От Брюсселя до Горбатого моста

От Брюсселя до Горбатого моста

От Брюсселя до Горбатого моста

Международная конференция «Опыт и проблемы социального диалога в России и странах Европейского Союза», проходившая в Институте Европы РАН 1 июня 2005 г., венчала проект ТАСИС – Евросоюза «Трудовое Законодательство и Арбитраж» в части, направленной на изучение новых социальных реальностей Российской Федерации. Нашей общественности и профсоюзным работникам будет, очевидно, интересно узнать, что с 1991 г.реализовано уже 1700 подобных проектов по изучению реформируемой действительности России и СНГ на сумму около 2,6 млрд. евро. Программа сотрудничества ЕС и России, ранее известная под названием ТАСИС, по сути инструмент выполнения Соглашения о партнерстве и сотрудничестве между Россией и ЕС, подписанного в 1994 гг.

Вопросы, на который стремились ответить организаторы вышеозначенной конференции, важны и сами по себе, и в международном разрезе - для всех стран Центральной и Восточной Европы и СНГ, политика которых уже не носит наследия изоляционизма.Вот они: является ли современный уровень развития социальногно партнерства в России достаточно высоким для того, чтобы разрешать проблемы, возникающие в России в сфере трудовых отношений? Может ли европейский опыт в сфере социального диалога рассматриваться Россией как модель для развития своей производственной и деловой среды, для решения глобальных проблем современности, для повышения конкурентноспособности и производительности российских компаний? Является ли российская система трудовых отношений и социального диалога достаточно развитой для того, чтоб преодолеть экономический кризис в случае его возникновения? И в этом плане конференция была не только чрезвычайно познавательной, но и до некоторой степени оценочной, причем оценки российскому социальному диалогу давали как представители Евросоюза, так и российские ученые и самые большие наши практики – лидеры профсоюзов.

 

Равнение на Бельгию?

Открывая конференцию, заместитель директора института Европы РАН В. П. Федоров охарактеризовал общую социальную обстановку в России. У нас много «новых бедных», число которых будет прирастать, пока наконец не будут приняты системные меры по преодолению этого явления. Однако если просто взять и увеличить доходы населения, то негативные последствия от появления дефицита товаров перекроют позитив. Если же убирать дефицит привычными методами – увеличивая импорт, то деньги населения будут уходить за рубеж. По словам В.П. Федорова, современная Германия – пример того, как экономика может пострадать от неверных решений, например, последствий экстреннего выравнивания уровня жизни Западной и Восточной Германии. В итоге произошло замедление роста экономики. По мнению ученого, рост доходов должен увязываться с ростом экономики, и одно лишь сокращение налогов не может вызвать экономического роста. Нужно сделать акцент на развитие жилищной сферы, транспорта, продовольственной сферы и других отраслей потребления.

По мнению зам. председателя Комитета Госдумы по кредитным организациям и финансовым рынкам А.Г. Аксакова, первостепенные задачи – это создание соответствующего предпринимательского климата, построение системы поддержки приоритетных программ. Правительство России сделало шаг в направлении поддержки малого бизнеса, выделив 100 миллионов долларов коммерческому банку развития для перераспределения через банки в регионах, но нужно – то ведь 30 миллиардов.

На таком социально - экономическом фоне в России и происходит формирование консенсуса интересов между работниками и работодателями. Три центра социального партнерства в трех регионах России возникли благодаря взаимодействию с Евросоюзом, отметил на конференции руководитель вышеозначенного проекта Хайнрих Хельцнер. В России, по его мнению, благоприятная ситуация для развития социального диалога - темпы роста экономики достаточно высоки. При спаде экономики социальный диалог замедляется.

Признанным героем конференции, во всяком случае литературным, стал европейский эксперт проекта по социальному диалогу Роберто Бонвичини, представивший свою книгу «Социальное партнерство и трудовые отношения в Европе» с многозначительным подзаголовком: «приемлемы ли для России европейские модели»? В ней, по словам Бонвичини, изучаются тенденции и перспективы развития процессов социального партнерства на различных уровнях. На вопрос о целесообразности применения европейского опыта в России Бонвичини отвечает положительно. Наш ТК 2002 г. он считает документом, в котором заложены основные принципы социального партнерства. Но в него необходимо внести соответствующие работающие положения о санкциях за невыполнение установленных норм, о распространении коллективных соглашений, увязать действие ТК с прежней законодательною базой, законодательно обосновать роль работника – государства. Вследствие всего этого современный уровень социального диалога в России можно считать недостаточным.

Ингрид Жернек  из Швеции, в свою очередь, выступила с позиций требований к социальному партнерству со стороны работодателей. Ингрид-директор отдела международных отношений Конфедерации шведских предприятий, член Европейского экономического и социального комитета, в котором рассматриваются соответствующие проблемы 25 стран,  и в них -20 млн. компаний. Объединения европейских работодателей, по информации И. Жернек, не только занимаются вопросами макроэкономической политики, но и профессионального обучения и образования и механизмами рынка труда. Представлено 14 совместных заключений, подписаны три соглашения-о неполной занятости, отпусках по уходу за ребенком, контрактам с зафиксированным сроком действия, реализуется 19 инициатив. Таким образом, социальный диалог в полной мере сохраняет свое значение.

Главный эксперт проекта, Беата Нача из Венгрии представила интересный социальный опыт своей страны, где еще в 1988 г. был образован «Национальный совет по примирению интересов». Одна из его задач – определение минимальной заработной платы и политики доходов в целом, другая - участие в формировании законодательства. Совет предупреждает и разрешает трудовые споры, может предложить варианты посредничества, которые оплачиваются государством.В Венгрии существует децентрализованная система переговоров на уровне компаний, и звестная слабость социального партнерства на отраслевом уровне не позволяет сделать колдоговорную компанию более мощной, мало практикуется распространение колдоговоров, которые имеются лишь у 40% субъектов хозяйственной деятельности. Хотя на предприятиях и созданы производственные советы в соответствии с немецкой моделью, их права урезаны.

По мнению Беаты Нача, хотя вступление в Евросоюз и породило новые социальные ожидания, законодательство по социальному диалогу запаздывает за происходящими процессами. Венгрии пока не удается приобщиться к европейской отраслевой модели социального диалога.

Иной опыт социального партнерства у Бельгии, столица которой – Брюссель и является резиденцией основных институтов Евросоюза (может быть, потому, что накапливаться он начал гораздо раньше и в иных услових). О нем поведал главный советник службы коллективных трудовых отношений Федерального Министерства по труду и занятости Бельгии Гарри Бокстейнс. По его словам, социальный диалог в Бельгии имеет прочный фундамент: он закреплен в Конституции, равным образом как   в стране одобрена соответствующа Конвенция  МОТ № 154. Сторонам социального диалога гарантирована автономия. Трехсторонней модели социального диалога здесь не существует, хотя Правительство и подключается в качестве третьей стороны к различным процессам. «Группирование» федераций профсоюзов в Конфедерации, между прочим, в Бельгии осуществляется в зависимости от убеждений их членов - есть и социал –демократическое объединение профсоюзов,и христианско – демократическое, и либеральное. Результат вполне впечатлительный-70% бельгийских работников объединены в профсоюзы. Их социальный партнер – Федерация организаций работодателей Бельгии, в которую ходит 50 организаций.

Социальный диалог   в Бельгии, организован по четырем ведущим направлениям (и на принципе субсидеарности) наиболее системно из всех известных примеров:

-в частном секторе;

- в государственном, преимущественно муниципальном секторе;

-в экономических субъектах связи и транспорта;

- в образовании.

Если в частном секторе он строится на уровне предприятий и компаний, то в бюджетном – на общенациональном – во всяком случае, ни одно важное государственное решение не принимается без консультаций с социальными партнерами. Основные коллизии отношений между работодателями и работниками разрешаются в колдоговорах. Роль же государства заключается прежде всего в формировании нормативно – правовой базы и обеспечении работы корпуса госслужащих – «трудовых примирителей», а также технической стороны при проведении переговоров по урегулированию трудовых конфликтов.

Прозвучала на конференции речь и о социальной ситуации во Франции, где раньше государство обеспечивало своей сильной политикой социальное равновесие и разработало даже модель своеобразной «социальной перестройки», но она не была осуществлена до конца. Как оказалось, позитив для французов - закон от 2003 г. о профессиональном обучении и переобучении в течение всей трудовой жизни, негатив – удлинение рабочей недели, что чревато сокращением численности занятых наемных работников. В процессе модернизации социального диалога наблюдается некоторая децентрализация в колдоговорной кампании,где роль в подписании соглашений отводится уже не только пяти основным профцентрам, но и более многочисленным партнерам. Об этом поведал ученый из Института Европы С.М.Федоров.

В выступлениях участников конференции с российской стороны, и особенно профсоюзников, прозвучала глобальная тема: работодатели и власть нас не слышат и с представителями работников не считаются. Тем более, что не существует механизма, как заставить работодателей (а также и профсоюзы) выполнять уже принятые обязательства.На это, в частности, сделал акцент президент Российского объединения социальных технологий (РОСТ) Дмитрий Семенов.Значит, о полновесном социальном партнерстве еще рано говорить, даже социальный диалог у нас, увы, еще хромает. Но вот в Академии труда и социальных отношений, хотя нет официальной доктрины относительно того, а какую же все – таки социальную модель мы в России выстроили, тем не менее учат слушателей, как выстраивать «идеологию» социального партнерства и ка строить его модель. Об этом  рассказали зам. директора Института социального партнерства АТиСО Н В. Карпова и декан факультета социального партнерства Академии В.Н.Киселев.Судя по представленным ими сообщениям, главное – учреждать структуры социального партнерства в духе российского трипартизма и наполнять их содержанием, то есть создавать питательную почву для многоуровневого социального диалога.Крайне необходимо организационно укреплять профсоюзыи принять закон о социальном партнерстве.

То, что лишь единичные колдоговора обеспечивают у нас достаточную заработнуую плату, отметил координатор Совета социальных исследований Института Европы РАН Е.И Новоселов. Он предложил вносить в наши колдоговора больше конкретики, той самой, что характеризует работу по заключению колдоговоров наших коллег из Европы, и перенимать опыт распространения колдоговоров.

Директор отдела развития социального партнерства Департамента трудовых отношений Министерства здравоохранения и социального развития М.С. Байгереев проинформировал о том, что министерство надлежащим образом учло предложения социальных партнеров из бюджетной сферы о наделении государственных органов полномочиями по ведению переговоров. Профсоюзы наших медиков и учителей, к примеру, долго искали ответственного социального паартнера – работодателя отрасли для подписания ОТС. Внесена поправка в ТК о наделении государственных органов правом ведения переговоров при отсутствии объединений работодателей.

Представитель КСОРР С.Москвина, сообщив, что 20% поправок, предложенных для внесения в ТК, с учетом того, что 80% - технические, могут изменить его концепцию, предложила подумать о стимулах для работодателей. Поправки, внесенные в ТК, касаются в том числе механизма учета мнений в РТК и создания механизма ответственности сторон социального партнерстве за исполнение решений.

Депутат трех предыдущих созывов ГД, ныне президент академии «Гражданское общество» Т.Ярыгина сравнила наш специфический социальный диалог с разговором «немого с глухим». Одним словом, власть не очень желает прислушаться к мнению общества, хотя обществу есть о чем ей рассказать. Например, о том, что до сих пор не существует механизма разграничения полномочий между различными уровнями власти, а ведь пресловутый ФЗ №122 именно об этом. В ТК, по мнению Т.Ярыгиной, нужно внести три изменения: о начислении минимальной заработной платы (что можно трактовать и как вопрос политический), о том, кто будет выравнивать з/у бюджетникам в регионах, и о том, должны ли «приплачивать» северянам местные власти, или это колдоговорной вопрос. Необходимо и усиление правового статуса колдоговоров. Роль государства, по мнению экс-депутата, огромна, и прежде всего потому, что оно один из главных работодателей.

Президент профсоюза работников РАН Татьяна Рослякова заявила о том, что ход обсуждения на конференции крайне важен для всего населения и мира. В социальном диалоге, в том числе и в мире ученых, множество аспектов. РАН – самостоятельная общественная организация, финансируемая из бюджета. Выбрав в качестве социального партнера Минобразования и науки, профсоюз ученых плодотворно сотрудничал с ним. Затем сменилось руководство, и ученые столкнулись с некоей концепцией реформ, которая  подрывает академические устои, ведет к сворачиванию науки и сокращению занятости. Профсоюз все время вынужден бороться за рост заработной платы, которая в среднем составляет сегодня около 7 тысяч рублей. Констатация на Общем собрании РАН, что к 2008г. зарплата научного работника повысится до 30 тысяч рублей, обрадовала. Но на самом деле средства на заработную плату будут поступать из двух источников – бюджетного и внебюджетного, что чревато массовыми увольнениями, с чем профсоюз согласитьтся не может. Подписанное с социальными партнерами ОТС допускает ежегодное сокращение в год лишь 5% занятых. Об этом и было заявлено на митингах 24 мая на Горбатом мосту и по всей России. Как и то, что кабинетное обсуждение жизненно важных для страны проблем, как это имело место, без серьезных консультаций, приводит к пагубным социальным последствиям. Неприемлема и позиция Минфина, который не соглашается на финансирование академической науки в процентах от расходной части бюджета, а руководствуется принятым минимальным графиком в цифрах.

Заместитель председателя межрегионального профсоюзного объединения компании «Юкос» (входит в Нефтегазстройпрофсоюз) В.Калугин сообщил, что намеченные прежде социальные программы для работников продолжают осуществляться. Это касается и улучшения условий работы (заменены бытовки работников по вахтенном методу на комфортабельные), обучения и переобучения, предоставления других социальных услуг. Коллектив и профработники в связи с вынесением приговора М.Б.Ходорковскому «с сожалением воспринимают то, что потеряли очень умного и толкового партнера по переговорам».

О том, что «впервые увидел реальную конкуренцию между Европой и Россией», заявил на конференции исполнительный директор Центра поддержки профсоюзов и гражданских инициатив (Профцентра) Ю.Н.Миловидов. Но почему же у нас качество жизни такое плохое? Не в последнюю очередь и потому, что существует колоссальный разрыв между доходами олигархов и миллионов работников с зарплатой в 150-200 долларов. После энергокатастрофы многие сравнили з/у менеджеров РАО «ЕЭС России» и свою собственную, но и только, в то время ка население Европы  заявило бы протест на улицах. По словам Ю.Н.Миловидова, стратегия развития нашей страны реально зависит от коллективных переговоров. Он же отметил такой фактор, как бытующие у нас элементы «социального насилия». Они видны и в том, что РАО «Российские железные дороги» не признают небольшой по численности, но состоящий из ключего звена –машинистов поездов и их помощников профсоюз РПЛБЖ, что авиадиспетчеры лишены права на забастовку, а выборы губернаторов отменяют. С другой стороны, у нас есть «абстрактное понятие «профсоюзы», но большинство из нас не знает, что такое коллективные переговоры. Нет у нас и должного куража, раз такая безграничная пассивность населения…

Ю.Н.Миловидов предложил  представлять все идеологии обществу, а для населения организовать экономический и профсоюзный всеобуч. На законодательном же уровне, по его мнению, необходимо принять положение, что колдоговор приобретает силу, когда за него проголосуют все работники.

Конференция завершилась на сильной научной ноте. Профессор Глухарев из МГУ, руководитель центра европейской интеграции,заявил о «разломе» в Европе и фрагментарности его общества – в плане социальном, национальном и этническом. Это общество (впрочем, как и у нас) столкнулось и с таким явлением, как социальный демпинг. Для построения новой социальной модели, по мнению проф. Глухарева, нужна новая социальная теория. Лиссабонская стратегия Евросоюза многими переосмысливается.

Д.и.н., гендиректор Совета социальных исследований Института Европы РАН М.С.Каргалова подчеркнула, что новое в социальном диалоге выходит за рамки трудовой сферы. Социальный диалог перешел с микро- на макроуровень, объединяется с гражданским диалогом - и перспектива может быть интересной в виде вовлечения масс населения в активные члены в гражданского общества. При рассмотрении социальной модели речь,очевидно, не идет о сближении интересов, а о достижении компромисса.

Подводя итоги конференции, В.П.Федоров, в частности, отметил, что опыт российского социального партнерства, как показало обсуждение, не так уж и плох - хотя бы в том, что у нас в нем в том или ином ракурсе присутствует третья сторонона в лице государства - чего не наблюдается у многих соседей по Европе. А Хайнрих Хельцнер, «пожаловавшись» на расплывчатость термина «социальный диалог»,отметил его специфичность в России, равным образом как и недостаток контроля в части соблюдения колдоговорных соглашений. Налицо и роль государства. Она, очевидно, неслучайна, ведь социальный диалог может способствовать смягчению последствий при ухудшении экономических показателей.

 

Конституция Европы провалена. Сбудется ли мечта о «единой социальной модели»?

Между тем реальности европейского развития меняются прямо на глазах. Буквально накануне конференции референдум во Франции по принятию Конституции Европы показал, что французы не готовы продолжать открывать границы настежь для жителей других стран и принимать те нормы жизни, которые им подчас навязывают во имя некоего отнюдь не символического, но практического единства. То, что завоевано их страной, они хотят сохранить для себя. Еще в меньшей степени готовы жертовать своими социальными завоеваниями во имя пока не апробированных практикой выгод от чрезмерного на их взгляд объединения европейцев жители Нидерландов, только треть из которых на аналогичном референдуме 2 июня 2005 г. поддержала Конституцию Европы. Это, конечно, удар по Евросоюзу, но отнюдь не его крах. В принципе, постулаты евроконституции в социальном разрезе взвешены и демократичны, и их применение в жизни послужит каждому из европейских народов, в том числе и россиянам. Провал референдума связан скорее с легкостью попадания из страны в страну, и не исключено, что мы дождемся пересмотра принципов Шенгенских соглашений и сверхлиберального отношения к «миграции трудовых ресурсов».

Вот какие права и свободы, к примеру, включаются в раздел занятости и трудовых отношений КЕ:

- свобода собраний и объединений;

- свобода выбора сферы занятости и право трудоустройства;

- право не подвергаться дискриминации;

- право на равенство между мужчиной и женщиной, включая сферу занятости, работу и оплату труда;

- право работника на получение информации и консультаций в своей организации;

- право на ведение коллективных переговоров и коллективные действия;

- право доступа к услугам по поиску работы;

- право на защиту в случае необоснованного увольнения;

- право на честные и справедливые условия труда;

- запрет детского труда;

- защиту молодых людей на работе.
 

Но даже если бы Конституция Европы прошла с первого захода «на ура», это не означает, что «единую/читай оптимальную/ социальную модель» Европы можно считать реальным достижением в ближайшем обозримом будущем. Это не так, слишком велик разрыв между ресурсным обеспечением социальных прав граждан в той или иной стране. В России тем более в ближайшие годы трудно ожидать социального процветания. При сложившейся у нас со всей очевидностью корпоративной социальной модели с ее диспропорциями в отношении социального обеспечения работников различных отраслей, и   наряду с этим- непродуктивным отказом государства от адекватного современному уровню жизни населения достаточного социального патернализма мы со всей очевидностью не поспеваем за развитыми странами Европы. Но честный разговор на конференции показал, что мы могли бы боле успешно перенимать опыт европейского социального партнерства и проведения колдоговорных компаний, обобщая наряду с этим и собственные достижения в профсоюзной деятельности, предлагая работникам доступные программы просвещения в области социально – трудовых прав.

 

Роза Горн

Комментарий Института Коллективное Действие:

1) Социальный диалог – далеко не панацея для защиты социально-трудовых прав. Не надо забывать, что, если уровень жизни и социальной защиты в западной Европе намного выше, чем в восточной Европе, это не в последнюю очередь благодаря борьбе профсоюзов и наемных работников. А «социальная модель» или «трехсторонняя система переговоров» - всего лишь результат этой борьбы, они фиксируют соотношение сил на определенный момент.

2) Конституция во Франции «провалилась», в первую очередь, из-за навязывания либеральной модели экономики. Через Конституцию правители и бюрократы Европы хотели укрепить конкретные принципы либеральной экономической политики – свободная конкуренция без возможности супротивиться, например, социальному дампингу, приватизация всех сфер, в том числе и сфер социальных услуг. Социальные принципы, о которых пишет Роза Горн – всего лишь абстрактные и весьма скромные принципы по сравнению с состоянием национального законодательства. Поэтому французы решили сказать «нет», несмотря на то, что все элиты, будь-то правые или левые, выступили «за». А они сказали – «нет» именно антисоциальной и либеральной конституции, а не расширению Европы. Но расширение Европы не должно служить поводом для урезания социальных прав в западной Европе, а должно помочь восточной Европе поднять социальные гарантии до общего уровня – не через социальный дампинг (снижение зарплаты восточных работников), а через реальную социальную солидарность между народами востока и запада.

Оценить статью
(0)