Рискну утверждать, что скоро у России друзей будет становиться больше, если, конечно, мы сами проявим достаточно осмотрительности и гибкости в политике. Почему больше? Отвечу, быть может, не очень дипломатично, но образом, довольно подходящим к ситуации: известно, что волк умнее и менее опасен, чем волчья стая.

Многие обозреватели накануне голосования во Франции по  европейской конституции и сразу после него сосредотачивали своё внимание на  соотношении политических сил в этой стране, на последствиях для внутреннего её положения. То же было во время плебисцита в Нидерландах. Публикации на нашем сайте сразу выдвинули на первый план вопрос о судьбах Европы. Мы и теперь уверены, что в этих судьбах произошел кардинальный поворот. Пожалуй, после отказа Великобритании даже ставить проблему конституции на обсуждение своих граждан это становится ясным для всех.

Необходимость и целесообразность сплочения и сотрудничества жителей континента осознана давно. Строительство общего европейского дома шло, как известно, долго и сложно. Но это происходило на разных этапах в разных формах. Не все, наверное, даже знают и помнят, что в начале второй мировой войны, в 1940 году, Великобритания и Франция договорились о создании единого государства. «Оба правительства заявляют, что Великобритания и Франция впредь будут не обособленными нациями, но единым Франко-Британским союзом», - говорилось в общей декларации по этому поводу. Однако Гитлер слишком быстро оккупировал Францию, и достигнутые соглашения потеряли смысл. После войны возникла европейская шестерка, потом союз расширялся, обретал новые качества, шедшие во благо европейцам.…Этот очень успешный процесс интеграции оказался под угрозой после двух событий: неоправданного и недостаточно подготовленного количественного расширения Евросоюза (прием в его состав сразу десяти государств) и затем не созревшего качественного изменения – перехода к строительству политически единого государства Европа. 

В первых публикациях по итогам голосования во Франции не раз прозвучало: «рухнула великая мечта…» Не могу понять, почему так величали – великой мечтой – превращение Европы в единую державу, с общей конституцией, армией, президентом. Это утопия, при чём реакционная утопия. Союз государств – одно, единая  держава Европа – совсем другое. Союз создается ради содействия процветанию всех наций, унитарное государство Европа неизбежно будет подчинять многоцветье наций с их уникальным опытом, образом жизни, своеобразием культуры некоему общему стандарту. Это шаг назад в их развитии, а значит и Европы в целом.

И люди, обыкновенные граждане почувствовали это раньше тех, кого избрали в свои руководители. Там, где вопрос о  конституции решался парламентами, она немедленно одобрялась, там же, где состоялся всенародный плебисцит, идея встретила сопротивление. Мечтой же она была и остается главным образом для бюрократии, прежде всего – международной.

Теперь в европейских и наших изданиях много пишут об опасностях, подстерегающих Европу в целом и отдельные страны с развитием интеграции за определенные пределы, о том, что уже случилось, и о том, что может ещё случиться. С присоединением к ЕС десятка новых стран обнаружилось, что и внутри Европы Запад есть Запад, а Восток есть Восток – почти по Киплингу. Богатому Западу, развитым странам уже приходится тратиться на бедных, что угрожает, как минимум, социальным завоеваниям этих стран, и благополучные страны-основатели союза уже задумались о перспективах, об опасности дальнейшего расширения, о том,  например, что с присоединением к ЕС Румынии и Болгарии придется содержать их на дотациях 20 – 30 лет.

Но не это даже главное. Размышления о будущем вступлении в Евросоюз Турции порождают ещё более печальные мысли. Уже теперь, когда открылись границы, мигранты двинулись с Востока на Запад, а изменение состава населения меняет, как уже доказано, и характер государства. Более того, люди стали бояться, что Европа утратит свою идентичность, вплоть до того, что здесь восторжествует ислам. Ведь прогнозы социологов таковы, что к концу столетия коренные европейцы станут меньшинством населения.

Международная бюрократия, разрастающаяся в связи со вступлением в Евросоюз новых членов, успела насолить не только западным европейцам, но и восточным. Французы по требованию Брюсселя уже давно вырубили значительную часть ценнейших своих виноградников, а теперь и чехи, например, ограничены в производстве винограда и вина, а словаки – сыров. Брюссельская бюрократия навязывает прежде самостоятельным нациям не только экономические решения, но и свои представления о культуре в широком смысле слова. Испанцы, например, страшно недовольны, что им запрещают национальный спорт и развлечение – корриду, вмешательство в национальные традиции нервозно переживают и другие страны.

Население Европы взбудоражено настолько, что заговорили о возможностях политического раскола континента, об отказе от евро, о том, что выход из Евросоюза только одной страны, например, Англии, поставит под вопрос весь процесс объединения Европы. Есть и такая точка зрения, что вместо конституции появится некая хартия, которая не будет обязательной для всех членов ЕС, но станет служить реализации идеи политического сплочения Европы, не торопя, однако, этот процесс. Не исключено, что такая хартия благословит формирование  локальных союзов и альянсов внутри Евросоюза для решения конкретных частных проблем, экономических или политических, актуальных только для той или иной группы стран, но не обязательно для всех.

То, что после Люксембурга председательство в ЕС перейдет к Англии, может способствовать кардинальным переменам. Французская «Либерасьон» пишет: «Тони Блэр займет пост председателя Европейского союза в тот момент, когда союз оказался в шоковом состоянии. Эта ситуация даст британскому премьеру драгоценный шанс навязать своё лидерство  дезинтегрированной Европе и заставить её принять британскую концепцию Евросоюза. По этой концепции ЕС должен стать всего лишь огромной зоной свободной торговли и больше не претендовать на роль политического «противовеса» США». То есть ЕС снова превратится в ЕЭС,

По поводу того, что решит саммит 16-17 июня, строятся разные прогнозы. Но что бы ни произошло, можно считать достоверной новой реальностью уже несомненное: процесс интеграции Европы затормозился, и при том значительно возросла роль каждой страны в международных экономических и политических отношениях, самостоятельная роль. Вот это и создает для России новые шансы в отношениях с европейскими странами – на двусторонней основе. А, может быть, и на коллективной, но иной, чем прежде. Например, прозвучало предположение о возможности формирования энергетического союза, в который войдут Германия, Франция, Италия и Россия, без которой, откровенно скажем, остальным и разговаривать не о чём. Можно представить сходные образования и для решения иных задач. То есть речь идет не о том, чтобы радоваться ослаблению Евросоюза, который противостоит нам в некоторых сферах деятельности и кому-то, особенно нашим штатным «патриотам», поднадоел разного рода нравоучениями, а, продолжая уже сложившиеся отношения с ним, искать в новых условиях возможности обретения новых партнеров и, если хотите, новых друзей.

Это, кстати, касается в равной мере и государств, составляющих Евросоюз, и стран СНГ. Похоже, скажем, что Украину теперь не так уже ждут в ЕС, как ещё вчера, а может быть, и у неё самой в этом смысле поугаснет пыл. Уж коль так случилось, что вокруг нас расцветают разные цветы – розовые, оранжевые, тюльпановые революции, а вместе с тем и объединенная Европа демонстрирует желание сохранить многоцветье наций, нам стоит и даже придется учиться тонкому искусству «политической икебаны».

Если чуть изменить известное изречение Уинстона Черчилля, можно сказать: единственный способ оставаться в политике современным и последовательным – это  меняться вместе с обстоятельствами.

Александр Волков,
ведущий эксперт МиК