Президент Саддам Хусейн дымит сигарой, слушая доклады военачальников, сидящих за подковообразным столом. @ На его лице появляется гримаса неодобрения, и он жестом приказывает оратору замолчать. Командир слишком увлекся, между тем пришло время краткого совета, отмечает The Washington Post. "Я знаю, что иракец рвется в бой, а его отвага безгранична, но иногда он торопится, а торопливость может не соответствовать моменту, – говорит президент, а военачальники согласно кивают и делают пометки в блокнотах. – Увидев врага, держите себя в руках, чтобы применить имеющееся оружие в нужный момент".
Слова Хусейна слышали не только те, кто находился в комнате, но и все иракцы, смотревшие в 9 вечера программу новостей. Здесь это стало почти ритуалом: главный государственный телеканал практически без купюр показывает пространные видеозаписи совещаний президента со сменяющими друг друга представителями военного командования.
На встречах, демонстрация которых в последние недели преобладает в телеэфире, Хусейн выглядит хладнокровным, спокойным, владеющим ситуацией, несмотря на надвигающуюся угрозу американского вторжения, цель которого - положить конец его 30-летнему правлению в Ираке. Он не проявляет никаких признаков страха, слабости или отчаяния, он никоим образом не нервничает. Наоборот, он кажется совсем не напряженным, шутит с офицерами, слушает, как некоторые из них читают стихи, курит сигары, пьет сладкий чай.
На протяжении своей карьеры революционера, сотрудника спецслужб, правителя с неограниченной властью 65-летний Хусейн не раз демонстрировал хладнокровие под огнем, иногда и в буквальном смысле. В недавно вышедшей автобиографии "Мужчины и город" он вспоминает, как в 1959 году, во время неудавшегося государственного переворота, организованного партией "Баас", он вырвался из рук отряда бойцов спецслужб, а затем, с пулей в ноге, бежал в Египет. После того как в 1968 году баасисты одержали победу, он поименно называл своих противников из числа коммунистов, подлежащих казни, и исполнение его приговоров снимали на пленку. Этот эпизод рассказывают как легенду о сознательной, вызывающей трепет жестокости.
Понять, какой на самом деле видится Хусейну предстоящая война против него, невозможно. У Саддама есть узкий круг советников, состоящий главным образом из его родичей, выходцев из его родного города Тикрита. В этот круг входит его второй сын Кусай, командующий Республиканской гвардией особого назначения. У журналистов и дипломатов здесь практически нет возможности поговорить с чиновниками, близкими к президенту.
Однако один иностранец, который недавно встречался с Хусейном, утверждает, что тот спокоен, невозмутим, выражает уверенность в том, что его армия способна яростно сражаться за каждую улицу в Багдаде и количество жертв среди американских солдат вынудит армию США отступить. "Он был очень спокоен, – рассказывает иностранец на условиях анонимности. – Это выглядело жутковато. Как будто он не понимает грозящей ему опасности".
Конечно, внешность может быть обманчивой, признал мой собеседник, добавив: "Этого человека не так легко понять".
Однако в телетрансляциях мы также видим человека, крепко держащего в руках волю старших офицеров - людей, которые, как надеется администрация Буша, устроят государственный переворот перед американским вторжением или во время него.
Президент требует, чтобы офицеры в ранге от полковника до генерала, демонстрируя беззаветную преданность, вытягивались в струнку и отдавали честь, когда он входит в помещение. Когда он говорит, они рьяно записывают. Когда он велит им пить чай, комната оглашается звоном стаканов. Когда он отдает приказания, они в унисон отвечают: "Да, господин!"
Его речам обычно аплодируют стоя. Иногда офицеры начинают громко петь хвалебные песни.
До середины января, когда начали показывать его беседы с командованием, подобные сцены почти невозможно было увидеть по телевидению, которое либо демонстрировало старые сюжеты, где Саддам пробирается через восторженные толпы, либо ограничивалось короткими репортажами о приеме государственных визитеров. Хусейн не появляется на публике с января 2001 года, когда он принимал военный парад, его местонахождение в каждый отдельно взятый момент – тщательно охраняемая тайна.
При этом встречи не дают никакого представления о том, что на самом деле думают военачальники, – любое проявление несогласия с Хусейном влечет за собой суровое наказание, ведь телевидение в этой стране с населением в 23 млн. человек может оказать влияние на реакцию солдат и простых иракцев во время вторжения. Зрелище президента, полностью контролирующего старших офицеров, может убедить офицеров среднего звена и прочих граждан не участвовать ни в каких антиправительственных действиях.
"Это попытка показать, что в руководстве нет никаких трений", – говорит находящийся здесь дипломат.
Иракские официальные лица, по-видимому выполняющие приказы Хусейна, отвергают предложения лидеров соседних государств, которые убеждают Хусейна уйти в отставку или отправиться в изгнание, дабы спасти свою страну от войны с США. Сегодня иракское правительство, узнав о том, что делегация арабских министров иностранных дел намерена убеждать Хусейна сложить полномочия, заявило, что этих министров больше не будут здесь принимать. Арабский дипломат заявил, что правительство Ирака хочет видеть только таких гостей, "которые будут выражать солидарность".
Хотя, по мнению дипломатов и экспертов, находящихся за пределами Ирака и следящих за непрозрачной политической системой страны, небольшой шанс, что Хусейн может отправиться в изгнание, все же остается, однако более вероятно, что он попытается найти последнее убежище в Багдаде - либо в бункере, который сочтет безопасным, либо, как было во время войны 1991 года, скрываясь в частных домах.
Те, кто придерживается иной точки зрения, полагают, что он попытается сделать штурм Багдада американскими войсками как можно более кровавым, разместив в ключевых местах гражданское население и применив химическое и биологическое оружие, которое, как признают американцы, у него есть. "Он постарается стать арабским героем, – говорит находящийся здесь дипломат. – Он умрет сражаясь и прихватит с собой всех, кого сможет".
На транслируемых телевидением встречах, которые сопровождаются мусульманскими молитвами, Хусейн нередко прославляет возможность погибнуть в бою. "Для верующего в нашей стране мученичество – награда и победа, а не поражение", – сказал он на одном из совещаний. На другом он заявил офицерам, что "стремление к мученичеству - ваша обязанность, поскольку вы защищаете честь всех правоверных в стране".
Несмотря на подобные замечания, нельзя сказать, что на совещаниях преобладает фатализм. Хусейн по большей части внимательно слушает доклады полевых командиров о военных приготовлениях и дает советы, как усовершенствовать оборонительные сооружения. Помимо демонстрации того, что он контролирует ситуацию, своими замечаниями он, очевидно, стремится успокоить гражданское население и вселить бодрость духа в армию, которая, по мнению аналитиков, плохо вооружена и деморализована.
"Самое важное, что я должен подчеркнуть, – заявил он, – вы учитесь защищать себя даже в бою. Я рекомендую вам научиться уменьшать количество жертв в сражении".
Когда один из офицеров поклялся сражаться камнями, если у него кончатся патроны, Хусейн сказал: "Оружия хватает". Он велел офицерам обеспечить, чтобы их солдаты регулярно мылись, высыпались, читали книги. Он даже спросил, хватает ли солдатам мыла и работают ли водяные насосы.
Хотя офицеры носят обычную зеленую форму, на Хусейне обычно костюм-тройка. Его манеры то фамильярны, то авторитарны, иногда это неунывающий лидер, иногда деревенский парень.
Когда командир 11-го танкового дивизиона сказал: "Американцы намеренно сбросили на наш дивизион листовки, чтобы поколебать боевой дух", Хусейн взревел: "Как они смеют!". "Неужели они думают, что 11-й дивизион можно напугать листовками, – заявил он. – Этот дивизион пять суток подряд вел бой в Иране и то не испугался". Судя по телепередачам, приготовления к войне в городе вызывают у Хусейна особый интерес. Когда ему сообщили, что солдаты в Багдаде получили боеприпасы на два месяца, провели боевые учения в городских условиях и выкопали окопы, он сказал, что подготовку надо вести еще более интенсивно.
Попытки Хусейна показать, что он понимает рядового солдата, иногда оборачиваются вмешательством в мелочи. Один офицер похвастался, что его солдаты прошли почти 47 миль за 17 часов. Хусейн перебил его, спросив, сколько миль они проходили в час. Получив ответ, он недовольно произнес: "Нам надо больше".
В какие-то моменты он стремится выглядеть мальчишкой с фермы, обсуждая, как деревенские жители освещают свои дома и бурят колодцы. Он поприветствовал глав племен. Напомнил иракцам, что они "усачи", то есть упомянул простонародный символ чести.
Он также производит впечатление гостеприимного хозяина: "Может кто-нибудь в этом доме принести нам кофе?" – воскликнул он на одном из совещаний. На другом велел офицерам: "Пейте чай, пока он не остыл".
Хотя многие иракцы, когда начинается трансляция встреч, переключают канал, предпочитая старые американские фильмы или мыльные оперы, идущие по каналу, который принадлежит одному из сыновей Хусейна, иракский президент утверждает, что "американцы слушают" его.
"И это хорошо, – заявил он. – Они должны знать: если они придут сюда, мы сломаем им шею. Они найдут здесь поражение, поражение, поражение".
Перевод inopressa.ru
Слова Хусейна слышали не только те, кто находился в комнате, но и все иракцы, смотревшие в 9 вечера программу новостей. Здесь это стало почти ритуалом: главный государственный телеканал практически без купюр показывает пространные видеозаписи совещаний президента со сменяющими друг друга представителями военного командования.
На встречах, демонстрация которых в последние недели преобладает в телеэфире, Хусейн выглядит хладнокровным, спокойным, владеющим ситуацией, несмотря на надвигающуюся угрозу американского вторжения, цель которого - положить конец его 30-летнему правлению в Ираке. Он не проявляет никаких признаков страха, слабости или отчаяния, он никоим образом не нервничает. Наоборот, он кажется совсем не напряженным, шутит с офицерами, слушает, как некоторые из них читают стихи, курит сигары, пьет сладкий чай.
На протяжении своей карьеры революционера, сотрудника спецслужб, правителя с неограниченной властью 65-летний Хусейн не раз демонстрировал хладнокровие под огнем, иногда и в буквальном смысле. В недавно вышедшей автобиографии "Мужчины и город" он вспоминает, как в 1959 году, во время неудавшегося государственного переворота, организованного партией "Баас", он вырвался из рук отряда бойцов спецслужб, а затем, с пулей в ноге, бежал в Египет. После того как в 1968 году баасисты одержали победу, он поименно называл своих противников из числа коммунистов, подлежащих казни, и исполнение его приговоров снимали на пленку. Этот эпизод рассказывают как легенду о сознательной, вызывающей трепет жестокости.
Понять, какой на самом деле видится Хусейну предстоящая война против него, невозможно. У Саддама есть узкий круг советников, состоящий главным образом из его родичей, выходцев из его родного города Тикрита. В этот круг входит его второй сын Кусай, командующий Республиканской гвардией особого назначения. У журналистов и дипломатов здесь практически нет возможности поговорить с чиновниками, близкими к президенту.
Однако один иностранец, который недавно встречался с Хусейном, утверждает, что тот спокоен, невозмутим, выражает уверенность в том, что его армия способна яростно сражаться за каждую улицу в Багдаде и количество жертв среди американских солдат вынудит армию США отступить. "Он был очень спокоен, – рассказывает иностранец на условиях анонимности. – Это выглядело жутковато. Как будто он не понимает грозящей ему опасности".
Конечно, внешность может быть обманчивой, признал мой собеседник, добавив: "Этого человека не так легко понять".
Однако в телетрансляциях мы также видим человека, крепко держащего в руках волю старших офицеров - людей, которые, как надеется администрация Буша, устроят государственный переворот перед американским вторжением или во время него.
Президент требует, чтобы офицеры в ранге от полковника до генерала, демонстрируя беззаветную преданность, вытягивались в струнку и отдавали честь, когда он входит в помещение. Когда он говорит, они рьяно записывают. Когда он велит им пить чай, комната оглашается звоном стаканов. Когда он отдает приказания, они в унисон отвечают: "Да, господин!"
Его речам обычно аплодируют стоя. Иногда офицеры начинают громко петь хвалебные песни.
До середины января, когда начали показывать его беседы с командованием, подобные сцены почти невозможно было увидеть по телевидению, которое либо демонстрировало старые сюжеты, где Саддам пробирается через восторженные толпы, либо ограничивалось короткими репортажами о приеме государственных визитеров. Хусейн не появляется на публике с января 2001 года, когда он принимал военный парад, его местонахождение в каждый отдельно взятый момент – тщательно охраняемая тайна.
При этом встречи не дают никакого представления о том, что на самом деле думают военачальники, – любое проявление несогласия с Хусейном влечет за собой суровое наказание, ведь телевидение в этой стране с населением в 23 млн. человек может оказать влияние на реакцию солдат и простых иракцев во время вторжения. Зрелище президента, полностью контролирующего старших офицеров, может убедить офицеров среднего звена и прочих граждан не участвовать ни в каких антиправительственных действиях.
"Это попытка показать, что в руководстве нет никаких трений", – говорит находящийся здесь дипломат.
Иракские официальные лица, по-видимому выполняющие приказы Хусейна, отвергают предложения лидеров соседних государств, которые убеждают Хусейна уйти в отставку или отправиться в изгнание, дабы спасти свою страну от войны с США. Сегодня иракское правительство, узнав о том, что делегация арабских министров иностранных дел намерена убеждать Хусейна сложить полномочия, заявило, что этих министров больше не будут здесь принимать. Арабский дипломат заявил, что правительство Ирака хочет видеть только таких гостей, "которые будут выражать солидарность".
Хотя, по мнению дипломатов и экспертов, находящихся за пределами Ирака и следящих за непрозрачной политической системой страны, небольшой шанс, что Хусейн может отправиться в изгнание, все же остается, однако более вероятно, что он попытается найти последнее убежище в Багдаде - либо в бункере, который сочтет безопасным, либо, как было во время войны 1991 года, скрываясь в частных домах.
Те, кто придерживается иной точки зрения, полагают, что он попытается сделать штурм Багдада американскими войсками как можно более кровавым, разместив в ключевых местах гражданское население и применив химическое и биологическое оружие, которое, как признают американцы, у него есть. "Он постарается стать арабским героем, – говорит находящийся здесь дипломат. – Он умрет сражаясь и прихватит с собой всех, кого сможет".
На транслируемых телевидением встречах, которые сопровождаются мусульманскими молитвами, Хусейн нередко прославляет возможность погибнуть в бою. "Для верующего в нашей стране мученичество – награда и победа, а не поражение", – сказал он на одном из совещаний. На другом он заявил офицерам, что "стремление к мученичеству - ваша обязанность, поскольку вы защищаете честь всех правоверных в стране".
Несмотря на подобные замечания, нельзя сказать, что на совещаниях преобладает фатализм. Хусейн по большей части внимательно слушает доклады полевых командиров о военных приготовлениях и дает советы, как усовершенствовать оборонительные сооружения. Помимо демонстрации того, что он контролирует ситуацию, своими замечаниями он, очевидно, стремится успокоить гражданское население и вселить бодрость духа в армию, которая, по мнению аналитиков, плохо вооружена и деморализована.
"Самое важное, что я должен подчеркнуть, – заявил он, – вы учитесь защищать себя даже в бою. Я рекомендую вам научиться уменьшать количество жертв в сражении".
Когда один из офицеров поклялся сражаться камнями, если у него кончатся патроны, Хусейн сказал: "Оружия хватает". Он велел офицерам обеспечить, чтобы их солдаты регулярно мылись, высыпались, читали книги. Он даже спросил, хватает ли солдатам мыла и работают ли водяные насосы.
Хотя офицеры носят обычную зеленую форму, на Хусейне обычно костюм-тройка. Его манеры то фамильярны, то авторитарны, иногда это неунывающий лидер, иногда деревенский парень.
Когда командир 11-го танкового дивизиона сказал: "Американцы намеренно сбросили на наш дивизион листовки, чтобы поколебать боевой дух", Хусейн взревел: "Как они смеют!". "Неужели они думают, что 11-й дивизион можно напугать листовками, – заявил он. – Этот дивизион пять суток подряд вел бой в Иране и то не испугался". Судя по телепередачам, приготовления к войне в городе вызывают у Хусейна особый интерес. Когда ему сообщили, что солдаты в Багдаде получили боеприпасы на два месяца, провели боевые учения в городских условиях и выкопали окопы, он сказал, что подготовку надо вести еще более интенсивно.
Попытки Хусейна показать, что он понимает рядового солдата, иногда оборачиваются вмешательством в мелочи. Один офицер похвастался, что его солдаты прошли почти 47 миль за 17 часов. Хусейн перебил его, спросив, сколько миль они проходили в час. Получив ответ, он недовольно произнес: "Нам надо больше".
В какие-то моменты он стремится выглядеть мальчишкой с фермы, обсуждая, как деревенские жители освещают свои дома и бурят колодцы. Он поприветствовал глав племен. Напомнил иракцам, что они "усачи", то есть упомянул простонародный символ чести.
Он также производит впечатление гостеприимного хозяина: "Может кто-нибудь в этом доме принести нам кофе?" – воскликнул он на одном из совещаний. На другом велел офицерам: "Пейте чай, пока он не остыл".
Хотя многие иракцы, когда начинается трансляция встреч, переключают канал, предпочитая старые американские фильмы или мыльные оперы, идущие по каналу, который принадлежит одному из сыновей Хусейна, иракский президент утверждает, что "американцы слушают" его.
"И это хорошо, – заявил он. – Они должны знать: если они придут сюда, мы сломаем им шею. Они найдут здесь поражение, поражение, поражение".
Перевод inopressa.ru