Отношение Запада к России имеет тенденцию меняться точно маятник: эйфория быстро сменяется унынием, а отчаяние моментально трансформируется в надежду. Причина такой изменчивости в восприятии России состоит в надеждах самого экстравагантного свойства, которые Запад имеет склонность питать в отношении своего восточного соседа с его вошедшей в поговорку загадочной душой. Причем зачастую эти представления базируются не на прочном знании, а на принятии желаемого за действительное.
Сегодня, на фоне мирового экономического спада, Соединенные Штаты и Евросоюз надеются на «новое начало» в своих непростых отношениях с Москвой. И в надеждах Запада есть свое рациональное зерно: экономические проблемы самой России, помноженные на демократические устремления, демонстрируемые ее молодым президентом, подталкивают Кремль к проведению либерализации внутри страны и восстановлению более тесных контактов с Западом. Подкрепляет эти надежды и то, что Кремль вроде бы посылает обнадеживающие сигналы, в число которых входит и положительная реакция Москвы на последние инициативы Вашингтона, а также недавнее большое интервью президента Дмитрия Медведева газете радикальной оппозиции.
Однако не стоит, затаив дыхание, ждать в России реформ: проведению в стране серьезных перемен мешают сильные сдерживающие факторы. Так что всех тех, кто с оптимизмом смотрит на возможность изменения Россией своего курса в ближайшей перспективе, похоже, снова ожидает разочарование.
Всю постсоветскую эпоху Россия проявляла довольно прохладный интерес к интеграции с Европой. Целый ряд факторов, имеющих глубокие исторические, культурные, экономически и социальные корни, толкали путинский Кремль на проведение собственного курса. Таким образом, в России установилась своя особая социально-экономическая система, которую Путин удачно окрестил «управляемой демократией». Законы эволюции этой несуразной системы правления делают невозможным в обозримой перспективе интеграцию России в семейство демократических государств. Точно так же и расширение евроатлантических институтов представляется угрозой для провозглашенных Кремлем национальных интересов России.
Похоже, не слишком обеспокоенный разладом в системе интересов и ценностей России и Запада, Кремль ставил перед собой в последние годы две геополитические задачи. Подпитываемая беспрецедентными доходами от экспорта энергоносителей, Россия пытается позиционировать себя как независимая великая держава, не сдерживаемая никакими рамками. Кроме того, Москва стремится стать центром новой, альтернативной системы ценностей – этакой законодательницы устоев на равных с Евросоюзом или Соединенными Штатами.
Мировой экономический кризис выявил серьезные дефекты в российской системе, в частности, отсутствие системы сдержек и противовесов в работе исполнительной власти. Чрезмерная концентрация власти в руках горстки людей, похоже, мешает стране справиться с распространяющимся экономическим кризисом. Более открытая система, способствующая продвижение наиболее способных и талантливых людей, а не тех, кто лучше умеет заслужить благоволение Путина, имела бы больше шансов вызволить Россию из нынешних экономических трудностей.
В «богатые годы» гигантские доходы от экспорта энергоносителей означали, что кремлевскому руководству не надо было волноваться из-за ненадежности и закрытости созданной им системы правления. Но сегодня, когда на смену активному балансу пришел дефицит, российские правители имеют все основания озаботиться своими перспективами.
Похоже, что по крайней мере некоторые из кремлевского руководства осознают свою печальную участь и хотят найти выход из создавшейся ситуации. Так, некоторые явно готовы возобновить контакты с Западом после прошлогоднего разлада в отношениях из-за российского блицкрига в Грузии. Эта группа нацеленных на будущее людей, похоже, приступила к зондированию путей оживления кремлевской команды с целью придания ей большей гибкости.
Основной же вопрос на сегодня состоит в том, готов ли главный руководитель России – Путин – признать, что созданная им система оказалась нефункциональной. Пока не будет найден ответ на этот вопрос, Россия будет буксовать на месте. Зависимость Путина от управляемой демократии не дает правительству возможность решать задачи, которые ставит перед страной экономический кризис, поскольку Россия не может ни встать на путь демократизации, ни по-настоящему пойти по пути авторитаризма.
Демократизации мешает, несомненно, отсутствие побудительного мотива к демократическим переменам: нынешние элиты не хотят расставаться со своими привилегиями, а раздробленное общество неспособно к самоорганизации и целенаправленным коллективным действиям. Печальный же парадокс состоит в том, что из-за своей особой системы правления – за неимением лучшего термина назовем ее медведевско-путинским двоевластием – Россия в отличие от других государств авторитарного склада, подобных Китаю, не может прибегнуть и к чисто авторитарным методам для корректировки своего курса.
Дело состоит в том, что «тандемократия» Медведева-Путина не является ни демократическим разделением властей, ни эффективно действующим дуумвиратом. В условиях, когда сокращение ресурсов ведет к нарастанию соперничества между различными представителями элиты, особенности российской системы правления превращаются в фактор нестабильности.
Когда Путин назначал Медведева своим преемником, он проследил, чтобы следующий российский президент не обладал политической и организационной властью и зависел от него лично. В результате Медведев, по сути, является руководителем, не обладающим реальной силой: он не может уволить своего премьера Путина, сделав его ответственным за все нынешние проблемы России (как поступали многие авторитарные правители по отношению к своим предшественникам в прошлом), а затем попытаться провести «сверху» ряд реформ. Путин же, со своей стороны, также связан по рукам и ногам Медведевым как своим избранником на посту президента. Все это на практике ведет к образованию политического тупика, когда Москва не способна проводить хотя бы подобие согласованной политики.
В отсутствие (и фактической невозможности) реформирования политической системы России ее внешнеполитический курс остается ей под стать. Неизменными для российского руководства были и остаются идеи великодержавности. Таким образом, отношения России с Соединенными Штатами и Евросоюзом и впредь будут отмечены противоречиями, и все по причине слабости, присущей самой России.
Игорь Торбаков, старший научный сотрудник Финского института международных отношений (Finnish Institute of International Affairs) в Хельсинки.