Как мы живем?

На фоне полного обнищания населения Туркменистана, гуманитарной и демографической катастроф особенно четко проявилась порочность @ проводимой Ниязовым внутренней и внешней политики, а страх, вызванный одной только мыслью о грядущей потере власти, еще больше обнажил диктаторскую сущность его авторитарного режима, пишет «Гундогар» .
В конце ноября прошлого года Сапармурат Ниязов, находясь в своем обнесенном тройной оградой дворце, ощутил сильные подземные толчки. Несмотря на спокойную сейсмическую обстановку, он отчетливо почувствовал, как зашаталось под ним кресло-трон, а по телу пробежали волны холодной дрожи… И хотя уже были составлены обширные списки «террористов», спланирована и сама «операция», тревога никак не отпускала. Впервые за многие годы Ниязов усомнился, достаточно ли правдоподобна ложь, которую он намеревался преподнести своему народу.
Привычные в своей повседневной жизни делить все на черное и белое, мы и сегодня пытаемся понять, с каких позиций оценивать события 25 ноября 2002 года. Несомненно, последовавшие за эти днем повальные аресты, пытки, судилище, в которое Ниязов превратил 14-е заседание «Народного совета» 30 декабря, грязные публикации в местной прессе и демонстрация по местному телевидению одурманенных наркотиками «изменников родины», изрыгаемые в их адрес проклятия, слезы их детей, жен и матерей — все это позволяет причислить 25 ноября 2002 года к черным дням туркменской истории. На это и рассчитывал Ниязов. Ему хотелось, подобно диким завоевателям прошлого, огнем и мечом вытравить из туркменского народа саму мысль о возможности поднять голову и встать с колен. Ради справедливости следует сказать, что реализация замысла Ниязову удалась. Удалась с помощью жестоких карательных мер и беспредельного разгула «правоохранительных органов», рядовые сотрудники которых, в свою очередь, сами были до крайности запуганы перспективой оказаться в тех же грязных подвалах, рядом с политическими противниками Ниязова и просто честными людьми.
Празднуя «пиррову победу», Ниязов даже предположить не мог, какой резонанс вызовут события, которые он полагал своим сугубо личным делом. Немедленно и однозначно мир отреагировал на устроенный Ниязовым беспредел, и холостые выстрелы ниязовских приспешников в Ашхабаде отозвались громовыми раскатами, заставляя Турменбаши содрогнуться от злобы и страха. Уже одно это — свидетельство правоты тех людей, которые восстали против диктатора, и имена которых сегодня известны далеко за пределами Туркменистана.
Поэтому, 25 ноября — это не только повод для слез и печали, но и время подведения некоторых итогов, а они — явно не в пользу Ниязова. До недавнего времени судьба народа Туркменистана мало кого беспокоила за пределами республики. Регулярно предъявляя миру фальшивые показатели, характеризующие «семимильные шаги», которыми страна марширует прямиком в «золотой век», заткнув людям рты «бесплатными благами» — водой, светом, газом и солью — и как фиговым листком прикрываясь нейтральным статусом, Ниязов разыгрывал на «своем поле» опасную для окружающего мира игру. И в правилах этой игры не нашлось места нормам и законам, которые Туркменистан обязался неукоснительно соблюдать, войдя  в семью цивилизованных государств после распада СССР. А такие «сторожевые псы», как ООН и ОБСЕ, благодушно наблюдая за «чудачествами» туркменского вождя, упустили момент, когда из-под маски нарцисса-дурачка выглянуло уродливое лицо кровавого диктатора.
Если Ниязов образца начала 90-х годов еще кое-как держался в рамках «аппаратных» приличий, выработанных годами функционирования в КПСС, то Ниязов рубежа XX-XXI веков уже не считался ни с кем и ни с чем. Объяснялось это просто — огромными углеводородными запасами Туркменистана, которыми Ниязов начал распоряжаться, как содержимым собственного бельевого шкафа.
На фоне полного обнищания населения Туркменистана, гуманитарной и демографической катастроф особенно четко проявилась порочность проводимой Ниязовым внутренней и внешней политики, а страх, вызванный одной только мыслью о грядущей потере власти, еще больше обнажил диктаторскую сущность его авторитарного режима. Только после этого международное сообщество пригляделось к Туркменистану внимательнее и ужаснулось: в самом сердце Центральной Азии, в южном «подбрюшье» великой России пышным цветом распустился средневековый феодализм, обильно удобренный национализмом, шовинизмом, экономическим и политическим волюнтаризмом, и от всей этой «гремучей смеси» ставший угрожающе опасным.
Тут же были забыты старые песни о самобытности, национальном пути развития, об особой «азиатской» форме демократии. Стало очевидно — всю эту пропагандистскую шелуху Ниязов попросту использовал как щит, защищавший его от вмешательства извне, как надежное обеспечение возможности беспрепятственно вершить свою единоличную безраздельную власть.
Теперь Ниязов может сколько угодно говорить об уникальном менталитете туркмен и объективно сложившейся сложной геополитической ситуации, в которой оказался Туркменистан. Достаточно просто взглянуть на соседние страны, что бы понять: такого экономического и социального упадка, как в Туркменистане, вы там не найдете. Даже зажатый исламский Иран умудряется тонко балансировать в рамках национальных условностей и не только не выпадает из глобальных процессов, но и внутри страны поддерживает определенный градус политической жизни. Исторически и этнически близкая Туркменистану Турция сегодня является вполне реальным кандидатом на вступление в Европейский Союз. Сложнее обстоит дело с бывшими советскими республиками, а ныне участниками СНГ. Но даже они: Казахстан, Кыргызстан, Узбекистан, Таджикистан, Азербайджан, Грузия, Армения — медленно, но двигаются в сторону демократизации общества, или, по крайней мере, не позволяют себе столь вызывающе попирать основополагающие права и свободы своих граждан, как это принято в Туркменистане.
Сегодня устоявшиеся в демократических рамках ведущие страны Америки, Европы и Азии с пристальным вниманием следят за происходящими на пространстве бывшего СССР политическими и экономическими коллизиями. Уход с арены двух советских «патриархов» — Гейдара Алиева и Эдуарда Шеварднадзе — ставит на повестку дня актуальный вопрос о смене поколений в правящих кругах СНГ, и то, по какому сценарию пойдет эта смена в дальнейшем, не может не волновать цивилизованный мир. К большому сожалению, демократические принципы, которые ставятся во главу угла, когда речь идет о большинстве стран, предаются забвению применительно к Туркменистану. Иначе, как расценить позицию, например, России, которая ради сомнительной экономической выгоды от газового сотрудничества с Ниязовым закрывает глаза на проявление открытой национальной неприязни по отношению к проживающим в Туркменистане соотечественникам? Не лучше ли открыто заявить о своих интересах в Туркменистане и хотя бы как правопреемнику СССР позаботиться о защите прав человека в этой стране? Пока же лоббирование российскими политическими и деловыми кругами интересов Туркменбаши (именно Туркменбаши, а не Туркменистана) приводит к тому, то на уровне ООН «туркменский вопрос» остается открытым, несмотря на старания США и Евросоюза, как минимум, призвать Ниязова к ответу по собственным обязательствам в рамках международного права.
Тем временем Ниязов все глубже и глубже загоняет страну и народ в нищету и бесправие, именуемое «золотым веком туркмен». И вполне естественно, один за другим возникают вопросы: А что же сам народ? Он что, покорно следует за своим выжившим из ума вожаком, зажав подмышкой очередную книгу стихов Великого Туркменбаши? Неужели нет среди нас достойных и мужественных людей? Ждать ли нам обещанных международными организациями санкций или самим начать действовать по уже опробованным сценариям — «румынскому» ли, «грузинскому» ли — и довести до конца дело первых из нас, кого год назад Ниязов бросил в тюрьмы и бараки?
«Надо просто встать с колен», — говорил лидер НДДТ Борис Шихмурадов. Спустя год мы понимаем — это оказалось далеко не так просто. Тех, кто поднялся, ведомый идеей освобождения Туркменистана от ниязовского деспотизма, подвергли пыткам и издевательствам. А что же остальные? Так и будут вечно стоять на коленях к великой радости тирана? Безмолвный народ — козырная карта в крапленой ниязовской колоде. Ею он кроет все резолюции ОБСЕ и ЕС, все доклады всех комиссий на свете, все призывы и любые заявления. Международное сообщество готово помочь туркменскому народу, но и народ должен быть готов принять эту помощь, должен задуматься о своей судьбе и судьбе своих детей. Мы должны показать всем, и в первую очередь самим себе, что не готовы обреченно шагать на плаху, боясь даже взглянуть в глаза палачу. И все же, надо просто встать с колен!