- Я думаю, что сегодня нет ясных целей во внешней политике России, и не может быть, пока мы не определимся с вопросом: кто мы, какова наша идентичность?
По человеку почти всегда можно понять и половую принадлежность, и возрастную группу. А вот с государством такой определенности сейчас нет. Бюрократии удобно говорить, что она следует во всех направлениях развития одновременно: и советском, и российском, и западном. Как это может быть?
Пока мы не определим свою идентичность, мы не сможем понять: кто наши друзья и кто наши враги, если они есть. А без этого не может быть четкой внешней политики, как и не может быть четкой внутренней политики, четкой миграционной политики, четкой демографической политики.
То есть, важнейший вопрос — нужно разобраться со своей идентичностью, со своей идеей, сказать, кто мы. И это нужно делать как можно скорее. Пока мы этого не сделаем, все остальные вопросы повисают в воздухе.
- А можно ли назвать нынешний внешнеполитический курс обобщенно, одним словом — великодержавническим?
- Я могу на это ответить коротко. Россия закончила путь экспансии. Он был блестяще реализован, но закончился в 19 веке. Дальнейшая экспансия совершенно невозможна. Мыть сапоги в Индийском океане, как призывал известный политик, это, значит, надорваться и все погубить. То есть, нужно перейти к обустройству России. Это гениально угадал Солженицын.
Важнейшая составляющая русской идеи — это переход от экспансии к обустройству страны.