Алексей Лихачев: «Критическая позиция США — это политический сигнал, который, как говорил Михаил Сергеевич, нам подбрасывают…»

-  Я считаю, что переговоры  России с США насчет ее членства в ВТО в последнее время лежат в сугубо политической плоскости. Дело в том, что мы, во-первых,  отдаем себе отчет в экономических интересах американского бизнеса в членстве России в ВТО, и это совершенно очевидно. Во-вторых, мы отдаем себе отчет в том, что требования, которые предъявляют нам США, я бы сказал так, не имеют количественных измерений.

Яркий пример - работа, связанная с защитой интеллектуальной собственности. Все признают, что Россия в этом направлении проделала колоссальную работу за последние шесть лет, и с точки зрения законов, и с точки зрения правоприменительной практики, и реального уменьшения рынка контрафакта.

Более того, целый ряд стран - членов ВТО, в том числе, недавно туда принятых, таким прогрессом похвастаться не могут. Тем не менее, вместо хотя бы нейтрального признания наших достижений, пусть не стопроцентных, но абсолютно видимых, на мой взгляд, мы имеем все более и более жесткую критику в этом направлении.

Второй пример связан с государственным регулированием на рынке финансовых услуг. Мы вполне аргументировано отстаиваем позицию неких ограничений, очень небольших, на мой взгляд, с точки зрения работы на российском рынке, но ведь мы реально не видим практического интереса тех же американских банков к приходу в Российскую Федерацию.

Если бы эти банки стояли в очереди и говорили: мы завтра же здесь открываемся, только вы это снимите - ну так, пожалуйста, это же дочерние банки, хоть завтра или послезавтра приходите и работайте. Это самые яркие иллюстрации.

Ну, а вечный разговор вокруг энергетических проблем и взаимоотношений на рынке энергоресурсов - мы их вели уже несколько циклов и с теми партнерами, которые действительно в этом заинтересованы  — это наши ближайшие соседи, страны Евросоюза. И мы достигли экономических договоренностей по этой теме.

Ну, а попытки некоторых представителей американского Конгресса увязать в этот блок еще некоммерческие организации и вопросы демократии - это из другого измерения пришедшая информация в этой экономической  организации. И я даже не могу себе представить, что за столом переговоров в Женеве мы вдруг начнем обсуждать политические вопросы. Хотя бы только по одной простой причине - они никакими документами Всемирной торговой организации не регламентируются.

Потому что базовые документы ВТО - это документы о международной торговле. И мы не найдем ни критерия, ни какого-то мерила, ни шаблона для определения большего или меньшего количества демократии, если даже захотим этот вопрос обсуждать, потому что в базовых документах этой темы нет. Все фундаментальные документы ВТО посвящены другим темам.

Поэтому критическая позиция США - это политический сигнал, который, как говорил Михаил Сергеевич, нам подбрасывают… Ну и зачем они нужны, такие сигналы?  Ведь ничего, кроме взаимного раздражения и у нашей, и у американской стороны поднятие в контексте внешней торговли вопросов демократии не вызывает.

Таким образом, очевидно, что эта жесткость в переговорах со стороны США  объясняется гораздо больше политическими мотивами, чем мотивами экономическими. При этом понятно, что уровень разговора уже перешел на уровень  первых лиц.

И в этой связи я даже не хотел бы как-то комментировать высказывание президента в том диалоге - очном и заочном, который он ведет с президентом США.  Я думаю, что президент видит цели и задачи, и абсолютно правильно применяет переговорный инструментарий.

- Однако Джордж Буш  уже высказывался по поводу членства России в ВТО,  заверяя, что США будут поддерживать этот процесс. Означает ли это, что если на саммите в Санкт-Петербурге два лидера эту тему затронут и договорятся о снятии всех имеющихся разногласий, то никаких экономических препятствий к членству России в ВТО не будет?

Конечно, не будет, поверьте мне. Никаких ни фундаментально базовых проблем, ни переговорных сложностей в наших двусторонних отношениях практически нет, если речь идет о ВТО. Это вопрос исключительно политической воли.