Собственный перевод из французской газеты «Le Figaro»
В преддверии официального визита @ президента Путина во Францию 10-12 февраля отмечается значительное сближение позиций двух стран по вопросу Чечни.
На протяжении долгого времени Чечня являлась яблоком раздора в отношениях между Москвой и Парижем. Может быть, потому, что в свое время Александр Дюма окрестил чеченцев «французами Кавказа»? Или потому, что так много испытаний выпало на долю этого народа в годы этнических зачисток, проводимых Сталиным? Или потому, что наподобие Сталинграда, Грозный был буквально стерт с лица земли? Как бы там ни было, во Франции четко прослеживались признаки «чеченского тропизма». Не будем заявлять, что эти признаки окончательно исчезли. Очевидно другое, они стали менее заметны. По крайней мере, с политической точки зрения чеченский вопрос больше не является во Франции приоритетным, что особенно ярко доказал последний приезд Жака Ширака в Россию. Во время встречи один на один в Сочи в июле прошлого года Ширак и Путин лишь вскользь упоминали чеченский конфликт, предпочитая сосредоточиться на экономических вопросах и проблемах общемирового характера.
А между тем, именно благодаря своей твердой и непримиримой позиции в отношении чеченского конфликта, от которой Франция так долго не хотела отступать, она и оказалась в конечном итоге в определенной изоляции. Подобная позиция официального Парижа была абсолютно недопустима в контексте глобальной борьбы с терроризмом, начатой США, особенно если учесть, что Штаты не скрывают своего желания разобраться с Багдадом. Еще один принципиальный для Франции вопрос. Возможно, поэтому во Франции и возникла необходимость склеить осколки разбитой чаши российско-французских отношений. Как сообщил газете «Figaro» один из правительственных чиновников, «сегодня отношения между правительствами России и Франции очень хорошие, и налицо взаимопонимание на уровне высокопоставленных лиц, принимающих решения». Небо еще не совсем голубое, но стало более безоблачным. Диалог уже получается.
Однако после трагических событий с захватом заложников в театральном центре на Дубровке диалог, начатый главами России и Франции, несколько осложнился. Во Франции были «шокированы русской жестокостью» в ходе освобождения заложников, и французское общественное мнение по-прежнему с недоверием поглядывает в сторону России. В России прекрасно это знают, и по случаю предстоящего визита Путина в Париж избегают любых контактов с гражданским обществом, дабы избежать нежелательной реакции. Использование газа в театральном центре, отсутствие своевременной медицинской помощи, резкий выпад Владимира Путина в адрес французского журналиста – обо всем этом помнят во Франции.
Однако акценты в дебатах несколько сместились за последнее время. Полученные доказательства о причастности чеченских сепаратистов к деятельности международных террористических групп вызвали замешательство и посеяли сомнения. И сегодня дискуссии во Франции ведутся уже не столько вокруг поддержки чеченской независимости, сколько вокруг самой природы политического режима в Москве. Режима, который после проведения многочисленных либеральных экономических реформ, с одной стороны, неуклонно стремится по мере приближения выборов усилить свое влияние по всей стране. Режима, который через несколько недель собирается проводить весьма сомнительное мероприятие: отметить 50-летнюю годовщину со дня смерти некоего Иосифа Виссарионовича Джугашвили, более известного под фамилией Сталин.
В преддверии официального визита @ президента Путина во Францию 10-12 февраля отмечается значительное сближение позиций двух стран по вопросу Чечни.
На протяжении долгого времени Чечня являлась яблоком раздора в отношениях между Москвой и Парижем. Может быть, потому, что в свое время Александр Дюма окрестил чеченцев «французами Кавказа»? Или потому, что так много испытаний выпало на долю этого народа в годы этнических зачисток, проводимых Сталиным? Или потому, что наподобие Сталинграда, Грозный был буквально стерт с лица земли? Как бы там ни было, во Франции четко прослеживались признаки «чеченского тропизма». Не будем заявлять, что эти признаки окончательно исчезли. Очевидно другое, они стали менее заметны. По крайней мере, с политической точки зрения чеченский вопрос больше не является во Франции приоритетным, что особенно ярко доказал последний приезд Жака Ширака в Россию. Во время встречи один на один в Сочи в июле прошлого года Ширак и Путин лишь вскользь упоминали чеченский конфликт, предпочитая сосредоточиться на экономических вопросах и проблемах общемирового характера.
А между тем, именно благодаря своей твердой и непримиримой позиции в отношении чеченского конфликта, от которой Франция так долго не хотела отступать, она и оказалась в конечном итоге в определенной изоляции. Подобная позиция официального Парижа была абсолютно недопустима в контексте глобальной борьбы с терроризмом, начатой США, особенно если учесть, что Штаты не скрывают своего желания разобраться с Багдадом. Еще один принципиальный для Франции вопрос. Возможно, поэтому во Франции и возникла необходимость склеить осколки разбитой чаши российско-французских отношений. Как сообщил газете «Figaro» один из правительственных чиновников, «сегодня отношения между правительствами России и Франции очень хорошие, и налицо взаимопонимание на уровне высокопоставленных лиц, принимающих решения». Небо еще не совсем голубое, но стало более безоблачным. Диалог уже получается.
Однако после трагических событий с захватом заложников в театральном центре на Дубровке диалог, начатый главами России и Франции, несколько осложнился. Во Франции были «шокированы русской жестокостью» в ходе освобождения заложников, и французское общественное мнение по-прежнему с недоверием поглядывает в сторону России. В России прекрасно это знают, и по случаю предстоящего визита Путина в Париж избегают любых контактов с гражданским обществом, дабы избежать нежелательной реакции. Использование газа в театральном центре, отсутствие своевременной медицинской помощи, резкий выпад Владимира Путина в адрес французского журналиста – обо всем этом помнят во Франции.
Однако акценты в дебатах несколько сместились за последнее время. Полученные доказательства о причастности чеченских сепаратистов к деятельности международных террористических групп вызвали замешательство и посеяли сомнения. И сегодня дискуссии во Франции ведутся уже не столько вокруг поддержки чеченской независимости, сколько вокруг самой природы политического режима в Москве. Режима, который после проведения многочисленных либеральных экономических реформ, с одной стороны, неуклонно стремится по мере приближения выборов усилить свое влияние по всей стране. Режима, который через несколько недель собирается проводить весьма сомнительное мероприятие: отметить 50-летнюю годовщину со дня смерти некоего Иосифа Виссарионовича Джугашвили, более известного под фамилией Сталин.