Накануне пекинской Олимпиады правозащитники развернули жесткую атаку на Китай
1 сентября в Китае вступает в силу постановление, касающееся вопросов, где еще совсем недавно представить себе какую-либо роль государства было априори невозможно. Как сообщает The Times, согласно новому документу, всем лицам, находящимся за пределами страны, запрещено влиять на процесс реинкарнации. «Так называемые перерождения живого Будды, не санкционированные властями, незаконны и недействительны», — гласит предписание.
Как напоминают эксперты, вера в переселение душ, или, если угодно, реинкарнацию — это едва ли не основной постулат тибетского варианта буддизма. Жизнь в представлении тибетцев — это бесконечная цепь перерождений, то есть реинкарнаций. И когда из жизни уходят религиозные иерархи, начинается поиск их так называемых «тулку», то есть «видимых тел», в которые вселяется душа усопшего. Четких критериев здесь нет и быть не может, и здесь реинкарнация, то есть кандидатура, выбирается на основе туманных подсказок, оставленных покойным, видений его ближайших соратников и т.д. Верить или нет, что выбранные на основе таких критериев мальчики действительно являются носителями высшей божественной мудрости — тема отдельного разговора, однако сегодня, в условиях существующей вокруг так называемого «тибетского вопроса» политической напряженности, поиск «тулку» уже давно политизирован сверх всякой меры. В Лхасе, столице Тибета, продолжают действовать монастыри, идет своя религиозная жизнь, и тибетские монахи по понятным причинам считают, что искать реинкарнацию лам должны именно они. Однако еще в 1959 году нынешний далай-лама, спровоцировав восстание в Тибете, попросту бросил своих последователей на произвол судбы и бежал в индийский Дхарамслал, куда за ним потянулись и остальные представители религиозной верхушки, и продолжает «бороться за независимость Тибета» и сохранение его «уникальной культуры», выступая, в частности, против строительства самой высокогорной в мире железной дороги в Лхасу, и его соратники в Дхарамсале уверены, что новые реинкарнации должны искать их исследователи. В частности, после того, как во время поездки по США скончался близкий соратник далай-ламы 16-й кармапа-лама, китайские власти согласились пустить в КНР «поисковую экспедицию», и в марте 1992 года ламаисты представили мальчика, объявленного ими реинкарнацией кармапа-ламы: им оказался Угьен Тринле Дорджи. А в 1994 году, когда Дорджи стал посещать Пекин, и его принимали высшие руководители КНР, ламы из Дхарамсалы заявили, что ими найдена другая, «правильная» реинкарнация кармапа-ламы — мальчик из семьи индийских ламаистов. Впрочем, когда Угьена Тринле Дорджи в 1999 году склонили к побегу в Дхарамсалу, о второй реинкарнации благополучно забыли.
Когда же в 1989 году умер еще один высокопоставленный тибетский иерарх — панчен-лама, второе лицо в ламаизме, ситуация стала развиваться еще более драматично. Власти КНР вновь не стали чинить препятствий для поиска реинкарнации. Однако когда в 1995 году далай-лама объявил реинкарнацией панчен- ламы шестилетнего тибетского мальчика Гедун Чокьи Ньима, в Тибете начало твориться нечто непонятное. Как выяснилось, у тибетских монахов есть свое мнение: они объявили реинкарнацией Гьялцена Норбу, который показался дхарамсалским ламам «слишком лояльным режиму». А Гедун Чокьи Ньима исчез из поля зрения политиков и СМИ. Одни уже готовы объявить его «самым юным политзаключенным в мире», другие считают, что семья тибетского мальчика просто испугалась политических страстей и предпочла скрыться и от дхарамсалских иерархов, и мировых СМИ, но, так или иначе, сегодня духовные вожди тибетских сепаратистов не могут оказать влияние на иерарха, который, согласно традициям, утверждает реинкарнацию далай-ламы — духовного лидера Тибета. А у Пекина в свою очередь появился шанс переломить ситуацию в свою пользу, положив конец вмешательству лам-эмигрантов в процесс реинкарнации. Где, увы, стало слишком много политики.
А.Шакур
