Валерий Хомяков: «Наша неопределенность во внешней политике создает для Запада и Соединенных штатов некую игровую ситуацию…»

- На постсоветском пространстве мы наблюдаем сегодня целый комплекс процессов. С одной стороны, в происходящем во многом виновата, собственно говоря, сама Россия. Потому что она не предъявила какого-либо  серьезного модернизационного проекта на постсоветском пространстве, и даже не заявила об этом проекте.

До сих пор политика России на территории СНГ и постсоветском пространстве в целом достаточно туманна. Не совсем ясно, чего она хочет. Сама политика как бы колеблется наподобие магнитной стрелки на Северном полюсе. Иногда бывает большой крен в сторону неоимпериализма, когда Россия говорит: да, мы будем сейчас доминировать, будем руководить. Подобные ошибки были особенно видны в ходе украинских выборов и российского в них участия. Когда многим у нас в стране казалось, что достаточно приехать Путину, постучать по плечу одному из кандидатов и дальше вопрос решен.

И есть другой вектор – когда Россия заявляет о себе как достаточно слабое государство. То есть, мы находимся сегодня между неоимпериализмом и такой, достаточно пассивной внешней политикой на постсоветском пространстве. Вот эта неопределенность, она, собственного говоря, и подводит к тому, что в странах СНГ идет такая смена элит.

Это, с одной стороны, объективный процесс, поскольку уходят старые руководители. А с другой стороны, в общем-то подрастает новая элита, которая, может быть, родилась при Советском союзе, но во многом уже ассоциирует себя с какими-то другими нравственными ценностями, западными ценностями. И это объективные причины внутреннего характера.

Но также, естественно, есть и внешние причины. Поскольку очевидно, что для Запада, в особенности, для Соединенных штатов, вот эта долгая наша неопределенность относительно внешней политики, с одной стороны, и другой стороны, произрастание новых элит в странах СНГ, создает некую игровую ситуацию - для Запада и для Соединенных штатов.

Получается, что здесь можно поиграть и отодвинуть Россию из зоны влияния на Кавказе, на Украине, в Молдавии. Теперь Средняя Азия у нас на подходе. Вот эти тенденции сегодня просматриваются наиболее четко.

  - Кто будет подвержен трансформации в первую очередь?

Я думаю, что говорить о том, что этот процесс четко прорисован, рано и преждевременно, потому что ситуация достаточно подвижна и находится в динамике. Но я считаю, что сейчас есть слабые звенья, такие, как Армения, в первую очередь, где летом этого года должен пройти референдум по конституционному устройству,  по изменению Конституции, а может быть, по принятию новой Конституции.

И насколько мы все знаем, выборы или голосование на территории постсоветского пространства, в странах СНГ, и последующее опротестование этих результатов, являются одним из главных поводов для того, чтобы возникало народное недовольство, а затем оранжевые, и прочие революции.

Другое слабое звено, и об этом, может быть, не очень часто говорят, но, тем не менее, это Азербайджан. Несмотря на то, что Алиев проводит достаточно проамериканскую политику, или, лучше сказать, он не проводит антиамериканскую политику, в отличие от Лукашенко. Тем не менее, в Азербайджане осенью будут парламентские выборы, что может тоже явиться одним из таких детонаторов ситуации.

И между этими двумя странами есть еще одна давняя проблема, которая во многом может тоже способствовать тому, что и в Азербайджане, и, в особенности, в Армении могут произойти некие события, похожие на то, что мы видели в Тбилиси, в Киеве и в Бишкеке. Это Нагорный Карабах. И это достаточно болезненная проблема и для азербайджанской элиты и народа, и, соответственно, для армянской элиты и народа. И любой взрыв и какие-то события, связанные с Нагорным Карабахом, могут привести к серьезному недовольству народа.  Вот эти слабые звенья сегодня существуют.

- А Белоруссия не находится в проблемной зоне? На минувшей неделе Госдепартамент США выступил с очередным заявлением по поводу политики президента Лукашенко. К тому же, с некоторых пор многие эксперты высказывают мнение, что западная помощь белорусской оппозиции может стать достаточной для того, чтобы в этой стране произошли какие-нибудь революционные события.

Нет, я не вижу такой угрозы.  В Белоруссии пытаться сделать это бесполезно. В Белоруссии, в отличие от других стран, есть несколько сдерживающих составляющих.

Первый фактор, который позволяет распространяться оранжевому вирусу в постсоветских странах – это обязательно то, что лидер страны достаточно дружелюбно настроен к Соединенным штатам. Вспомните Кучму, вспомните Шеварднадзе, вспомните Акаева. Все они были достаточно лояльными к Соединенным штатам и не занимались антиамериканской риторикой. Это первое.

Второе условие – то, о чем я уже говорил. Это избирательные кампании и голосования по поводу референдума и прочих вещей.

И третье условие – это позиция мэра столицы. Если вспомнить опять-таки Украину, то мэр столицы Омельченко был на стороне Ющенко, то есть, он был в конфликте с центральными властями. Похожая ситуация была и в Тбилиси, и в Бишкеке.

Кстати сказать, что-то наподобие есть и у нас. У нас конфликт между федеральными властями и московскими достаточно давний, ну, если не конфликт в глобальном смысле, то некие противоречия существуют.  Поэтому в данном случае по некоторым факторам мы тоже находимся в зоне риска.

Но если Россия находится в зоне риска относительно цветных революций, то Белоруссия – нет. Там как раз полностью консолидирована власть. Никаких конфликтов между мэром Минска и президентом Лукашенко просто быть не может. Там централизованная власть, формируемая сверху. И, соответственно, Лукашенко является антиамериканистом. Поэтому влиять на него как-то сложно.

Оппозиция белорусская весьма слаба в организационном плане. Она там непопулярна, что бы ни говорили наши либералы, и как бы они их не поддерживали, потому что, как я понимаю, они идейно близки.

Но, тем не менее, лидера, способного оппонировать Лукашенко, в Белоруссии нет, он не просматривается. И трудно найти причины, которые вызвали бы в Минске такие процессы, какие были в Киеве. Поэтому Белоруссия в этом плане внешнему воздействию малоподвержена.

Аналогичная ситуация в Туркменистане. Найти механизмы, с помощью которых можно было бы снести режимы Лукашенко и Туркменбаши, я не могу, и просто не знаю, что для этого надо было бы сделать.

Процессы во всех остальных странах достаточно серьезны и мы там вполне можем увидеть летом этого года какие-нибудь революционные ситуации.

Но, тем не менее, пока у России нет какой-то четкой и внятной внешней политики относительно этих стран, и это тоже является одной из причин того, что мы, делая ошибки, позволяем этим внешним силам, с одной стороны, а другой стороны, внутренним конфликтам, бурно развиваться, в результате происходит то, что происходило в Тбилиси, Киеве и Бишкеке...

Валерий Хомяков,
генеральный директор Совета по национальной стратегии.