Алия Таныкпаева:

Поначалу австрийцы были уверены, что в труппе Венской оперы появилась японская балерина. Но солистка одного из крупнейших европейских театров Алия Таныкпаева быстро расставила все точки над i. Теперь о ее родине в Вене знают намного больше. В частности, как о стране, где воспитывают талантливых артистов. Послезавтра Алия напомнит об этом и казахстанцам. Ежегодный фестиваль «Концерты на родине» уже в четвертый раз соберет в стране самых талантливых артистов, работающих в самых лучших театрах мира.

ЛИТЕР-Неделя: Ваш приход в балет не был закономерен, ведь ваши родители никоим образом не связаны с искусством. Вот куда приводят детские мечты…

А.Т.: Наверное, все девочки мечтают стать балеринами, я тоже тянулась к танцам, движению. Моя мама научила меня делать первые «мостики» — она в юности немного занималась художественной гимнастикой. Захотелось большего, но выбор в моем родном Аркалыке был невелик — я пошла в обычную школу искусств на хореографическое отделение. Через год обучения мне посоветовали опробоваться в Алматинском хореографическом училище. Разумеется, родители боялись отправлять дочку, пусть и старшую, за 2000 километров от дома, но я готова была объявить бойкот в случае, если мне не дадут шанс испытать себя в столице. Папа решил, что стоит съездить со мной на пробные туры, и когда меня взяли, радовался вместе со мной. Мама поначалу сомневалась, но в итоге проявила мужество и согласилась расстаться на время со своей 9-летней дочерью. Так танец начал занимать большую часть моей жизни. Мы занимались с 8.30 утра до семи вечера. Даже не помню, чтобы у нас с девочками было свободное время.

ЛИТЕР-Неделя: И когда же наступил тот момент, когда вы поняли, что выделяетесь из сотен учениц?

А.Т.: Наоборот, я всегда считала, что если и отличаюсь от других, то не в лучшем смысле этого слова. Я была всегда мечтательницей, мнительной девочкой, пропускавшей через себя все, чем занималась. Меня посещали мысли о том, что я всем не нравлюсь, всех не устраиваю. Это теперь я понимаю, что если в балете на твои ошибки обращают внимание, это нормально и делается для того, чтобы сложился характер. Я начала доказывать всем, что и как я могу. Всегда делала все, что говорили: сказали читать — читала, учить подъем — учила, и старалась выполнять все, что от меня требовали. Наверное, такая исполнительность объясняется еще и тем, что я — старшая в семье и родители всегда мне говорили: «Не плачь. Ты же самая взрослая, сделай то, не забудь это».
После выпуска из училища родители настаивали на том, чтобы я получила диплом педагога. Я поступила в нынешнюю академию искусств им. Жургенова и одновременно работала в ансамбле Болата Аюханова. Очень хотела зарядиться энергией от этого человека — он в этом смысле просто гигант. Институт я так и не окончила, потому как через два года после поступления попала в Имперский русский театр.

ЛИТЕР-Неделя: Москва вас приняла?

А.Т.: Приняла и даже подружилась со мной. Не сразу, конечно, пришлось потолкаться. Я часто повторяю, что это город для сильных, город не для всех. Если здесь я получила хороший фундамент в балете, там меня хорошенько обтесали. Я попала к народной артистке России, гениальному хореографу — Галине Шляпиной. В Москве днем и ночью меня занимал только балет — это была такая борьба за выживание. Ведь помимо меня в труппу пришло немало девочек со всего СНГ, но многие не выдержали графика, в который входят ежедневные спектакли, частые гастроли, бесконечные репетиции. Но этот труд дает свои плоды — у меня появился свой зритель, друзья-коллеги. Когда я покидала труппу, было очень нелегко расставаться с артистами, работниками сцены, почитателями. Но так нужно было — я поняла, что я выросла и нужно делать шаг вперед. Я сделала его в сторону Венской оперы. Но я иногда продолжаю выступать с Имперским русским театром. Возможно, вскоре мы вместе приедем выступать в Казахстан.

ЛИТЕР-Неделя: Как вы считаете, вашим нынешним успехом вы благодарны сложившемуся характеру? Или, может, судьба сама облегчала вам путь?

А.Т.: Часто думаю об этом и останавливаюсь на том, что я старалась использовать все, что я получала от судьбы. Можно трудиться, люди будут это замечать, но все будет без толку. А когда есть сила, то кто-то свыше посылает, подкидывает тебе шанс за шансом. И приходит день, когда становится реальным то, что тебе даже во сне не снилось. Со временем ты принимаешь это как данность и тогда начинаешь мечтать о другом.
Нельзя сказать, что мой путь был легким. Если бы меня вернули в прошлое и рассказали, что меня ждет впереди, я бы не пошла по тому же пути, побоялась бы. А так как все со мной случалось без моего согласия, то отступать мне было некуда. Я брала, что давали, доказывала тем, кто не верил, била тех, кто обижал, — другого выбора не было. Так «незаметно» оказалось, что я прошла извилистую тропинку.

ЛИТЕР-Неделя: Куда сейчас вас ведет эта тропинка? Теперь вы сами можете выбирать маршрут.

А.Т.: Я мечтаю о женском счастье — детях, муже, большой семье. Разумеется, я создам свой очаг на родине, чем дальше я от нее уезжаю, тем лучше это понимаю. Балет — это немалая часть моей жизни, которая приносит неописуемое счастье не только мне, но и моим зрителям. Но я возвращаюсь домой, где нет аплодисментов и занавеса, но я полна желания поделиться своей эйфорией или быть утешенной, когда тяжело. Когда придет момент выбора, я не стану жертвовать своей личной жизнью ради искусства. Можно, конечно, совмещать карьеру с семьей, но на двух стульях не усидишь. Сейчас у меня на первом плане балет, но век балерины короткий, нужно успеть как можно больше сделать, чтобы рассказывать об этом своим детям.

ЛИТЕР-Неделя: В чем, по-вашему, феномен наших артистов? Не имея таких тепличных условий, что создаются для деятелей искусства за рубежом, они входят в элиту мирового искусства.

А.Т.: Я очень рада, что наши артисты оставляют такой громкий след. Наши люди везде выживут и переборют все трудности, я в этом уверена. Мы работали в домах искусств, где не было даже обогревателей. Но туда приходили люди в валенках и восхищались высоким искусством, замерзая от многоградусного холода. Советские артисты выступали и в войну, и в голод. И как выступали! Если ты идешь в эту профессию, то делаешь это для себя и не должен ждать от кого-то милости. Артист должен быть сильным. Сейчас отношение к искусству Казахстана все больше изменяется в лучшую сторону. А отечественные музыканты, танцоры, певцы позволяют узнать о нашей стране и иностранцам. В Венской опере, к примеру, даже провели целый вечер, посвященный политике, экономике и культуре Казахстана. Думаю, это показатель.

ЛИТЕР-Неделя: Как проходит ваш день в австрийской столице? Как вы отдыхаете?

А.Т.: С утра по дороге на работу я читаю или продумываю очередной танец. Потом до обеда или до вечера у меня репетиции. Если есть время после, то иду в сауну, где люблю позаниматься пилатесом. Вечером стараюсь посмотреть хотя бы кусочек фильма на немецком языке. Это заставляет лишний раз заглянуть в словарь и узнать новые слова.

ЛИТЕР-Неделя: Неужели все строго по дисциплине? Никаких слабостей, непозволительных балерине?

А.Т.: Я очень люблю покушать и поспать. Такая работа, как у меня, требует огромного количества энергии, и после тренировок я должна очень хорошо поесть — у меня такой метод восстановления.

ЛИТЕР-Неделя: Напоследок расскажите о программе, которую вы представите казахстанцам послезавтра.

А.Т.: Очень трудно было выбрать программу для выступления на родине, ведь меня давно здесь не видели и хотелось многое показать. Мы привезли неоклассический номер на музыку Густава Малера «Адажетто». В нем задействована очень сложная хореография, повествуется очень трагичная история. Это философский сюжет о женщине, которая потеряла смысл жизни, и о мужчине, который пытается вернуть ей радость этого мира. На концерте выступят три пары, две из которых привезли классические па-де-де. Мы же с моим партнером Эно Печи решили выбрать номер, который насыщен не технически, а драматически — его нужно прожить на сцене. Я очень надеюсь, что казахстанская публика поймет и прочувствует эту постановку.

Беседовала Жама Гафур, фото Александра Канцедалова, Алматы