресурсов. В этих условиях сырьевые государства, помимо прочего, являются прямыми конкурентами на профильных рынках.
С другой стороны, «встать с колен» и успешно противостоять вызовам глобализации Россия и государства ЦА смогут только при условии создания эффективного регионального блока. Свидетельством этому является то, что за 17 лет постсоветского развития ни одна постсоветская страна (даже в условиях благоприятной конъюнктуры мировых цен на сырьевые ресурсы) не смогла создать конкурентоспособной и сбалансированной экономики, эффективно вписаться в глобальную экономическую систему. Вероятность же этого в условиях мирового финансово-экономического кризиса представляется приближающейся к нулю. Причем весьма показательно то, что процессу российско-центральноазиатской экономической интеграции методично, организованно и целенаправленно ни одна страна мира, да и в целом никакие внешние силы пока не противодействуют. Как представляется, большинство разговоров на темы «внешнего заговора» или «организованного противодействия» России/интеграции на постсоветском пространстве на самом деле в большей степени являются лишь удобным оправданием допущенных стратегических ошибок и просчетов, противоречивости и непоследовательности политических усилий в направлении интеграции. В целом это отражает отсутствие четкой и продуманной концепции интеграции, наводит на мысль, что неуспех данного процесса во многом связан лишь с одной и все той же причиной: принципиальной несовместимостью для России и ЦА (да и других постсоветских стран) на данном этапе двух стратегических курсов – на глобализацию и регионализацию.
В целом, даже простое приближение к затрагиваемой теме (не говоря уже о глубоком анализе экономических и иных тенденций, включая конкретные цифры и факты, что отражено в серии предыдущих публикаций по проблемам взаимодействия РФ и ЦА) показывает, что для защиты от негативных воздействий глобализации России и центральноазиатским странам, следовало бы на время отказаться от масштабной интеграции в мировое хозяйство и договориться о собственном, общем рынке. Этот рынок на начальном этапе должен функционировать достаточно автономно (не путать с изоляцией) от мировой хозяйственной системы. Это идет вразрез с догмами неолиберальной экономической модели, в рамках которой сегодня развивается Россия и ряд стран региона, но именно этот путь на данном этапе видится наиболее эффективным и оптимальным.
Выбор данного пути объективно определен специфическими геоэкономическими условиями России и ЦА, значительно отличающимися от условий глобального рынка.
Специфика геоэкономических условий России
Климат
В силу продолжительной холодной зимы организация любого производства в РФ, включая добычу сырья, строительство производств и осуществление связанной с этим деятельности является крайне капиталоемким, требует значительно больших затрат, нежели в других странах. Достаточно сказать, что по оценкам ряда западных экспертов на 1 единицу ВВП в России расходуется энергии в 5-6 раз больше, чем в европейских странах и в 12-16 раз больше, чем в США и Японии.
Территория и расстояния
Наряду с суровым климатом, негативное воздействие на эффективность экономики оказывают большие сухопутные расстояния между экономическими субъектами, а также ограниченность доступа РФ к основным морским коммуникациям, неразвитость морского торгового флота. Россия объективно проигрывает в глобальной экономике по транспортным издержкам. В силу географического расположения РФ подавляющее большинство грузов перевозится по суше (железные и автомобильные дороги, трубопроводы и т.д.). Причем, в условиях глобализации фактор огромных сухопутных расстояний существенно подрывает конкурентоспособность экономики, увеличивая тем самым себестоимость продукции.
Высокое налогообложение
Россия вынуждена поддерживать высокий уровень налогообложения. Все статьи бюджетных расходов в РФ – содержание работников бюджетной сферы, вооруженных сил, финансирование заказов для ВПК и т.п. превосходят аналогичные показатели многих государств мира в десятки раз.
Отток капитала
Неконкурентоспособность российской экономики в условиях глобализации в силу изложенных выше факторов стала причиной массового оттока капитала из страны. К примеру, по признанию Г.Грефа, в 1990-е гг. ежегодный вывоз капитала из РФ оценивался в 20-25 млрд. долларов США. Эта тенденция во многом сохраняется в настоящее время. Причем особенно ускорился отток капитала из России с октября 2008 года. Катализатором данного процесса стало развитие глобального финансово-экономического кризиса и во многом связанное с ним резкое падение мировых цен на углеводороды (именно высокие цены на углеводороды играли ключевую роль в обеспечении экономического роста в РФ и наполнения российского бюджета в период президентства В.Путина). В результате инвесторы массово сбрасывают акции российских компаний и выводят капитал из России. Так, по информации Центрального банка России золотовалютные резервы РФ в ноябре 2008 года уменьшились на 28,86 млрд. долларов (с 483,76 до 454,9 млрд. долларов), а в первую неделю декабря – на 17,9 млрд. долларов (с 454,9 до 437 млрд. долларов).
Инвестиционная непривлекательность
В связи с вышеизложенными моментами можно констатировать, что российская экономика является крайне затратной. Поэтому РФ на глобальном рынке не может стать местом извлечения максимальной выгоды от капиталовложений в ее экономику. По этой причине внешние инвестиции в российскую экономику не идут в таких объемах как они идут в другие страны. Вкладчики капиталов хорошо осознают, что огромное по размерам хозяйство РФ способно «проглотить» сотни миллиардов долларов, не дав ожидаемой финансовой прибыли. При этом даже добыча сырья в РФ не представляет сегодня так широкого рекламируемого в самой РФ интереса для иностранного бизнеса. Все виды минеральных ресурсов можно извлечь в той же Африке, Южной Америке или Австралии, где их себестоимость много ниже.
Даже перспективы нефте- и газодобычи в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке пока представляются туманными. Данные регионы не освоены, а тяжелейшие климатические условия и практическое отсутствие там транспортной и промышленной инфраструктуры потребуют гигантских инвестиций, отдача от которых будет очевидно нескорой (да и то при условии устойчиво высоких мировых цен на нефть, что в условиях нестабильности глобальной экономики маловероятно).
Истощение энергетического потенциала
Имеются основания утверждать, что РФ «держится» на мировом рынке за счет жесткой эксплуатации и недофинансирования энергетического сектора экономики. На протяжении постсоветского периода российский энергосектор эксплуатируется на износ. Государство, владея контрольным пакетом акций РАО «ЕЭС России», фактически вынуждало энергетиков снабжать предприятия (главным образом, экспортеров сырьевых ресурсов) сверхдешевой электроэнергией. Подобная практика де-факто привела к износу основных фондов бывшего РАО. По оценкам российских экспертов, средний уровень износа оборудования электростанций, обеспечивающих порядка 73-75% и 17-18% энергопотребностей страны, достигает 55-60%. Ситуация в атомной энергетике несколько более благоприятная, хотя и не снимает остроты вопроса по отрасли в целом, так как АЭС производят не более 7-8% потребляемой в стране электроэнергии. По оценкам российских экспертов, для избежания энергетического кризиса необходимо изыскать не менее $50 млрд., чтобы вывести из эксплуатации порядка 80 ГВт устаревших и изношенных мощностей (около 50% всей энергетики страны), ввести не менее 120 ГВт.
Демографический кризис
Российские специалисты констатируют, что официальная статистика РФ существенно занижает показатели вымирания постоянного населения. По некоторым расчетам, начиная с 1995г., численность коренного населения РФ уменьшается примерно на 1,05% (1,12 млн. чел.) ежегодно. Уровень депопуляции населения превосходит аналогичный показатель западноевропейских стран более, чем в 10 раз. Большую опасность представляют такие факторы, как старение населения, рост алкоголизма и наркомании среди молодежи, детская смертность и др. И очевидно, что эти проблемы не преодолены, да и не могут быть преодолены в краткосрочной перспективе, даже при наличии грамотной программы действий.
* * *
В целом, экономика РФ сегодня слабеет на глазах, что выражается в развитии инфляционного процесса, кризиса ликвидности в финансовой сфере, а также росте безработицы, уменьшении объемов производства. Весьма показательным индикатором резкого снижения деловой активности в России является заявление В.Путина (декабрь 2008 года) о том, что Россия вынуждена сократить на 50% квоту для иностранной рабочей силы (хотя еще летом 2008 года Россия остро нуждалась в таковой). В итоге, учитывая все перечисленные выше моменты, есть все основания для вывода о том, что курс на полномасштабную интеграцию России в мировую экономику терпит очевидное поражение. Можно предположить, что на нынешнем этапе наиболее перспективным направлением внешнеэкономической стратегии РФ могло бы быть не участие в «мировом проекте глобализации экономики», а сосредоточение на региональных проектах, одним из которых могло бы стать создание общего рынка РФ-ЦА. Нет сомнений, что, фактически, бросив в начале 1990-х гг. центральноазиатский регион, Россия совершила стратегическую ошибку, лишившись не только традиционных партнеров, но и жизненно важного для своих интересов пространства (в первую очередь, по компенсации своих же относительно невыгодных геоэкономических условий).
Специфика геоэкономических условий Центральной Азии
РФ и государства ЦА в геоэкономическом отношении представляют собой «сообщающиеся сосуды», а по «набору проблем» похожи друг на друга. Отдельные факторы и моменты, определяющие принципиальную неконкурентоспособность российской экономики на мировом рынке в условиях глобализации, в общем-то присущи и центральноазиатскому сообществу. Страны ЦА унаследовали от СССР огромную социальную сферу и вынуждены поддерживать ее «на плаву». Следствием этого является объективно вынужденное высокое налоговое бремя, существенно превышающее аналогичный показатель развивающихся стран. Это также снижает конкурентоспособность центральноазиатских государств на мировом рынке. Более того, республики ЦА проигрывают странам, имеющим выход к морю, что ухудшает инвестиционный климат первых.
Однако геоэкономические условия региона в целом выглядят намного благоприятнее российских условий. Государства ЦА обеспечивают более высокую отдачу капиталовложений в реальный сектор экономики, предоставляя для РФ, по сути, уникальную возможность решения большого комплекса проблем, начиная от модернизации энергетики до освоения природных ресурсов Сибири и Дальнего Востока. Тем более, Центральная Азия является для российского бизнеса фактически безальтернативным местом для эффективного вложения капитала, т.к. в «дальнем зарубежье» все экономически выгодные регионы освоены западными ТНК, и у российских деловых кругов нет шансов конкурировать с ними.
Более благоприятный климат
По своим климатическим условиям южная часть Центральной Азии (и особенно территории, расположенные южнее 42-ой параллели – отдельные области южной части Казахстана, большая часть Узбекистана, вся территория Кыргызстана, Таджикистана и Туркменистана), имеет несомненные преимущества перед РФ. Продолжительность зимнего периода здесь не превышает 1-1,5 месяца. При этом зима гораздо теплее российской. Средние температуры самого холодного месяца (января) колеблются от +1оС до +4оС, самого теплого месяца – от +28оС до +32оС, а среднегодовые значения температур составляют порядка +17оС - +20оС. Данные показатели на 15-20 градусов выше, чем в РФ. Это позволяет сразу же без больших капиталовложений поднять прибыльность любого производства в несколько раз за счет кардинального сокращения расходов на энергоресурсы и капитальное строительство.
Более низкие транспортные издержки
Поскольку ЦА изолирована от морских коммуникаций, то транспортировка грузов здесь осуществляется наземным транспортом, как и в РФ. Однако все экономические субъекты региона, в отличие от РФ, расположены компактно. Расстояния между ними исчисляются в десятках или в сотнях километров, а не в тысячах, как в РФ. Это объясняется тем, что большая часть ЦА представляет собой пустыни или горы, вследствие чего все основные населенные пункты располагаются компактно, в предгорьях-оазисах.
Кроме того, в условиях сухого жаркого климата эксплуатация транспортной инфраструктуры на юге ЦА стоит гораздо дешевле, чем в РФ. И, соответственно, стоимость строительства транспортных коммуникаций здесь также ниже, чем в России. Важно также, что Центральная Азия расположена ближе, чем Россия, к южным морям. Следовательно, в условиях единого экономического пространства «РФ-ЦА» (в отсутствии таможенных пошлин при пересечении границ) материальное производство в регионе станет еще рентабельнее.
Более высокая инвестиционная привлекательность
ЦА располагает практически всеми видами природных ресурсов, какие есть в РФ, а также собственными энергоносителями. На территории региона сосредоточено более половины экономически доступных полезных ископаемых бывшего СССР. В частности, в недрах Туркменистана и Узбекистана находится около 50% запасов природного газа всего СНГ. Причем, добыча газа в условиях сухого жаркого климата гораздо дешевле и легче, чем, например, в Заполярье. Представляется, что именно центрально-азиатский газ в перспективе будет востребован Россией, как минимум, для его переправки в Европу, а также использования для собственных нужд в условиях модернизации национальной газовой отрасли.
Вместе с тем хотелось бы особо подчеркнуть, что межгосударственное экономическое взаимодействие, основанное исключительно на добыче энергоресурсов, выглядит, по меньшей мере, некорректно. В последнее время в политологической и экономической литературе наблюдается буквальный бум на освещение вопросов, связанных с центральноазиатскими углеводородами. Во многих публикациях экономическая да и политическая значимость ЦА, как правило, оценивается под углом зрения ее нефтегазовых запасов. Создается впечатление, что будто ничего другого примечательного в экономике региона не существует.
Вместе с тем, как известно, в бытность СССР ЦА (в советское время регион назывался Средняя Азия и Казахстан) традиционно являлась стратегической базой союзной цветной металлургии. Суммарные запасы руд цветных металлов (хром, молибден, вольфрам, медь, свинец, цинк, ванадий, алюминий, марганец, кобальт, никель, кадмий, ртуть, сурьма, висмут, олово, алюминий, уран) в пяти центральноазиатских республиках составляют около 62% от запасов бывшего СССР и примерно в 2,2 – 2,5 раза превосходят аналогичные запасы на территории РФ.
С учетом того, что население ЦА примерно в 3 раза меньше российского, можно утверждать, что по объемам запасов вышеуказанных ресурсов, отнесенных на душу населения, регион в 6-7 раз превосходит РФ. Причем, себестоимость их освоения в разы ниже, чем в России. Не случайно, что в разгар «холодной войны», когда было решено изготавливать тысячи ядерных боеголовок, в Узбекистане в кратчайшие сроки был возведен промышленный гигант – Навоийский горно-металлургический комбинат, да и сам город Навои.
Кроме того, центральноазиатский регион во все времена был главным поставщиком сырья и полуфабрикатов для текстильной и легкой промышленности республик СССР. Такие виды сырья, как хлопковое волокно, шерсть, шелк, каракуль в советский период производились исключительно в ЦА.
В целом Центральная Азия превосходит Россию по многим видам стратегического промышленного сырья. Но главное состоит в том, что организация производства на территории региона стоит дешевле, чем в России.
Демографический потенциал
Демографическая ситуация в ЦА более благоприятная, нежели в РФ. Население региона растет, оно в среднем молодо и, как говорят демографы, «продолжает молодеть». По данным ООН, доля молодого населения (моложе 24 лет) в Узбекистане составляет 57%, Таджикистане – 61%, Туркменистане – 56%, Кыргызстане – 53%, Казахстане – 43%.
С учетом неблагоприятной демографической ситуации в РФ, европейские районы России вряд ли будут в состоянии освоить огромные пространства Сибири и Дальнего Востока. Тем более, что после завершения нынешнего глобального экономического кризиса (сроки полного преодоления данного кризиса пока неясны) российская экономика выйдет явно ослабленной по сравнению даже с ее нынешним состоянием. В этом плане страны ЦА представляют для российского капитала единственный и безальтернативный источник трудовых ресурсов. Причем, что особенно может быть ценно для РФ, многие, если не большинство граждан центральноазиатских государств являются русскоговорящими, поэтому, в отличие от мигрантов из других стран, языкового барьера с гражданами РФ у них не будет.
* * *
В целом, в случае создания жизнеспособного экономического союза «РФ-ЦА» можно будет в короткий срок (около 10 лет) накопить финансовый потенциал, объединить финансовые и демографические ресурсы и, опираясь на восстановленный консолидированный промышленный потенциал РФ и ЦА, совместными усилиями «поднять Сибирь и Дальний Восток».
В настоящее время в широко разрекламированных публикациях ряда американских экспертов (в частности, К.Гедди и Ф.Хилл – сотрудников Института Брукингса (США), работающих по геоэкономическим проблемам России) красной нитью проходит мысль о том, что России необходимо геоэкономически «сжаться», то есть – оставить Сибирь и Дальний Восток, сосредоточив экономику только в европейской части страны. Однако данная «рекомендация» представляется совершенно неприемлемой.
Поэтому предлагается альтернативная рекомендация: России нужно экономически осваивать Сибирь и Дальний Восток, но совместно с центральноазиатскими государствами в рамках автономного общего рынка на взаимовыгодной основе. Другими словами, России целесообразно идти в Сибирь и на Дальний Восток вместе со странами и народами Центральной Азии. В противном случае, опираясь только на собственные силы, Россия рискует «надорваться» в попытках «создать высокоразвитую северную цивилизацию в Сибири и на Дальнем Востоке» – «Русскую Калифорнию» (данная идея, например, хорошо отражена в брошюре Ю.В.Крупнова «Солнце в России восходит с Востока» Москва, 2007 год).
Заключение
Все попытки РФ и ЦА интегрироваться в глобальную экономику, осуществленные за годы после распада СССР, убеждают, что ни России, ни государствам Центральной Азии не остается больше надежд на «чудо», называемое некоторыми романтическими экономистами «экономическим выздоровлением» или неким «хозяйственным прорывом». Попытка России и стран ЦА осуществить модернизацию своих экономик за счет прямых иностранных инвестиций потерпела неудачу. Рассчитывать на это в будущем, в условиях кризиса и посткризисного восстановления глобальной экономики, было бы, по крайней мере, наивным. Очевидно, что ресурсный и промышленный потенциал РФ и центральноазиатских республик имеет и должен иметь значение, прежде всего, для них самих, а не для мирового рынка. По этой причине России и государствам Центральной Азии на данном историческом этапе предпочтительно сконцентрироваться на региональной интеграции, не отвлекаясь на далекие от их реалий «глобальные проекты».
Безусловно, идея российско-центральноазиатского единения не является новой. На пространстве СНГ предпринимались неоднократные попытки восстановить разрушенные в начале 1990-х гг. хозяйственные связи путем развития двусторонних отношений и создания различных интеграционных объединений (Союз Россия-Белоруссия, Центрально-Азиатское экономическое сообщество, Организация Центрально-Азиатское сотрудничество, ЕврАзЭС и т.д.). Однако, экономическая эффективность всех этих структур, впрочем, как и самого СНГ, более чем сомнительна.
Как представляется, общий рынок РФ и центральноазиатских стран будет эффективно функционировать в том случае, если производимая на нем продукция будет защищена от конкуренции с аналогичными товарами мирового рынка путем высоких импортных пошлин, а вывоз сырья за рубеж будет сдерживаться высокими экспортными пошлинами. Но это возможно только при условии согласованной таможенной политики РФ и стран ЦА по основным видам сырья и конкретным группам товаров. Не менее важной представляется также скоординированная, но разумная протекционистская политика по отношению к собственным производителям, а также согласованная монетарная политика. РФ и государствам ЦА, если будут соответствующие политические предпосылки, предстоит согласовать такие фундаментальные макроэкономические параметры, как допустимые уровни инфляции и бюджетного дефицита. Следующим шагом, очевидно, должно стать создание общих органов статинформации. Скорее всего, они не затронут суверенитет какой-либо из стран, т.к. не будут обладать властными, наднациональными полномочиями. Но эти структуры призваны обеспечивать объективной информацией о том, где, сколько и что производится на общем рынке РФ-ЦА.
От общего рынка Россия и Центральная Азия выиграют в плане увеличения занятости населения, роста собственного промышленного производства, сельского хозяйства, экономии золотовалютных средств. У России имеется удачный шанс восстановить свой хозяйственный потенциал, совершив экономический (технологический) прорыв путем реальной интеграции с государствами ЦА.
Но, как уже отмечалось выше, общий рынок «Россия – Центральная Азия» на первом этапе должен функционировать автономно от глобального. РФ и странам региона необходимо на время отказаться от стратегической концепции «интеграция в мировое сообщество» в пользу альтернативной концепции: «формирование евразийского рынка и выстраивание эффективных механизмов взаимодействия данного рынка с глобальным рынком». Причем разработка данных механизмов должна уже сейчас стать предметом самых серьезных междисциплинарных исследований на многостороннем уровне.
Формирование общего рынка «РФ-ЦА», в том числе в виде циркулирующих товарно-денежных потоков между странами данной зоны, придаст мощный импульс хозяйственному развитию всего постсоветского пространства. В противном случае, если Россия и страны региона в данном плане и дальше не будут ничего предпринимать, то их экономики не только не «встанут с колен», но и с высокой долей вероятности «рухнут лицом вниз». Нынешний глобальный финансово-экономический кризис может стать только лишь катализатором данного процесса.
Поэтому, как представляется, Россия и страны ЦА крупно выиграют, если начнут развивать процесс геоэкономического сращивания осколков единого экономического пространства бывшего СССР, не дожидаясь опасного обострения системного кризиса, признаки которого уже наблюдаются. При этом будущий общий рынок «Россия – Центральная Азия» должен оказаться значительно более эффективной экономической системой, нежели бывший СССР. Только в этом случае он будет жизнеспособен.
Речь, разумеется, не идет о восстановлении СССР – это невозможно, по определению. Речь идет о разделении труда в рамках общего рынка, где каждое государство будет само «зарабатывать деньги», а не просить их из Центра, как это имело место в бытность СССР. Экономическая интеграция между РФ и ЦА будет соответствовать также «духу времени» в контексте регионализации мирового рынка. Это является объективным процессом, т.к. ведет к снижению себестоимости продукции, поскольку в зонах свободной торговли полностью или частично устраняются различные препятствия для движения товаров и капиталов. Вот именно в этом ключе и подготовлена данная, предлагаемая вниманию читателей, статья. В ней проводится одна основополагающая мысль: сегодня, как никогда ранее, России и государствам Центральной Азии следует не «рваться» в мировое экономическое пространство, а форсированными темпами создавать собственный общий рынок, к которому, думается, со временем начнут присоединяться и другие заинтересованные страны.
Пока же все изложенные рекомендации – это лишь «благие пожелания», идущие в разрез с основными тенденциями и соответственно наиболее вероятными сценариями развития отношений на постсоветском пространстве, включая в системе «Россия – Центральная Азия»...