Народ и

Сегодня наиболее устойчивая партия в стране одна — «Единая Россия». И с кандидатами в ее предвыборный список все ясно задолго до начала избирательной кампании. В то же время, многие эксперты предсказывают ухудшение позиций «партии власти», так как народ в ней постепенно разочаровывается. И если социально-экономическая ситуация в стране к выборам изменится в худшую сторону, то помочь «Единой России» сможет только президент В.Путин, вступив в нее и возглавив. В качестве варианта такой зигзаг с прицелом на новое президентское будущее  вполне возможен.

С остальными партиями ситуация более запутанная и сложная. Пытающийся найти новые идеи, избравший нового лидера Союз правых сил в общественной жизни заметен, однако в отсутствии союзников почти не имеет шансов оказаться в Думе, так как в нынешних условиях возможность  преодоления этой партией 7-%-ого барьера пока не просматривается.

Демократический оппонент СПС — «ЯБЛОКО», имея большую социальную харизму, шансы самостоятельно преодолеть 7%-ый барьер имеет более высокие, но не стопроцентные. А это значит, что 15–17% российского населения, которые разделяют демократические и либеральные ценности, опять могут остаться без своего представительства в парламенте.

Трудно говорить о перспективах расколовшейся «Родины», так как ее избиратели могут усмотреть в дележе постов и спорах вокруг названия личную корысть лидеров. В этой связи нельзя исключить, что на следующих выборах будет создана новая патриотическая альтернатива партии Геннадия Зюганова, на основе «Наших», например, давно ставших для Кремля «своими».

Чем объясняется уже давно продолжающаяся партийная стагнация, в первую очередь, в демократическом лагере?  Ситуацией в самой стране, давно не имеющей четких ценностных ориентиров, либо российский народ такой? Не нужно ему никакого представительства интересов, и никаких партий тоже не надо…

Чем можно объяснить нынешние неудачи оппозиции? Неужели с властью, которая успешно защищает политическое пространство слева и справа, у нее нет возможности вести если не борьбу, то хотя бы полемику? И, соответственно, нет возможности быть услышанной избирателями и добиться результата?

Ведь почти все заявления, митинги и прожекты заканчиваются на уровне Садового кольца, как бы ни было это обидно слышать региональным партийным лидерам — социологические опросы этот грустный вывод подтверждают. А если нет популярности, то нет и известности.

И, наконец, на что можно рассчитывать, если лидеры двух самых узнаваемых демократических партий в стране, отчетливо понимая малую вероятность пройти в Думу самостоятельно, все равно не могут договориться друг с другом?

Но если нет оппозиции реальной, значит, в парламент придет оппозиция искусственная, сконструированная властью? Которая займет там место, на которое ей укажут…

Ответить на эти вопросы МиК попросил Олега Шеина, члена думской фракции «Родина», лидера профсоюзной организации «Защита труда»:

— Мне кажется, что народ и политика в России — это вещи, идущие достаточно порознь. От тех проблем, которые реально касаются людей, наши партии очень далеки. В этом все дело. Вспомните хотя бы зимние события, связанные с массовым недовольством людей принятием 122 закона.

Люди тогда сами вышли на улицы, а партии «скумекали», что к чему, где-то через месяц после начала событий. По сути было именно так.

Кроме того, наши партии стремятся руководить обществом, вернее, они видят себя в качестве классовых организаций, выражающих интересы определенных частей общества.

Но на самом деле это не так. Они начинают видеть себя в качестве вождей общества, ощущать себя ими, но при этом совершенно не замечают структур, которые выражают интересы того или иного сегмента российского общества, а оно ведь разное. Есть владельцы огромной собственности, но есть и те, кто живет на заработную плату, есть также мелкий бизнес. Что, у каждой из этих групп есть партия, которая отражает их интересы?

Кроме того, в России партийная система вообще не развита, и причина этому, в том числе, неразвитость самого российского общества. Ни один народ не позволяет о себя так ноги вытирать, как наш. Мы эту тенденцию все последние двадцать лет наблюдаем.

И наши люди, к сожалению, привыкли традиционно мыслить, что именно государство есть та структура, которая должна о них заботиться, предпринимать шаги в интересах людей. Их так воспитали.

И люди думают, что надо, для того, чтобы жить лучше, пожаловаться царю, или найти какого-то другого царя вместо этого, а вовсе не делать что-то самим.

Пока у нас такое восприятие ситуации будет населением, ни о каких партиях реальных говорить не приходится. И ни о какой реальной смене власти в стране тоже говорить не приходится.

Но, я все-таки думаю, что на следующих выборах уже не будет такой бешеной монополии «Единой России», конечно же, в силу многих причин. Тем не менее, сказать о том, что оппозиция может прийти к власти, было бы пока тоже крайне легкомысленно.

Скорее всего, ситуация прояснится в следующем году — тогда станет понятно, как отнесется народ к новым реформам — жилищной, в первую очередь, как переживет зиму, с какими ценами, с какой зарплатой, долги по которой пока растут. И также станет ясно, какой градус протестных настроений будет в обществе. Это, конечно, повлияет на  настроения людей и расклад сил в партийном пространстве.

Сопредседатель Республиканской партии России Владимир Лысенко видит единственную возможность демократической оппозиции добиться результата и, таким образом, оказаться в будущем составе парламента, в создании некого пула из влиятельных людей, который мог стать бы своеобразным центром притяжения для всех, кто готов оппонировать действующему режиму:

— Мне представляется, что самый разумный вариант состоит в том, что смогут договориться и объединиться на общей платформе в некий пул очень известные в стране и известные в демократическом движении люди. Этот пул и выступит тем кристаллом, вокруг которого все будут объединяться, уже не по партийному принципу, а по-другому. Условно говоря, могут отдельные региональные организации вступать в эту коалицию, или отдельные физические лица — партийные и беспартийные.

И этот пул в дальнейшем, взяв какую-то небольшую демократическую партию как юридическую основу, мог бы выступить как лидер демократического движения. И поскольку там будут люди, не скомпрометировавшие себя и не надоевшие всей стране, они как раз могли бы довольно успешно провести избирательную кампанию и действительно восстановить демократический спектр в нашей политике, который исчез после прошлых выборов.

- Ну, а как Вы считаете, насколько актуальна проблема лидерства? Почему эта проблема существует долгие годы именно на правом фланге? Может быть, потому, что здесь нет достаточной электоральной базы? Или, стоит появиться на либеральном поле харизматическую лидеру, и весь объединительный проект сразу же активизируется?

Аналитический центр Юрия Левады проводит уже в течение года опросы на эту тему, и люди дают такие ответы: 5% готовы проголосовать за демократов, а 25% заявляют, что мы, может быть, проголосуем в случае, если вы объединитесь в одну единственную политическую партию и распустите все остальные.

- Ну, это осознанный подход. А если брать массовое сознание в целом?

Я понимаю ситуацию так — что есть какое-то электоральное ядро в районе 5%, которое всегда голосовало за демократов и либералов, но на нем, конечно, никуда не уедешь. Оно ничего не решает. А вторая часть людей — они могут проголосовать и за «Родину», и за «Единую Россию», но в целом, если они увидят, что на демократическом фланге появились какие-то яркие люди и они сплочены в какую-то команду, то они, может быть, наши начинания и поддержат.

Но, в то же время, я думаю, что проблема лидерства в России всегда имела огромное значение. И только партия власти может себе позволить пренебречь этой проблемой, хотя, если говорить о «Единой России», то они, очевидно, пришли к власти под знаменем Путина. Если бы не было Путина, то не было бы и «Единой России».

Проблема лидерства в демократическом лагере стоит сегодня острая, тем более что все лидеры демпартий и так считают себя самыми великими и недосягаемыми. И сказать: давайте, Григорий Алексеевич, вы не пойдете первым, а пойдете вторым или третьим, будет оскорблением для Явлинского, так как он считает себя самым лучшим.

Чтобы решить эту проблему, и предлагается провести праймериз. Но далеко не все с этим согласны и говорят, что и здесь выбор лидера можно искусственно сфабриковать в тех регионах, где эти праймериз будут проводиться и набросать там с помощью своих сторонников сколько угодно бюллетеней и т.д. Так что в этом плане, я думаю, вопрос лидерства — это самая больная проблема.

У нас есть несколько ярких людей, и каждый из них, бесспорно, претендует на то, чтобы стать лидером этой объединенной партии, но у меня есть большие сомнения на тот счет, что они смогут между собой договориться. Хотя есть люди, которые не претендуют на эти роли, да и в партию не хотят идти. Это, например, Георгий Сатаров, которого все уважают и ценят.  И мне кажется, что все-таки необходимо создать такой пул из судей в демократическом движении, куда надо включить наших старых демократов: Яковлева, Сатарова, Краснова — всю бывшую команду помощников первого президента России. Они бы выступали  арбитрами, и когда начинались бы распри и разногласия, они бы могли пригласить, к примеру, Григория Алексеевича и сказать: ты извини, Григорий Алексеевич, мы тебя ценим и любим, но все-таки считаем, что ты не прав в этой ситуации. Поэтому просим тебя все еще раз взвесить, и давай вернемся к изначальному положению.

Если такого авторитетного органа не будет, то я думаю, что в этой ситуации будет очень сложно что-то сделать, поскольку любая обида и любая непроверенная информация может тут же привести к полному краху всех предыдущих договоренностей и весь этот проект может окончательно рухнуть.

И сегодня, как я понимаю, Кремль потирает руки, так как там уверены, что демократы так никогда и не смогут договориться между собой. И в этом отношении они не очень-то и спешат с созданием своей либеральной, или какой-то другой правой структуры или фракции, и, наблюдая за тем, что происходит в лагере демократических сил, всячески подбрасывают полешек в огонь через подставных людей, которых они имеют почти в каждой демократической партии.

-  А могут ли сегодня появиться новые лидеры?

На самом деле, я думаю, что новые фигуры могут появиться. Но, скорее всего, они появятся не на либеральном, а на националистическом фланге. Поскольку сейчас, по прогнозу того же Юрия Левады, у нас 54% наших сограждан после Беслана поддерживают лозунг «Россия для русских». Это самая питательная среда и она стремительно усиливается и разрастается. Пока мы тут создаем еле-еле свои парторганизации, и думаем, как мы будем 50 тысяч человек набирать — а это огромная проблема, там все само собой срастается и увеличивается.

Ведь, если есть очень простая идея, всем понятная, и если появляется второй Владимир Вольфович, такой же талантливый и такой же мазохист, как Жириновский, то этот появившийся лидер тут же будет подхвачен массами, которые этого лидера, который имеет все перспективы стать вторым Гитлером, поддержат. И уже он приведет нас к диктатуре, сказав, что Путин — слабак, что он ничего не выполнил из того, что обещал. Скажет, что нам уже эта склизкая Россия надоела, поэтому мы установим нормальный русский порядок в этой стране.

Что касается нашего фланга, у меня, честно говоря, есть огромные сомнения, и я не вижу здесь пока перспективного лидера. И я соглашусь с мыслью о том, что сужается круг людей, которые поддерживают либеральные идеи, и на этом спаде сейчас появиться новому человеку, который бы мог переломить ситуацию, я думаю, крайне проблематично. Поэтому, скорее всего, нужно будет выбирать из тех, кто сегодня есть.

Лидер партии «СЛОН» Вячеслав Игрунов настроен в отношении перспектив демократических партий оптимистично и не считает, что их электоральная база сегодня мала:

— То, что либеральные идеи поддерживают, максимум 17% населения, этого вполне достаточно. И это не только 17%, а целых 17%! Да, Думу мы сегодня не перешибем, но мы можем создать общественное мнение, которое важнее голосов в парламенте.

И я вам могу сказать, что голоса диссидентов, которых поддерживали сотые доли процентов населения — не 17%, не 1,7% и даже не 0,17% — они создали такую атмосферу, что советская власть очень сильно эволюционировала и допускала то, чего она не могла допустить, скажем, в 60-ые годы, 70-ые годы. И, в конечном итоге, стремительность перемен в нашей стране была обеспечена тем, что несколько тысяч человек нашли смелость отстаивать свои взгляды в стране, которая этих взглядов не разделяла. Поэтому никакого уныния! Никакого пессимизма. Нас уже 17%!

- Ну а какие основные методы борьбы существуют сегодня? Ведь телевидения у демократов нет?

- Нет, это неправда. Если вы посмотрите сегодня НТВ, то оно вполне приличное и свободное в своих высказываниях. И не оно одно. Например, я очень много своих мыслей излагаю по спутниковому телеканалу «Росбизнесконсалтинг». Ведь кабельные и спутниковые телеканалы — это тоже коммуникация. А в Советском Союзе не было даже ксерокса. В REN-TV тоже проскакивают вполне разумные вещи, так что, давайте, не будем ставить точку на телевидении в целом!

Да, телеканалы сузились. Но есть, во-первых, региональные независимые коммерческие каналы, и есть один федеральный телеканал, через который можно работать, но я даже думаю, что не он один.

Во-вторых, есть газеты, и довольно много. В-третьих, есть Интернет — совершенно не убиенное средство обращения к людям. Кто хочет демократии — тот прочтет. И, наконец, у нас полно ксероксов, у нас полно типографий, ведь их не закрывают — публикуй что хочешь, печатай книжки, давай людям, устраивай клубы, проводи конференции, встречайся с аудиторией, выходи на площадь, проводи митинги!

У нас пара человек в Советском Союзе вышли на Красную площадь, так их избили, поломали ребра, выбили зубы, отправили в ссылку, и некоторые из них давно уже на том свете. А тут, пожалуйста, иди, собирайся — к Пушкину, так к Пушкину, если не найдешь другого места. Если тебе не дадут перед Думой демонстрировать, так выходи на площадь Маяковского!

- Значит, получается, что призывы политиков, которые говорят, что у них нет возможностей бороться, нет телевидения, не искренни?

- Знаете, это называется гипербола. Конечно же, если сравнить возможности нынешних политиков и тех, кто на рубеже 80 и 90-х годов обращался к людям, понятно, что у них этих возможностей сегодня намного меньше. Это правда. Да, очень горько утрачивать завоевания демократии. Да, мы их утрачиваем шаг за шагом. Но говорить, что нет возможностей, — это вранье!

Возможность есть, маленькая, хотелось бы больше, — но надо бороться за эти возможности. Но говорить: а что я могу сделать, если меня в ящик не пускают, как говорят наши некоторые выдающиеся политики, — это оправдание собственного бездействия и собственного нежелания бороться.

А что думает народ?

Судя по данным социологических опросов, электоральные пристрастия россиян в значительной степени не соответствуют их политическим воззрениям, и это вносит изрядную долю непредсказуемости в тот выбор, который им предстоит сделать в 2007 году.

Имея в целом большие симпатии к коммунистам, чем к партии власти, россияне, в то же время, готовы отдать свои голоса за «Единую Россию» в два раза чаще, чем на КПРФ. Чем обернется этот парадокс через два года, прогнозировать трудно. Полевением «партии власти» или потерей ею лидирующих позиций в парламенте? Возможно…

В ходе июльского исследования общественного мнения социологами Левада-Центра (было проведено два общероссийских опроса: исследование типа «Мониторинг», поле 1–14 июля. N =2100; исследование типа «Курьер», поле 15–18 июля. N =1600), были выяснены партийные симпатии россиян и их предпочтения в ходе выборов в Думу.

Симпатии респондентов к политическим силам в июле распределялись так:

(в %% от числа опрошенных)

41% опрошенных полагают, что сейчас в России есть политическая оппозиция власти, 35% - что ее нет. При этом две трети, 64% против 14%, придерживаются мнения, что такая оппозиция нужна.

Если бы выборы в Госдуму состоялись в ближайшее время, результаты могли бы выглядеть следующим образом:

К отмене голосования «против всех» на региональных и местных выборах положительно относятся 21%, отрицательно 37%, нейтрально 32%.