Слабость судебной власти, пренебрежение законами, развал армии и всевластие спецслужбы – такое резюме @ следует из обзора печати, который подготовил VOA.
«Судебная система в России слишком долго страдала от вмешательства сверху, - говорится в редакционном комментарии газеты «Нью-Йорк таймс». - В дореволюционной России важные судебные решения принимались под давлением царской администрации, а советский режим превратил судоговорение в карикатуру на правосудие, прославившись показательными судами. И теперь, когда Россия, казалось бы, стремится покончить с беззаконием, прогресс в судебной системе минимален. Усилия президента Путина по борьбе с преступностью направлены на борьбу с его политическими противниками. Такие судебные преследования только отбрасывают страну назад, к тем временам, когда власти произвольно выбирали тех, кто должен, а кто не должен расплачиваться за нарушение закона».
По мнению газеты, этим только тормозится реформа, которая должна трансформировать советский суд в подлинный, то есть такой, где обвиняемый может рассчитывать на справедливое разбирательство своего дела. Прокуроры и судьи третируют обвиняемого, как виновного, а защитники не опровергают обвинение, а лишь просят о смягчении наказания. Во многих судах обвиняемого даже держат в особой клетке. Не удивительно, что обвинительные приговоры выносятся в 99 процентах случаев. «Эксперименты с судом присяжных, - продолжает «Нью-Йорк таймс», - пока очень незначительны, и особенно обескураживает то, что в случаях вынесения присяжными оправдательных приговоров - а это бывает только в двадцати процентах случаев, гораздо реже, чем в Соединенных Штатах - Верховный суд, по протестам прокуратуры, часто отменяет решение, и дело слушается снова. В иных случаях, до трех раз. Такая направленная сверху вниз система лишает население России подлинного правосудия, основанного на независимости судей, решениях, принимаемых присяжными, и на презумпции невиновности», - говорится в редакционном комментарии газеты «Нью-Йорк таймс».
Другая сторона той же медали показана в статье Маши Липман, сотрудницы фонда Карнеги в Москве. «Никто не несет ответственности в России» - таково название ее комментария в газете «Вашингтон пост». Свою основную мысль она иллюстрирует рядом хорошо известных и оттого особо выразительных примеров. Через три года после трагедии «Курска» в Баренцевом море затонула еще одна подлодка. Из десяти моряков спасся только один. Как на «Курске», на этой подлодке не было надлежащего спасательного оборудования. Давая объяснения случившемуся, руководство лгало или скрывало правду - тоже как три года назад. Независимая комиссия, расследовавшая трагедию, пришла к выводу, что ее причина в безответственности, халатности, нарушении правил безопасности. Однако никто даже не ответил на эти обвинения. Зато единственный выживший моряк подвергся столь длительным допросам с пристрастием, что даже отцу не позволяли с ним увидеться в течение нескольких дней. Как и в случае с «Курском», никто не был серьезно наказан. «Безответственность военного командования особенно возмутительна, так как она ведет к гибели людей, - продолжает Маша Липман. - В других сферах последствия могут быть не столь страшными, но сам разгул безответственности не может не ужасать».
В качестве еще одного примера автор статьи приводит дело Гусинского, который по требованию российских властей был недавно арестован в Греции, а затем выпущен под залог. Российская прокуратура требовала экстрадиции Гусинского, однако не торопилась направить в Грецию документы, подтверждающие его вину. В то же время никто из представителей прокуратуры не выступил с объяснением того, почему российские власти добиваются экстрадиции Гусинского. Похоже, что прокуратура не ожидала его ареста греческими властями, а когда это произошло, была озабочена только тем, что обвинение против него рассыплется в прах, как это уже произошло в Испании. «Они настолько одержимы желанием «достать» Гусинского, что просто не могут заявить о прекращении дела против него, - пишет журналистка. - А самое главное состоит в том, что никто в России не привлечет их к ответственности за некомпетентность и непрофессионализм, и они это знают».
Другие примеры, которые приводит Липман, это скандальное и некомпетентное преследование Михаила Ходорковского и его компании «Юкос»; скандал, разразившийся вокруг смещения с поста директора ВЦИОМа Юрия Левады, который возглавлял эту организацию пятнадцать лет; обвинения в коррупции против бывшего мэра Петербурга Яковлева, который, вместо того, чтобы оказаться за решеткой, был назначен главой правительственной комиссии по жилищной реформе. «Почему все это происходит, - спрашивает Маша Липман и отвечает, - На этот вопрос нет ответа и некому его задать». Сама она видит главную причину безответственности властей - в политике президента Путина, который зажимает деятельность политических организаций, подавляет независимые средства информации и прячет от общественности процесс принятия решений. Этим он поощряет неэффективные и некомпетентные действия бюрократического аппарата. Таково мнение политического обозревателя газеты «Вашингтон пост» Маши Липман.
Подавлению независимых средств информации в России, в особенности телевидения, посвящена статья Дагласа Берча в балтиморской газете «Сан». Он рассказывает о независимом телеканале, по которому ведущий Андрей Норкин свободно и раскованно критикует действия Кремля. Но, хотя Андрей Норкин ведет свои передачи из Москвы, в Москве и вообще в России их не показывают. Норкин и другие независимые тележурналисты работают для телеканала «Эхо-ТВ», которым владеет опальный бизнесмен Владимир Гусинский. Эти передачи ежедневно смотрят десять миллионов русскоговорящих, но все они живут вне России - в Великобритании, Израиле, США.
Правда, «Эхо-ТВ» ведет переговоры с некоторыми российскими региональными телестанциями о ретрансляции своих передач. Никто из них пока не отказался от такого сотрудничества, но к чему это поведет, трудно сказать. «Андрей Норкин считает, что именно с попытками Гусинского вернуть независимое телевидение хотя бы в некоторые регионы России связана новая волна преследований против него», - говорится в балтиморской газете «Сан».
«Судебная система в России слишком долго страдала от вмешательства сверху, - говорится в редакционном комментарии газеты «Нью-Йорк таймс». - В дореволюционной России важные судебные решения принимались под давлением царской администрации, а советский режим превратил судоговорение в карикатуру на правосудие, прославившись показательными судами. И теперь, когда Россия, казалось бы, стремится покончить с беззаконием, прогресс в судебной системе минимален. Усилия президента Путина по борьбе с преступностью направлены на борьбу с его политическими противниками. Такие судебные преследования только отбрасывают страну назад, к тем временам, когда власти произвольно выбирали тех, кто должен, а кто не должен расплачиваться за нарушение закона».
По мнению газеты, этим только тормозится реформа, которая должна трансформировать советский суд в подлинный, то есть такой, где обвиняемый может рассчитывать на справедливое разбирательство своего дела. Прокуроры и судьи третируют обвиняемого, как виновного, а защитники не опровергают обвинение, а лишь просят о смягчении наказания. Во многих судах обвиняемого даже держат в особой клетке. Не удивительно, что обвинительные приговоры выносятся в 99 процентах случаев. «Эксперименты с судом присяжных, - продолжает «Нью-Йорк таймс», - пока очень незначительны, и особенно обескураживает то, что в случаях вынесения присяжными оправдательных приговоров - а это бывает только в двадцати процентах случаев, гораздо реже, чем в Соединенных Штатах - Верховный суд, по протестам прокуратуры, часто отменяет решение, и дело слушается снова. В иных случаях, до трех раз. Такая направленная сверху вниз система лишает население России подлинного правосудия, основанного на независимости судей, решениях, принимаемых присяжными, и на презумпции невиновности», - говорится в редакционном комментарии газеты «Нью-Йорк таймс».
Другая сторона той же медали показана в статье Маши Липман, сотрудницы фонда Карнеги в Москве. «Никто не несет ответственности в России» - таково название ее комментария в газете «Вашингтон пост». Свою основную мысль она иллюстрирует рядом хорошо известных и оттого особо выразительных примеров. Через три года после трагедии «Курска» в Баренцевом море затонула еще одна подлодка. Из десяти моряков спасся только один. Как на «Курске», на этой подлодке не было надлежащего спасательного оборудования. Давая объяснения случившемуся, руководство лгало или скрывало правду - тоже как три года назад. Независимая комиссия, расследовавшая трагедию, пришла к выводу, что ее причина в безответственности, халатности, нарушении правил безопасности. Однако никто даже не ответил на эти обвинения. Зато единственный выживший моряк подвергся столь длительным допросам с пристрастием, что даже отцу не позволяли с ним увидеться в течение нескольких дней. Как и в случае с «Курском», никто не был серьезно наказан. «Безответственность военного командования особенно возмутительна, так как она ведет к гибели людей, - продолжает Маша Липман. - В других сферах последствия могут быть не столь страшными, но сам разгул безответственности не может не ужасать».
В качестве еще одного примера автор статьи приводит дело Гусинского, который по требованию российских властей был недавно арестован в Греции, а затем выпущен под залог. Российская прокуратура требовала экстрадиции Гусинского, однако не торопилась направить в Грецию документы, подтверждающие его вину. В то же время никто из представителей прокуратуры не выступил с объяснением того, почему российские власти добиваются экстрадиции Гусинского. Похоже, что прокуратура не ожидала его ареста греческими властями, а когда это произошло, была озабочена только тем, что обвинение против него рассыплется в прах, как это уже произошло в Испании. «Они настолько одержимы желанием «достать» Гусинского, что просто не могут заявить о прекращении дела против него, - пишет журналистка. - А самое главное состоит в том, что никто в России не привлечет их к ответственности за некомпетентность и непрофессионализм, и они это знают».
Другие примеры, которые приводит Липман, это скандальное и некомпетентное преследование Михаила Ходорковского и его компании «Юкос»; скандал, разразившийся вокруг смещения с поста директора ВЦИОМа Юрия Левады, который возглавлял эту организацию пятнадцать лет; обвинения в коррупции против бывшего мэра Петербурга Яковлева, который, вместо того, чтобы оказаться за решеткой, был назначен главой правительственной комиссии по жилищной реформе. «Почему все это происходит, - спрашивает Маша Липман и отвечает, - На этот вопрос нет ответа и некому его задать». Сама она видит главную причину безответственности властей - в политике президента Путина, который зажимает деятельность политических организаций, подавляет независимые средства информации и прячет от общественности процесс принятия решений. Этим он поощряет неэффективные и некомпетентные действия бюрократического аппарата. Таково мнение политического обозревателя газеты «Вашингтон пост» Маши Липман.
Подавлению независимых средств информации в России, в особенности телевидения, посвящена статья Дагласа Берча в балтиморской газете «Сан». Он рассказывает о независимом телеканале, по которому ведущий Андрей Норкин свободно и раскованно критикует действия Кремля. Но, хотя Андрей Норкин ведет свои передачи из Москвы, в Москве и вообще в России их не показывают. Норкин и другие независимые тележурналисты работают для телеканала «Эхо-ТВ», которым владеет опальный бизнесмен Владимир Гусинский. Эти передачи ежедневно смотрят десять миллионов русскоговорящих, но все они живут вне России - в Великобритании, Израиле, США.
Правда, «Эхо-ТВ» ведет переговоры с некоторыми российскими региональными телестанциями о ретрансляции своих передач. Никто из них пока не отказался от такого сотрудничества, но к чему это поведет, трудно сказать. «Андрей Норкин считает, что именно с попытками Гусинского вернуть независимое телевидение хотя бы в некоторые регионы России связана новая волна преследований против него», - говорится в балтиморской газете «Сан».