Виктор Гущин: «Если возникнет <nobr>какая-нибудь</nobr> ситуация, которая вызовет массовый протест, тогда то, что планирует сделать Путин, сделает улица»

— Я воспринимаю дискуссию о «третьем президентском сроке» как не имеющую непосредственного отношения к Путину. Абсолютно уверен, Путин говорил несколько раз правду, и даже настаивал на этом, что он на третий срок избираться не собирается, хотя некоторый нюанс есть. Для того, чтобы, может быть, содействовать некоторой кампании обсуждения, он намекнул, что, может быть, я и хотел бы, но никогда на это не соглашусь. Это была его последняя фраза, и она, с моей точки зрения, абсолютно честная. Поэтому, все, что сейчас происходит, интересно только под углом зрения предыстории. А она, — эта предыстория, — сводится к тому, что по сути дела ведётся подготовка не к переизбранию Путина, а к формированию той управленческой модели, которая начнёт функционировать после его ухода с поста президента.

Президент сейчас озабочен именно тем, чтобы подготовить необходимые политические и организационные компоненты для той модели управления, которая наступит с его уходом. Причем инициативу в этом отношении он проявил сам, сначала предложив не избирать, а по сути дела назначать губернаторов, а потом дополнив это решение 122 поправками в 13 федеральных законов, связанных с выборами. По сути, эти поправки нацелены на то, чтобы последние рудименты представительной и парламентской демократии в условиях России были искоренены напрочь.

Многие по этому поводу сетуют и говорят: вот у нас движение к авторитаризму идет, и чуть ли не к возвращению к самодержавию. Я по этому вопросу занимаю абсолютно трезвую позицию, опирающуюся на то, что функциональное предназначение парламентской демократии себя уже исчерпало, причем не только в России. Оно исчерпало себя и политически, и идеологически, и функционально. Причем не только в России, а в глобальном масштабе.

В поправках, которые внесены в Думу непосредственно Путиным, подведена как бы последняя черта под принципами парламентской демократии. Перечислю первые из этих поправок, которые приходят в голову: это переход к абсолютной пропорциональной системе, то есть, выборы только от партий; это отмена возможности избираться независимо от партийной принадлежности, то есть возможность баллотироваться в депутаты федерального или регионального законодательного собрания у вас появляется только при наличии партийного спонсора; по сути дела отменены выборы по одномандатным округам; повышение барьера прохождения в Думу с 5 до 7%, а кое-где, в том числе и в Москве, даже до 10 %, что заранее отсекает всякие неструктурированные политические организации для проникновения в Думу.

Таким образом, создается совершенно, четкий и ясный механизм политического управления, который с демократией, как таковой, ничего общего не имеет. Вот это и есть подоплека того, что происходит сегодня вокруг проблемы так называемого третьего президентского срока. Речь, скорее всего, идёт вообще не о третьем сроке, а о ликвидации на будущее каких-либо ограничений для пребывания главы государства на своём посту. Объективная логика решения не об избрании, а назначении губернаторов готовит именно такое решение. Исполнительная вертикаль может действовать эффективно, если она построена по принципу назначения, а не избрания снизу, доверху.

Сама идея третьего президентского срока, повторяю, не преследует цель добиться этого именно для Путина. На самом деле, нужно подготовить как общественно-политическую, так и нормативно-правовую почву для авторитарного режима, который наступит после него.

- А кого Вы видите в качестве преемника Путина непосредственно на президентском посту?

— Есть Иванов, есть Шойгу и Грызлов. Недавно появился на политической аванссцене Якунин. Многие к числу возможных претендентов на президентский пост называют Хлопонина. Есть другие люди — в принципе все они могут занять президентское кресло. Но не это в данном случае главное. Речь идет не о личности, не о персоне, а о построении управленческого механизма, рассчитанного на реализацию утилитарно-прагматической авторитарной модели. С моей точки зрения, это могло бы быть названо мягким чилийским вариантом, который положит конец всяким демократическим, ритуально-процедурным, регламентным способам управления, позволит забыть о системе сдержек и противовесов, правах большинства, и т.д. Кто после Путина будет управлять этим механизмом — об этом сейчас я говорить не готов. Может появиться человек самый неожиданный, что называется ниоткуда, и может быть, его имя на листочке давно уже лежит в каком-нибудь дальнем ящике президентского стола.

Засвечивать сейчас эти имена и персоны, до того как с политической сцены ещё не убраны те, кто намозолил глаза, вводить их в большую политику и в тактическом, и в стратегическом, и в любом ином смысле нецелесообразно. Сначала нужно полностью зачистить политическое пространство от представителей предшествующих разрушительных этапов, а уж потом заявлять о наличии новых кадров.

- Вы сами всегда неоднократно говорили, что Россия — это страна со стихийными процессами. А создание механизма — это жестко детерминированный процесс, не предполагающий вмешательства случайных или стихийных факторов.

Я и сейчас готов повторить тоже самое. Стихийные процессы не развиваются по никому неведомым законам. Стихийный процесс обладает еще более жесткой, закономерной обусловленностью и закономерным детерминизмом, чем процессы организованные и управляемые. У нас в последние годы вообще всё появляется на свет как бы стихийно, а в итоге развитие событий оказывается зажатым в жёсткие рамки. В результате появились основания говорить о трёх реформаторских циклах. Двух разрушительных, первый с 1985 по 1991, когда разрушались основы того политического строя, при котором мы жили, второй — с1992 по 1998, когда разрушалась социально-экономическая база страны и система планово-административного управления. Когда Путин пришёл к власти, начался третий цикл — имитационный. Это случилось вовсе не по воле Путина, а по запросу времени. Поскольку, после двух разрушительных циклов, перейти к третьему, — созидательному, — невозможно. На долю Путина, в результате, выпал ещё один семилетний цикл. В своей последней книге я назвал этот период так: «Исторический приговор. Семь лет имитации».

Почему семь лет? Казалось бы, должно быть восемь, если речь идет о Путине, так как два президентских срока — это восемь лет. Но семь лет будет имитационный период, а один год — период кадровой политической зачистки. И работа В.Путина в течение семи лет должна была состоять в том, чтобы производить хорошее впечатление буквально на всех — на левых, на правых, центристов, патриотов и т.д. И он с этой работой, похоже, справился.

- Ну а если в стране происходит какой-нибудь катаклизм, стихийное бедствие, техногенная катастрофа, то как быть с объективной логикой, предназначением и т.д.? Ведь все разрушится…

Если возникнет какая-нибудь ситуация, которая вызовет массовый протест, тогда то, что планирует сделать Путин, сделает улица. Потому что либо Путин сделает это сам и предотвратит массовые протесты, способные превратится в очередную «оранжевую революцию». Это можно сделать только одним путем — удовлетворив народный запрос на политическую зачистку. Люди считают, что он заплатили слишком дорого за проведенные преобразования, а политические элиты практически не пострадали, поэтому у населения к ним не может быть никаких симпатий, в массовом сознании политические элиты имеют устойчивый негативный имидж. И на этот запрос Путин должен ответить. Короче, вопрос только в том, что случиться раньше — либо Путин плавно доведёт зачистку политического пространства за счёт целенаправленных организационных усилий, либо это случится стихийно. Вот вам ещё один пример, когда стихийная и объективная логика сливаются воедино.