Когда речь заходит о Джоне Колтрейне (John Coltrane), первыми словами, могущими охарактеризовать его творчество, наверное, должны быть - «вечный поиск» и «полет».
Полет, не приостановленный даже смертью музыканта. Безусловно, понятие «поиск» в искусстве настолько всеобъемлющ, что дать ему однозначное определение не возьмется никто. Потому что через какие-то музыкальные эксперименты (приемы) творческая личность ищет не просто новые аккорды, звуковые ряды или плавные переходы, но, прежде всего, себя, свое место (предназначение) в жизни, в пространстве. А если индивидуум, к тому же, широк натурой, мировоззрением, внутренним светом - он подходит к осознанию в жизни Божественного. То есть начинает ощущать (пусть сначала и чувственно) смысловую нагрузку жизни. Жизни внутри и вне себя. Так вот, творчество Д.Колтрейна однозначно свидетельствует, что этот поиск неизведанного, но осязаемого, может происходить путем преломления через себя музыки (или себя через музыку). «Заговорил» на дороге, ведущей к восприятию его Мастером, Д.Колтрейн довольно поздно (по меркам музыкального искусства). К 30 годам (1955) он оказался в квинтете Майлса Дэвиса. Правда, знакомство двух гигантов произошло на 10 лет раньше (сыгран был Д.Колтрейн также со знаменитыми Диззи Гиллеспи и Сони Роллинсом). Но именно сотрудничество с М.Дэвисом в тот период, со слов самого Д.Колтрейна, дало ему какой-то новый прилив «искать». Правда, жизнь любого гения однозначно доказала, что талант сам по себе не раскроет Личность. Для этого нужна тяжелая, кропотливая работа над собой. Причем перманентная. Так вот, к совместной работе с М.Дэвисом Д.Колтрейн подошел «технически» подготовленным, что обосновывалось его сотрудничеством с Эрлом Бостиком, в ансамбле которого он познакомился с Эриком Дольфи (один из будущих зачинателей авангардного джаза). Именно последний оказал значительное воздействие на музыкальные пристрастия Джона. Здесь можно отметить, что Майлс (и это признают почти все исследователи творчества Д.Колтрейна), наверное, был главным их тех лиц, кто уловил гениальность Джона изначально. Однако не все оказалось безоблачным в сотрудничестве этих великих. И тому была своя причина. В мире джазовой музыки мало кто оказался (хотя бы в минимальной степени) независимым от наркотиков и спиртного. Не миновала эта участь и мастеров интеллектуального джаза. Но если Майлсу удалось довольно быстро отойти от пристрастия, зависимость Джона стала несколько болезненной, что в нередких случаях приводило к его «недисциплинированности» на репетициях. Майлс со своей педантичностью просто-напросто уже не выдерживал внутреннего напряжения от алкогольной зависимости Д.Колтрейна. И пути гениев ненадолго разошлись. В этот период неизгладимое духовное воздействие на Д.Колтрейна оказала его первая жена Наима, принявшая ислам. Именно в ее честь свою, наверное, лучшую балладу, ставшую одной из визитных карточек музыканта, Д.Колтрейн назвал ее именем. Под воздействием духовных поисков у Д.Колтрейна происходит как бы прозрение, в буквальном смысле он решает «завязать» с наркотиками и алкоголем. Воспоминания запечатлели «картину» этой борьбы музыкального «великана» со своим недугом. В течение 15 дней он, запершись в отдельной комнате и полностью отстранившись от мирской жизни, питался исключительно сырыми овощами и шпинатом. А в соседних комнатах молились его мать-христианка и супруга-мусульманка (к слову, через несколько лет он соединил свою судьбу с Элис Колтрейн, принявшей буддизм). Таким путем Джон навсегда забыл наркотики и алкоголь, решив не сопротивляться лишь никотиновой зависимости. В Интернете автор как-то столкнулся с информацией, что данный 15-дневный эпизод был зафиксирован мировым кинематографом. С учетом присущих Д.Колтрейну черт характера, можно уверенно предположить, что без психологической подготовки он вряд ли бы решился на этот шаг. Скорее всего, именно духовное развитие Джона способствовало появлению нового, «очищенного от токсинов» Д.Колтрейна. Как раз в этот период он начал увлекаться религией и индийской философией, к которой его подтолкнула музыка известнейшего индийского гитариста Рави Шанкара. Причем увлечение духовным постепенно сменилось не просто интересом, но потребностью к приближению постижению Истины, говоря другими словами, осознанию Божественного в жизни. Как представляется, именно «очищение» способствовало возрождению Д.Колтрейна в новом измерении. Тем самым было предрешено воссоединение двух музыкальных гигантов. В результате феноменального взаимопонимания М.Дэвиса и Д.Колтрейна (при активнейшем вкладе других звезд Джулиана «Кеннонболла» Эддерли и Билла Эванса, волею судьбы оказавшихся в том же месте в тот же час) произошло рождение знакового альбома «Kind of Blue», ставшего одной из первых ласточек в ряду шедевров интеллектуального джаза. Особое место в нем занимает, на мой взгляд, «So What», где партии Майлса и Джона не просто сменяют, а органически дополняют друг друга. Таким образом, появление «Kind of Blue» было «обеспечено», безусловно, великолепной техникой мастеров. Но без значительной духовной высоты лидеров звучание не могло бы быть выдающимся. А уже далее каждый из них движется своим путем. В 33 (!) года Д.Колтрейн записал свой первый альбом «Giants Steps» в качестве лидера, а уже через год со знаменитой «My Favorite Things» (из одноименного альбома) он вошел в мировую музыкальную элиту. Раз и навсегда. С того времени состав его группы практически не менялся (McCoy Tyner, Jimmy Garrison, Elvin Jones). Но Джон все время в поиске. По-видимому, именно расширение его духовной жизни, вкупе с изменениями политического климата в США, приводит его к новым вершинам творчества. Он становится величайшим представителем авангардного джаза. Но в то же время, Д.Колтрейну не может не быть тесно в «условных» музыкальных понятиях, в «узких» терминах. Потому что он - над стилями и направлениями, являющимися всего лишь сопутствующим фоном к его беседам посредством инструмента. То есть авангард - лишь новая ступень познания мира, новая сфера общения. Но общения с кем? С запредельной Высшей силой? И ее посредством - со слушателями? Или с самим собой, чтобы понять свой внутренний мир, свое место (и Личности в целом) в пространстве и времени? А осознав, поделиться потрясающими открытиями (заключениями) с человечеством? Наверное, все же ответы целесообразно искать в музыке Джона, через которую Д.Колтрейн в начале 1960-х стал раскрываться совершенно иными гранями. «Я верю во все религии» - произнес как-то мастер. Тем самым, Д.Колтрейн фактически признал Единого Бога. «В детстве меня учили христианской вере. А теперь, когда я смотрю на мир, я чувствую, что у всех людей есть истина... На истине нет этикетки». Эта его духовная вершина, на мой взгляд, и стала путеводной нитью к неимоверной высоте в творчестве, что высветилась в альбоме «A Love Supreme» (1964 г.). Говорить о Psalm из этого концерта, нередко называемой по названию альбома, можно часами. Но не столько о музыке, тональностях, неимоверной технике или чистоте звуков, сколько о жизни, ощущениях, новых измерениях. Ну как можно описать одним-двумя словами то, что великолепно изложил Павел Вежинов в своем знаменитом «Барьере»? Или то, что подразумевал (имел в виду, видел, предлагал) в «Падении» один из величайших лидеров экзистенциализма Альбер Камю в «Падении»? И точно так невозможно рассказать о «Псалме». Это нужно слушать и... переживать. Переживать себя, Д.Колтрейна, бытие, прислушиваясь к тому, что за ним... Не случайно кто-то из музыковедов охарактеризовал Д.Колтрейна именно как экзистенциалиста в музыке. Но разве возможно «втиснуть» широчайшего Джона в определения? Вопрос риторический. Общеизвестно, что для осознания себя как «экзистенции» (сущности), человек должен оказаться в экстремальной ситуации, скажем, перед лицом смерти или при выборе одного-единственного правильного пути из нескольких. Но Джон все время как бы «над» этой сущностью. Он и в ней, и вне ее. Потому Д.Колтрейн понятен со своими рассуждениями о добре и зле, мнимом и подлинном, черном и белом. На следующий год Д.Колтрейн был признан «Лучшим джазовым музыкантом года». Вслед за чем эта Величина в буквальном смысле «улетает». За ним уже никто не поспевает. От него уходят музыканты, сопровождавшие его в «поисках» в последние годы, признаваясь, что не могут дотянуться до лидера (понять его). А прослушивая неоднократно (потому что с первого или даже десятого раза понять, о чем говорит Джон, действительно не всегда возможно) его темы в предсмертных альбомах, вдруг понимаешь, что мастер опережал свое время. Но это опережение как бы вынужденное, он всего лишь хотел успеть сказать то, к чему современники могли придти спустя годы. И в этом - гений Д.Колтрейна.
Т.Атаев, политолог