«Для политика очень нужна честность. Нужна вдвойне, потому что от его действий зависят судьбы людей, а порой - и судьбы страны», - эти слова Герхард Шредер произнес в Ганновере в 1990 году, когда еще начинал бороться за пост министра-президента Нижней Саксонии. Тогда многие пророчили ему поражение не только на этих выборах, но и провал политической карьеры вообще. И промахнулись. Через несколько лет он стал главой правительства земли Нижняя Саксония и, и быстро увеличивая политический авторитет, уже в 1998 году становится федеральным канцлером ФРГ.
В чем заключается феномен этого человека, сумевшего и вот уже не один десяток лет продолжающего оставаться в плеяде самых авторитетных политиков не только в немецкой, но и в мировой иерархии? Die Welt когда-то написала, что «серьезным запевом в его политической карьере стало происхождение и то упорство, с которым Шредер вырывался из бедности и безызвестности». Своего отца, обер-ефрейтора вермахта Фрица Шредера, погибшего на восточном фронте, ему не довелось увидеть. Мать, работая уборщицей, одна растила пятерых детей, и Герхард в 14 лет вынужден был бросить школу и уйти работать, чтобы помогать матери. И далее все его шаги - стали доказательством умения ставить цели и добиваться их выполнения.
Женщины и галстуки
Впечатляющим является уже даже то, что именно ему удалось прервать шестнадцатилетний политический галоп лидера христианских демократов Гельмута Колля, имевшего перед страной огромные заслуги. Достаточно лишь вспомнить объединение Германии и евроинтеграцию, локомотивом которой стал франко-германский союз. Шредер явился и одним из пионеров прорыва на мировую политическую авансцену молодой и дерзкой поросли социал-демократов. Это поколение Клинтона, Квасьневского, Блэра. Им, молодым европейским политикам, нравились не скованные условностями отношения. Они ввели в обиход неформальные формы общения - «встречи без галстуков», разговоры на рыбалках и в салонах яхт без прессы и протоколов.
Разбавили они политику и гламуром. История Билла с практиканткой, шум вокруг любовных похождений пана Квасьневского и тиражированное прессой и двусмысленно мотивированное представление Блэром общественности своего приятеля. А Шредер терпеливо прощал бурно обсуждаемые прессой «амурные приключения» своего вице-канцлера и главы МИДа Йошки Фишера. Правда, и сам он не был монахом. Похоже, эти ребят понимали: власть и любовь весьма интересные занятия. Понимали, что, в принципе, второе может быть полезно для достижения первого.
После вторичного избрания Шредера канцлером немецкие газеты писали, что Герхард вполне деловито и умело снял сливки со своей love story. На такой вывод их толкнуло то, что именно в период предвыборной компании Шредер расстался со своей третье женой и вступил в брак с журналистской Дорис, которая была почти на 20 лет младше его. «Пустив в ход все свое мужское обаяние, он легко затащил немецких избирательниц в кабины для голосования, а красавицу Дорис и того хуже - в законный брак», - писали журналисты.
Злословили газеты и по поводу того, что канцлер «превратил кабинет министров в дом моды». Действительно, именно при Шредере начало уделяться особое внимание внешности немецких политиков. Тон задавал канцлер: он появлялся только в безупречно сидящих костюмах и самых модных рубашках, а расцветки его галстуков сразу становились востребованными не только в министерских кабинетах, но и во всей стране.
Ужин «У Филиппа»
Аналитиками и историками зафиксировано много действий Шредера, которые серьезно влияли на погоду в европейской и мировой политике и мощными блоками ложились в фундамент его авторитета. Восемь лет назад Берлин и Париж серьезно повздорили. Возможно, впервые так серьезно после Второй мировой войны. На саммите Европейского союза в Ницце тогдашний президент Франции Жак Ширак и канцлер ФРГ Герхард Шредер не скрывали от публики своих разногласий по поводу того, как должен развиваться ЕС, и франко-германская ось, на которой держалась вся Европа, едва не сломалась.
Антанту удалось восстановить 31 января 2001-го за состоявшимся по инициативе немецкого канцлера ужином в ресторане «У Филиппа» в эльзасской деревушке Блесхайм. Встреча прошла без всякой подготовки и не по протоколу. Говорят, что во время звонка Шираку канцлер сказал: «Приезжайте - поужинаем. У меня есть прекрасное блюдо, которое вам понравится». Каковым было «блюдо», предложенное Шредером, неизвестно, но лидеры двух стран общий язык нашли. Той «посиделкой» был запущен «блесхаймский процесс» - регулярные, раз в два-три месяца, франко-германские встречи на высшем уровне. С 2001 года французский президент и канцлер Германии собирались «без галстуков» и без повестки дня более трех десятков раз. И хотя самые важные вопросы в ЕС принимаются консенсусом всех государств-членов, вне всякого сомнения, многие ключевые решения зарождались именно на блесхаймских встречах. 
Именно при Шредере впервые был поднят бунт на «корабле североатлантистов». При нем ФРГ сделала первый шаг на уравновешивание влияния Вашингтона и отказа от планов войны с Ираком. Это было открытое выступление против США, положившее начало не только для политической безопасности Германии, но и вовлекшее в эту политику и ряд других Западно-Европейских стран.
В своей автобиографической книге «Решения. Моя жизнь в политике», Шредер пишет, что политика - это высшая математике и в ней надо уметь считать. И это не просто слова - он много раз доказывал, что умеет это делать. После поражения социал-демократов на земельных выборах в 2004 году Шредер инициировал парламентское голосование о доверии к правительству, имея цель проведение досрочных выборов. Тогда многие - и в рядах его однопартийцев - посчитали это катастрофической ошибкой.
Немецкая пресса заполнилась карикатурами, в которых канцлер изображался как самоубийца. О нем говорили исключительно как о неудачнике, который через несколько месяцев уйдет в политическое небытье. Но Шредер умеет считать и использовал тогда принцип, который хорошо известен в шахматах: отдать, чтобы найти. И, казалось бы, проигранную партию лидер немецких социал-демократов хотя и не выиграл, но свел вничью.
На выборах в 2005 году христианские демократы опередили партию Шредера всего лишь на 0,9 %. Для той ситуации это было больше, чем победа. От предложения Ангелы Меркель войти в правительство Шредер отказался, но сделал еще один ход, который дал возможность социал-демократам иметь рычаг мощного политического влияния как на внутреннюю, так и на внешнюю политику - пост вице-канцлера и главы внешнеполитического ведомства занял его ученик и верный последователь Франк-Вальтер Штанмайер.
Российские аспекты
Но, пожалуй, самой значимой составляющей деятельности Герхарда Шредера является его роль в выстраивании внешней политики ФРГ в российском аспекте. Ведь заняв пост федерального канцлера в 1998 году, он унаследовал от Гельмута Коля и его «российскую» политику, направленную на предотвращение хаоса в России, одергивание Москвы и ниспослание ей «рецептов» западной демократии.
Шредер одним из первых среди первых лиц западных политиков понял, что Россия будет становиться все более полноценным участником мировой глобальной политики и стал активно действовать в направлении развития взаимоотношений с Москвой. Уже в первые годы своего пребывания в должности главы правительство он определил и назвал главные направления такого взаимоотношения. «Мы должны интенсивно сотрудничать на четырех уровнях: на уровне гражданских обществ наших стран, в области экономических отношений, в сфере европейской политики и на международной арене», - писал он в статье «Россия и Германия: лейтмотив сотрудничества». И это были не просто декларации. Во многом, благодаря Шредеру, Германия стала и остается ныне одним из самых ближайших западных партнеров России.
Политик и писатель Эрхард Эпплер назвавший Шредера за особое политическое чутье и цепкость political animal - то есть «политическим зверем», - пишет, что «заслуга Шредера в том, что он хорошо осознает значение тесного исторического сплетения судеб Германии и России. А в этом сплетении были не только братские объятия. Это и реки крови, пролитые в жесточайших войнах. В нашей истории - и взаимное сотрудничество, и кровное родство. Наконец, наша история скреплена династическими браками, на десятилетия определявшими историю Европы, и, конечно, прививкой немецкой философии к русскому радикализму и своеволию, принесшей удивительные и устрашающие плоды ...».
Возможно и это мотивировало настойчивость канцлера в конструировании и закреплении идеи трехсторонних встреч Германии, Франции и России - временной неформальной структуры, позволявшей осуществить интеграцию России с Западом и достигнуть договоренностей между ЕС и Россией по другим геополитическим вопросам. Конечно, этому пытался мешать Вашингтон и всячески намекал Шредеру, как наиболее активно втягивающему Москву в эту «ось», что «такая практика идет во вред североатлантическому сотрудничеству».
Уже, будучи экс-канцлером, Шредер во время выступления в Колумбийском университете в Нью-Йорке, назвал политику сдерживания, проводимую США по отношении к России, ошибочной. «Без России очень трудно решать важнейшие международные задачи, - подчеркивал политик. - Это относится в равной степени и к проблеме Ближнего Востока, и к поискам решения урегулирования конфликта в Косово. Более того, нам нужна поддержка России при решении таких вопросов, как разоружение, нераспространение ядерного оружия, борьба с глобальным потеплением». Там же он отметит, что Европа и США должны в большей степени демонстрировать стремление к компромиссу в спорных с Россией вопросах.
В прошлом году, в месяцы, особенно разогретые напряжением в отношениях между ЕС и Россией, немецкий экс-канцлер произнесет: «Когда речь идет о проблеме «польского мяса», мы говорим: это не проблема Польши, это проблема ЕС. Но как только разговор касается размещения противоракетных установок, мы повторяем: это не проблема ЕС, это внутреннее дело Чехии и Польши. Так быть не должно». Он считает неприемлемой практику, позволяющую многим западным политикам оправдывать двойные стандарты идеологическими соображениями.
На уровне европейской дипломатии
В немецкой истории поведения ушедших в отставку глав правительства Шредер тоже демонстрирует «манеры», неприсущие своим предшественникам, вызывающие и восхищение и критику. Но, похоже, что он не боится второго и не преследует первое. Герхард Шредер как политик продолжает ставить перед собой непростые цели и настойчиво продвигает их в намеченном направлении.
Известно, какие сложности приходилось, да и сегодня еще приходится испытывать Шредеру в связи с его согласием на избрание в 2006 году председателем комитета акционеров компании North European Gas Pipeline Company - оператора строящегося Северо-Европейского газопровода (СЕГ). Но последний кризис с транзитом газа через Украину лишь еще раз подтвердил его прозорливость и умение стратегически взвешивать проблемы. И голоса его критиков заметно поутихли. Понятно, что эта стройка и для России является одним из стратегически важных проектов, и авторитет Шредера уже помог устранить пути многие проблемы. Например, это он сумел добиться от руководства Финляндии отмены запрета на прокладку трубопровода в их территориальных водах.
Как стало известно на прошлой неделе, экс-канцлер Герхард Шредер войдет в совет директоров ТНК-ВР в качестве независимого директора. Таким образом, это уже вторая его должность, связанная с Россией. И опять в прессе сумятица мнений. Но большинство аналитиков видят в новом назначении весьма позитивный момент и не только для Германии и России, но и для Европы в целом. Они полагают, что это дает шансы компании ТНК-ВР гораздо больше ориентироваться на внешние проекты, а не только на развитие бизнеса внутри России, и сделает возможным реализации крупных проектов непосредственно в Центральной и Западной Европе.
А директор департамента Due Diligence НКГ Александр Шток подтвердил в интервью, что «заполучив бывшего канцлера ФРГ в совет директоров, ТНК-ВР получит большую лояльность к своей деятельности со стороны российских властей. Кроме того, через тот же СЕГ, Шредер близок к руководству «Газпрома», что может дать возможность для ТНК-ВР ликвидировать угрозу с отзывом лицензии на очень выгодный для Европы проект по освоению Ковыктинского газового месторождения».
Недоброжелатели Шредера, а их у него - с лихвой, нередко утверждают, что, уйдя в отставку, он быстро растерял авторитет, которым он пользовался, будучи канцлером.
Но вот один штрих: на проходившей в минувшем году в Алматы конференции по инвестициям в Центральную Азию именно ему, немецкому экс-канцлеру, уделялось самое большое внимание и участников, и прессы, хотя там присутствовали и другие знаковые фигуры деятелей политики и экономики. В комментарии к конференции было отмечено: «Мы увидели, что этот человек - живая легенда большой немецкой политики, продолжает демонстрировать уровень идеальной европейской дипломатии. И именно это усиливало и авторитет его сопричастности к строящемуся Северо-Европейскому газопроводу, что было особо уместно на этой конференции. Во всем доминировал высокий авторитет политика».
Авторитет этот продолжает доминировать и сегодня.
Анатолий Дашкевич
Фото Reuters