России не нужен страховой полис?

Впервые информация о подготовке указа президента о приостановлении участия России в Договоре об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ) появилась накануне визита президента Владимира Путина в США. Ссылаясь на авторитетные конфиденциальные источники в Главном управлении международного военного сотрудничества Министерства обороны РФ, об этом 25 июня сообщила «Независимая газета». По сведениям «НГ», указ мог быть обнародован либо накануне встречи Владимира Путина с Джорджем Бушем в Кеннебанкпорте, либо позже, по окончанию визита. Якобы в Кремле, указывала газета, в тот момент размышляли, когда политически выгоднее это сделать — лететь в США с открытыми картами и уже готовым решением или подождать результатов переговоров между руководителями двух государств?
Судя по всему, результаты переговоров Кремль не удовлетворили, так как указ президент все же подписал. Об этом кремлевская пресс-служба сообщила утром 14 июля. В документе  подчеркивается, что решение принято «в связи с исключительными обстоятельствами, затрагивающими безопасность России». Как пояснил МИД России, мораторий на соблюдение ДОВСЕ не означает полного прекращения диалога, и в случае решения спорных вопросов по модернизации документа Москва готова вернуться в договор.
И хотя неожиданным принятое Владимиром Путиным решение назвать нельзя, оно произвело громкий эффект и вызвало шквал критических откликов. Представитель НАТО в Брюсселе Джеймс Аппатурай назвал демарш Москвы «шагом в неверном направлении», подчеркнув, что союзники по НАТО считают Договор ДОВСЕ «краеугольным камнем» стабильности в Европе.
Официальный представитель Госдепартамента США Шон Маккормак заявил, что  Соединенные Штаты рассчитывают на продолжение переговоров с Россией по Договору об обычных вооруженных силах в Европе, отметив, что США остаются приверженными идее полного выполнения ДОВСЕ.
«Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе глубоко встревожена решением России», — заявил нынешний председатель ОБСЕ, министр иностранных дел Испании Мигель Моратинос. Сожаление по поводу решения России выйти из ДОВСЕ также выразили Польша и Чехия. При этом Варшава напрямую связала это с проблемой размещения элементов американской системы ПРО в Европе.
По мнению «The Washington Post», приостановка ДОВСЕ усугубит напряженность в отношениях России с ее соседями в Восточной Европе. Теперь Россия может перебросить больше танков и другого тяжелого вооружения к своим западным границам… Но политологи и военные аналитики не прогнозируют крупных передислокаций. Мораторий — это символическое выражение российского гнева в связи с ПРО и демонстрация факта, что страна вновь стала уверенной державой, с которой надо считаться, полагает газета.
Британская «The Guardian» высказывается более жестко: «Путин, похоронив ключевой договор о контроле за вооружениями ДОВСЕ, показал, что Россия взяла новый и взрывоопасный курс на столкновение с НАТО».
Американская «Time» поясняет, какие «чрезвычайные обстоятельства» имеет в виду Путин: во-первых, он утверждает, что с помощью противоракетного «щита» в Европе все российские оборонительные системы можно будет просматривать до самого Урала, чего Россия допустить никак не хочет, но противодействовать не может, не нарушая договор; во-вторых, страны НАТО не ратифицировали редакцию договора от 1999 года, что, по словам Путина, нарушает баланс сил в Европе. На это страны НАТО отвечают, что по новой редакции договора Россия обязалась вывести свои войска из Молдовы и Грузии, а, поскольку войска полностью до сих пор не выведены, они не будут ратифицировать договор, пока Россия не выполнит свои обязательства полностью, поясняет газета.
Всего через несколько часов после заявления Кремля Министерство иностранных дел России выступило со своим заявлением о том, что инспекции и проверки российских военных объектов делегациями стран НАТО прекращаются и что Россия перестает ограничивать количество своих обычных вооружений, продолжает «Time». Правда, инспекции Россия перестала пускать к себе еще до этого, сразу после конференции по ДОВСЕ в Вене, участники которой не захотели услышать претензии Москвы. Двум делегациям, от Болгарии и от Венгрии, не дали доступа на российские военные объекты. Также в июне Россия отказалась от приглашения принять участие в совместных военных учениях с США, Румынией и Болгарией. Советник министра обороны России генерал Владимир Шаманов, известный, в частности, своей агрессивной тактикой в Чечне, заявил: «Советский Союз участвовал в совместных учениях с фашистской Германией, и это закончилось тем, что Германия вероломно напала на СССР. О каком доверии сегодня можно говорить, если США размещают в Румынии и Болгарии свои базы?»
Многие уверены, что, освободив себя от обязательств по ДОВСЕ, Путин в виде «неотложных мер» начнет наращивать войсковые группировки в пограничных регионах. В июне первый заместитель премьер-министра России Сергей Иванов, все активнее занимающий позицию главного кандидата в преемники Путина от российских «ястребов», сказал, что если США не откажутся от планов размещения «щита» в Польше и Чехии, то Россия выдвинет в свой самый западный регион, Калининградскую область, зажатую между Польшей, Литвой и Беларусью, только что испытанные ракеты «Искандер-М». Своими угрозами Иванов лишь разозлил Польшу и заставил Литву начать задумываться о том, не предложить ли США и свою территорию для размещения систем ПРО.
Однако, считая, сколько тузов лежит в рукаве у Путина, нужно помнить не только о его обещании перенацелить на Европу крылатые и новые баллистические ракеты с разделяющимися боеголовками, но и о других мерах, которые могут быть причислены к разряду «неотложных» — например, о наращивании войсковых группировок вдоль южных границ на Кавказе, об усилении давления на Украину с тем, чтобы обеспечить пребывание российского Черноморского флота в Крыму после 2017 года, когда он, по соглашению, должен оттуда уйти, а также о возможном отказе выводить войска из Молдовы, продолжает «Time».
Лидер демократической оппозиции Владимир Рыжков, один из немногих оставшихся в Думе независимых депутатов, утверждает, что, поскольку все началось еще в 2002 году с выхода США из Договора по ПРО, заявление Путина о том, что Россия должна на это чем-то ответить, не лишено здравого смысла. Однако, по словам Рыжкова, громкие слова Путина направлены «в основном на то, чтобы перед выборами сказать стране: ваш лидер не отступит, кто бы официально ни стал следующим президентом». Опросы общественного мнения, говорит Рыжков, показывают, что эта тактика оказалась удачной: русских Путин действительно убедил. Но весь остальной мир — вряд ли.
Если уж так строго подходить, то в ДОВСЕ нет положения об одностороннем моратории, поэтому действия России являются не чем иным, как прямым нарушением договора. Возможно, это блюдо действительно предназначено исключительно для внутреннего употребления. Также может быть, что Путин, видя усиление трений с США, пытается шантажировать Вашингтон. Но не исключен и такой вариант, что это заявление — серьезный пробный шар, и Путин просто проверяет, что еще ему дадут сделать такого, чтобы и империя строилась дальше, и последствий для него никаких не наступало, заключает «Time».
Напомним, впервые о возможности выхода России из договора президент Путин заявил в конце апреля, в своем ежегодном Послании Федеральному собранию. Он сообщил тогда, что Россия может значительно скорректировать свою политику в отношении Запада, в частности, Соединенных Штатов. Учитывая новые геополитические реалии:  вступление в Североатлантический альянс государств бывшего Варшавского Договора и нарушение вследствие этого общего баланса сил, Россия, как заявил Путин, может наложить мораторий на соблюдение Договора об обычных вооруженных силах в Европе.
Предупреждение прозвучало в тот момент, когда в Осло заседал Совет «Россия — НАТО». И разъяснение недоумевающему генсеку аьянса Яапу де Хооп Схефферу, заявившему, что «члены НАТО считают ДОВСЕ одним из краеугольных камней европейской безопасности», дал в тот же день глава российского МИД, принимавший участие в заседании. «Что касается договора об обычных вооруженных силах в Европе, то он многосторонний, и здесь как раз Россия, собственно, является единственной стороной, исполняющей этот договор. Ведь по сути дела еще никто из НАТО его не исполняет. Таким образом, Россия оказывается в ситуации, когда она участвует в театре абсурда» — пояснил Сергей Лавров.
Полтора месяца спустя Россия предприняла серьезную попытку добиться ратификации договора, инициировав проведение 12–15 июня в Вене чрезвычайной конференции по обсуждению Договора об обычных вооруженных силах в Европе. Там российская делегация предложила шесть шагов, которые нацелены на восстановление жизнеспособности ДОВСЕ: 1. возвращение Латвии, Литвы и Эстонии в договорное поле, из которого они «выпали» в 1991 году;  2. понижение суммы разрешенных договором вооружений и техники стран НАТО в целях компенсации потенциала, приобретенного альянсом в результате двух «волн» расширения; 3. принятие политического решения об отмене фланговых ограничений для территории России; 4. разработка общего понимания термина «существенные боевые силы» и проявление соответствующей сдержанности в период до его согласования; 5. вступление в силу Соглашения об адаптации ДОВСЕ не позднее 1 июля 2008 года; 6. разработка условий присоединения к ДОВСЕ новых участников и дальнейшая модернизация договора.
Предложения России приняты не были, после чего Москва вновь заявила о возможности моратория.
Следующий раунд обсуждения проблемы состоялся 25–26 июня в Москве и Санкт-Петербурге, в рамках юбилейных мероприятий, организованных Советом Россия-НАТО. Информация о готовящемся указе появилась в день приезда в Россию Яапа де Хооп Схеффера, который также, как и в первый раз выразил свое недоумение и получил соответствующие разъяснения от российской стороны.
Еще через 19 дней Россия поставила в этом вопросе точку. Переход от слов к делу занял не так много времени. Хотя в том, что такое решение все же будет принято, многие эксперты сомневались, полагая, что ДОВСЕ можно спасти, если действовать не ультиматумами, а разумной аргументацией.
Александр Коновалов, президент Института стратегических оценок, считает:
- Нам не надо кричать о том, что это устаревший договор, и что он был направлен на то, чтобы выровнять баланс по тяжелым вооружениям между НАТО и ОВД, а ОВД уже нет. И не надо вообще требовать, чтобы баланс устанавливался между одной Россией, которая сегодня противостоит всей расширенной НАТО, и альянсом, так как это количественное соотношение не в нашу пользу. И почему, собственно говоря, они должны балансировать всю расширенную НАТО, включая США и Канаду? Это совсем уже  несерьезный подход.
Вместо этого нам надо было все силы приложить для того, чтобы этот адаптированный договор вошел в строй и был действующим, и это можно сделать. Потому что формально нам предъявляют только две проблемы — это Грузия и Приднестровье. Но в Грузии вопрос уже решен, потому что мы выводим отсюда все, и выводим раньше срока. А в отношении Приднестровья им вполне можно разъяснить, что на самом деле там уже не больше тысячи осталось наших военнослужащих, на этих складах в селе  Колбасно, и они там занимаются охраной еще не вывезенных оттуда боеприпасов. И если снять эту охрану, то эти боеприпасы будут растащены приднестровцами, и где они окажутся, кому будут проданы, и где будут стрелять, Европе бы стоило об этом подумать.
Тем более, что сегодня кольцо нашей охраны снаружи охраняет кольцо приднестровских гвардейцев, которые следят за тем, чтобы ничего оттуда не вывезли. Потому что они считают, что это их собственность. Так что, то, что мы там делаем, это и в интересах Европы.
Ну, а требования, которые мы привезли в Вену -  допустим, отмена фланговых лимитов -  об этом можно говорить, но не в плане отмены фланговых лимитов, а в плане введения территориальных лимитов. И чем хорош адаптированный договор? Почему он нам нужен? Потому что мы сегодня не можем количественно выравниваться с НАТО, это было бы экономически катастрофично и политически дестабилизирующе. И ни в экономическом, ни в политическом, ни в техническом плане у нас ни сил, ни средств для этого нет. Поэтому надо смириться с тем, что НАТО теперь будет больше, чем Россия.  В количественном смысле, с учетом того, что она расширяется.
Но в адаптированном тексте договора есть такое положение, что помимо страновых лимитов для каждой страны — количества определенного вооружений, военных частей и т.д., есть лимит территориальный. Грубо говоря, Европу делят на клеточки, от Атлантики до Урала, и говорят: в каждой клеточке больше трех не собираться. И если адаптированный договор действует, то для нас это означает, что план «Барбаросса» был бы невозможен в этих условиях, потому что было бы невозможно сконцентрировать на наших европейских границах большую ударную группировку. И на самом деле, это самое главное положение, в котором мы нуждаемся. Это было бы страховым полисом для нас в условиях, когда количественное равенство невозможно.
А мы вместо этого уже не пустили две инспекции, которые предусмотрены условиям договора, отказали им в осмотре наших объектов, правда, сказав, что это по причине форс-мажорных обстоятельств…
Мы говорим о моратории исполнения договора, но в договоре нет положения о моратории. Таким образом мы занимаемся таким несерьезным изобретательством вместо того, чтобы проводить серьезную политику. А договор этот спасти вполне возможно, на мой взгляд. При наличии здравого смысла и политической воли.
Что касается американских баз, то надо понимать, что невозможно держать базы в Германии, когда Германия стала глубоким тылом для нас. Конечно, они будут переезжать, и не только поэтому. Во-первых, то, что они смещаются в Румынию и Болгарию, явно является смещением к новому источнику угрозы, который расположен между Ближним и Средним Востоком.  И это естественное движение.
Второй момент — надо им все-таки не отказывать в здравом смысле. Содержать базу в Германии раз в десять дороже, чем содержать базу в Болгарии. И естественно, они выбирают более дешевый и более целесообразный вариант. И, наконец, меняется вся концепция базирования американцев.  Они больше не разворачивают на базах тяжелые танковые и мотострелковые дивизии с высокой степенью боеготовности, которые могут оперативно действовать.  Вместо этого базы становятся точками оперативного развертывания  — там есть полоса и обслуга, там мало народу. И, возможно, есть склады с каким-то необходимыми вооружениями — для того, чтобы в случае, если возникнет военная необходимость, на этих базах начать прием прибывающих войск. Причем это совсем не то, что было раньше.
И в свое время мы же согласились с тем, что Америка развернула базы в Узбекистане и в Киргизии, когда у них возникла необходимость в афганской операции. И ничего, даже благословили. А чего нас тогда так волнует база в Болгарии и Румынии? Так что здесь, опять таки, к этому надо относиться спокойно. И не считать, что Россию окружают кольцом врагов и кольцо это постоянно сжимается.

Сергей Ознобищев, директор Института стратегических оценок, заместитель председателя Ассоциации «Россия-США», напоминает:
- Сейчас у нас 2007 год, но ДОВСЕ до сих пор не ратифицирован, и мы снова и снова возвращаемся к разной оценке Стамбульского саммита 1999 года. Что, конечно же, свидетельствует о крайне низкой эффективности наших военно-политических отношений.
До сих пор камнем преткновения являются два двусторонних протокола, которые подписаны Россией и Грузией, Россией и Молдовой, в рамках этого Стамбульского саммита, хотя эти два соглашения не включены в само соглашение по обычным вооруженным силам. Они просто были согласованы в Стамбуле в связи с состоявшимся саммитом по настоянию молдавской и грузинской сторон. И тогда Ельцин поддался этому давлению и дал поручение такие протоколы принять.
Но апелляция  к этим протоколам и соглашениям, как к соглашениям, которые не позволяют ратифицировать ДОВСЕ, свидетельствуют о непонимании и отсутствии режима партнерства  в наших отношениях. Потому что на самом деле договоренности выполнены, и пусть Запад считает, что они частично выполнены и что там не выведены полностью наши контингенты из Приднестровья, но они там несут сугубо охранные и миротворческие функции и никак не нарушают режим ДОВСЕ.
Поэтому есть формальная сторона дела — что что-то недовыполнено, но есть и реальная картина, что на сокращение численности в рамках ДОВСЕ это никак не влияет.
А что касается наших ограниченных средств по вооружению и техники в Грузии, то оттуда давным-давно все выведено. Поэтому формально Запад может о чем-то говорить, но по существу говорить не о чем, и все это понимают.  И если бы  у нас были действительно партнерские отношения с США, то авторитета Вашингтона и сейчас хватило бы на то, чтобы эффективно приблизить этот ДОВСЕ-2 к ратификации. Но что-то разлажено в системе наших отношений,  в них отсутствует механизм партнерства, о котором так много говорят, но не доказывают это делом.

Дмитрий Суслов, зам. директора Совета по внешней и оборонной политике, позицию президента Путина поддерживает:
- Адаптированный договор ДОВСЕ подписывался и разрабатывался тогда, когда расширения НАТО еще не было, когда и Польша, и Чехия, и Румыния, и Болгария, и Эстония, Латвия и Литва, не были членами НАТО.  После того, как НАТО расширилась, этот договор уже де-факто устарел. Тогда попытались продлить его действенность тем, что НАТО взяла на себя джентльменское обязательство не расширять военную инфраструктуру НАТО к российским границам. Но, тем не менее, мы видим, что военная инфраструктура расширяется, и доказательством этого является размещение элементов американской системы ПРО в Европе. В такой ситуации этот договор действительно не имеет для России никакого смысла. И он действительно очень во многом связывает России руки, Россия очень серьезно разоружилась как на северо-западном, так и на юго-западном направлении. А со стороны Запада расширение НАТО поставило все это под большой вопрос и фактически привело к выхолащиванию смысла этого соглашения. И я согласен с президентом в том, что этот договор уже не имеет большого смысла для России.
Кроме того, этот ДОВСЕ сегодня используется в качестве инструмента выкручивания России рук по проблеме непризнанных государств. Говорится, что к договору присоединятся страны Балтии, которые до сих пор к нему не присоединились и присоединятся только после того, как Россия выполнит свои обязательства о выводе своих баз из Приднестровья, Абхазии и Южной Осетии. Но, во-первых, никакой действительно юридической увязки между этими двумя вопросами нет, а во-вторых, российские контингенты,  находящиеся на территории непризнанных государств, осуществляют миротворческие миссии, которые регулируются совершенно другими форматами. Поэтому это требование Запада является необоснованным.
Что касается российской позиции по поводу ДОВСЕ, то я действительно солидарен с тем, что договор об обычных вооруженных силах в Европе устарел, и даже уже адаптированный. То есть, может быть, не обязательно полностью выходить из него, а целесообразнее начать новый раунд консультаций и сделать адаптированный-адаптированный документ — то есть, делать адаптацию договора после адаптации ДОВСЕ, и, таким образом, привести его к реальности после последнего расширения НАТО.
Кстати, я напомню, что НАТО не отказывается от планов дальнейшего расширения, конгресс Соединенных Штатов поддерживает вступление Грузии в НАТО, и т.д. В этих условиях вообще бессмысленно говорить о том адаптированном ДОВСЕ, который существует в 1999 года.
То есть, надо если его адаптировать, то адаптировать к нынешней, а то и к будущей обстановке, то есть, к обстановке после следующего расширения НАТО на страны бывшего СССР, если такое расширение состоится. И в этом я Путина поддерживаю.

Андрей Федоров, генеральный директор фонда «Центр политических исследований и консалтинга», полагает, что на самом деле факт выхода России из ДОВСЕ для Запада не так важен:
- На самом деле, этот вопрос никого из специалистов особенно не волнует. Ну, вышли мы из ДОВСЕ. Ну, перебросили, к примеру, 500 танков с Урала в европейскую часть, поставили их в Смоленске. Ну и что дальше? Понимаете, традиционные войсковые соединения, танки, бронетранспортеры, личный состав в современных условиях уже не имеют никакого значения. Сколько их находится на европейской части Российской Федерации, не важно. Мы все равно танковым маршем на Париж не пойдем. И на самом деле ДОВСЕ безумно устарел, потому что он был рассчитан на баланс между НАТО и Варшавским договором. Баланс по людям, по танкам, по фланговым ограничениям. А  сейчас какая разница?  В новых исторических условиях это не имеет значения. Ну, насытим мы Ленинградскую область новыми войсковыми соединениями, или разместим в Смоленске танки, которые там будут стоять точно также в смазке, как стоят сейчас на Урале.
То есть, Запад ДОВСЕ не волнует, Запад боится другого — он боится того, что ДОВСЕ будет только первым шагом, за которым последуют более серьезные вещи, а именно, наш полный выход из Договора по ракетам средней дальности. Вот это представляет для Запад большую опасность, потому что мы тогда сможем возобновить в течение полугода производство ракет средней дальности, и установить их в непосредственной близости от границ Европейского союза и НАТО. В том же, Калининграде, Ленинградской области, в том же Смоленске или вместе с Белоруссией на западных границах. Хотя мы должны прекрасно понимать, что появление новых российских крылатых ракет приведет к полному исчезновению доброго имиджа России, который более или менее, но сейчас есть.
То есть, последствия будут самыми тяжелыми, и именно поэтому нам нужно сейчас с американцами договариваться. Причем договариваться пакетно…