Политика США в отношении Ирана

Лучшей возможностью для стран, стремящихся не допустить дальнейшего распространения ядерного оружия, является проведение в жизнь первоначальной презумпции Статьи IV Договора о нераспространении ядерного оружия, считает автор этой статьи Генри Сокольски.

Статья IV направлена "против излишнего распространения ядерной деятельности и ядерных материалов, не обладающих надлежащими гарантиями безопасности". В случае с Ираном, пишет Сокольски, "эксплуатацию Тегераном завода по обогащению урана ...не следует рассматривать ни как осуществляемую в мирных целях, ни как подпадающую под защиту в соответствии со статьей IV ДНЯО"

Сокольски является директором-распорядителем Образовательного центра по вопросам политики нераспространения ОМП, представляющей собой некоммерческую образовательную организацию в Вашингтоне, а также редактором (совместно с Патриком Клосоном) публикации "Готовьтесь: Иран становится ядерной страной" (Высший военный колледж Сухопутных войск США, весна 2005 года)

Заявление Ирана о своем "мирном" праве на приобретение всего ему необходимого, сделанное в то время, когда эта страна очень скоро может стать обладателем бомбы, должно напомнить нам о том, против чего был направлен Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). Как объяснял в 1959 году министр иностранных дел Ирландии Фред Айкен, дипломат, который первым предложил этот договор, мир государств, обладающих ядерным оружием, будет напоминать город, в котором полно вооруженных жителей, приставляющих друг другу к виску различное огнестрельное оружие. В конце концов наступит такой момент, когда взаимное подозрение и преимущество первого выстрела приведут к трагедии.

Предполагалось, что именно это и предстояло предотвратить ДНЯО. В 1965 году Генеральная Ассамблея ООН приняла решение о том, что ДНЯО должен быть "лишен лазеек, которые могли бы позволять ядерным или неядерным державам прямо или косвенно распространять ядерное оружие в любой его форме". В результате стороны, участвовавшие в переговорах об этом договоре, отвергли предложения Мексики и Испании в соответствии с ДНЯО "обязать" обладающие ядерным оружием государства обмениваться "всей технологией реакторов и видов топлива", включая средства для производства оружейных ядерных материалов.

Стороны, принимавшие участие в переговорах, поняли, что, хотя в соответствии с ДНЯО страны должны иметь свободу действий в разработке ядерной энергии "в мирных целях", вопрос о том, отвечает ли та или иная конкретная деятельность этому критерию, зависел от многих факторов. Во-первых, могла ли деятельность, о которой идет речь, носить гарантированно безопасный характер, как того требовал ДНЯО, в целях предотвращения ее использования "не в мирных целях, а для производства ядерного оружия"? Мог ли ядерный "сторожевой пес" ДНЯО, Международное агентство по атомной энергии (МАГАТЭ), осуществлять контроль за этой деятельностью таким образом, чтобы надежно обнаруживать потерю или кражу количества ядерных материалов, достаточного для изготовления той или иной бомбы до того, как эти материалы удалось бы фактически превратить в какое-либо взрывчатое вещество?

Эти критерии своевременного обнаружения, которые МАГАТЭ использовало для определения своих процедур обеспечения гарантий безопасности, все еще не могут быть выполнены на ядерных объектах, имеющих дело с большими количествами оружейного ядерного топлива или способных быстро производить их. Подобные промышленные единицы включают в себя установки по выделению плутония, объекты по обогащению урана и заводы по производству высокообогащенного урана (ВОУ) и видов топлива на основе плутония.

Пропажа ядерных материалов в Японии и Англии

Почему инспекции на подобных заводах и установках недостаточны для гарантии предотвращения подобных случаев отведения ядерных материалов на другие цели? Рассмотрим для примера недавнюю практику Японии. В январе 2003 года японские должностные лица признали, что за предыдущие 15 лет на их опытном заводе по переработке плутония в Токай-муре "потерялись" 206 килограммов оружейного плутония (из этого количества можно изготовить приблизительно 40 самодельных бомб). Японцы не отводили эти материалы на другие цели; они просто были не в состоянии понять, куда могли пропасть материалы, о которых идет речь. Одним из распространенных объяснений было заявление о том, что они просто "куда-то подевались в процессе производства"; согласно другому объяснению это количество ядерных материалов в растворенном состоянии находится в химическом растворе. Упомянутые сообщения о случаях потери ядерных материалов не включают в себя еще 70 килограммов плутония, которых Япония, по ее собственному признанию, недосчиталась на одном из ее заводов по производству топлива на основе плутония. Тем временем у англичан имели место аналогичные потери на заводе по переработке плутония в г. Селлафилде. Там в 2003 году пропали 19 килограммов выделенного плутония, и еще 30 килограмм выделенного плутония недосчитались в 2004 году.

Все эти заводы работали под неусыпным оком МАГАТЭ. Это выводит на передний план два серьезных недостатка в организации мер предосторожности. Во-первых, в условиях, когда каждый год неучтенные количества оружейного плутония во много раз превышают количество, необходимое для изготовления той или иной бомбы, никак нельзя быть уверенным в том, что эти материалы уже не были отведены на другие цели. Во-вторых, любая страна, где работают подобные заводы, могла бы в любое время взять любые из этих произведенных ими ядерных материалов (как учтенных, так и неучтенных) и превратить их в бомбы задолго до того, как любой инспектор или представитель авторитетной международной организации за пределами страны смогли бы вмешаться и воспрепятствовать подобной утечке.

При наличии коммерческих объектов обогащения урана и заводов по производству высокообогащенного урана, ежегодно обрабатывающих тонны последнего, возможны сценарии потери ядерных материалов, вызывающие не меньший ужас. Так, например, инспекторы МАГАТЭ до сих пор не могут проводить независимые проверки производственных мощностей любого завода по обогащению урана в центрифугах. Сам по себе тот или иной управляющий завода по обогащению урана мог бы занизить мощность своего предприятия при встрече с любым инспектором МАГАТЭ и в период между проверками МАГАТЭ скрытно произвести обогащенный уран, а затем отвести его на военные цели, избегая при этом обнаружения. Более того, подобные случаи отведения обогащенного урана на военные цели могут иметь место без всякого уведомления инспекторов МАГАТЭ.

Кроме того (как и в случае с объектами, имеющими дело с большим количеством плутония) существует проблема того, как быстро то или иное государство, не обладающее ядерным оружием, сможет освободиться от своих обязательств по ДНЯО и производить бомбы на этих заводах. Все вышеупомянутые объекты перерабатывают материалы, которые можно было бы превратить в бомбы в течение нескольких дней или недель - задолго до того, как любой международный орган сможет вмешаться с целью исправления создавшегося положения даже в случае обнаружения того, что ядерные материалы отводятся на другие цели.

При наличии подобной деятельности, если только нет острой экономической необходимости продолжать ее теми же темпами, существует необходимость в ее сдерживании, продиктованная соображениями безопасности. Явно подпадают под эту категорию сдерживания переработка плутония, производство плутония и различных видов топлива на основе ВОУ и производство ВОУ. Все упомянутые виды ядерной деятельности связаны с производством оружейных ядерных материалов или имеют с ними дело, не играют первостепенной роли в выработке ядерной энергии, применяемой в гражданских целях, и в большинстве случаев представляют собой несомненных расточителей денежных средств.

Избыток мощностей по обогащению урана

Легкое обогащение природного урана, когда содержание урана-235 составляет от 3 до 5 процентов, необходимо для снабжения топливом реакторов на легкой воде во всем мире. Однако, что здесь не нужно, так это приумножение нынешнего избытка мощностей по обогащению урана, которые с лихвой могут удовлетворять мировой спрос, по крайней мере, в течение ближайших 10-15 лет. Учитывая, что для наращивания существенных дополнительных мощностей по обогащению урана требуется не более пяти лет, время, необходимое любой стране для увеличения полезной мощности или инвестирования в ее создание, наступит не раньше, чем через 10-15 лет. Этим соображением, а также проявлением беспокойства по поводу распространения данной технологии объясняется тот факт, что как Президент Джордж Буш, так и Генеральный директор МАГАТЭ Мохамед Эль-Барадей внесли предложение об ограничении строительства новых заводов по обогащению урана.

Разумеется, нет никаких экономических оснований для того, чтобы ядерные новички вроде Ирана обогащали уран. У Тегерана есть всего одна атомная электростанция, которой требуется топливо из легко обогащенного урана, и Россия обещала поставлять в Иран весь обогащенный уран, в котором он нуждается в течение всего жизненного цикла этого реактора. Абстрагируясь от вопроса о том, можно ли доверять Ирану (даже после двух лет интенсивных расследований МАГАТЭ до сих пор не может определенно сказать, занимается ли Тегеран созданием бомбы), эксплуатация Тегераном завода по обогащению урана не имеет ни мер, гарантирующих безопасность, ни экономического обоснования.
Саму по себе эксплуатацию Тегераном завода по обогащению урана не следует рассматривать ни как осуществляемую в мирных целях, ни как подпадающую под защиту в соответствии со статьей IV ДНЯО.

К тому же, если у Ирана есть законное право приобретать ядерные объекты, которые совершенно ему не нужны и которые не имеют соответствующих гарантий безопасности, что удержит соседей Тегерана от того, чтобы последовать его примеру и тоже стать странами, обладающими ядерным оружием? На самом деле, что помешает созданию того мира, против появления которого неоднократно предостерегал Эль-Барадей: мира с 20 или более государствами, которые вот-вот создадут бомбу, и бесконечно уверенными в том, что их ядерные потенциалы смогут обеспечить им защиту? Мы знаем, к чему привели в 1914 году наращивание военной мощи и взаимные подозрения - к Первой и Второй мировым войнам, которые унесли жизни свыше 100 миллионов человек. Представьте себе аналогичную пороховую бочку - только теперь с обладающими ядерным оружием соперниками, которые простираются от Пекина до Вашингтона и от Алжира до Японии.

Необходимо вернуться к основным положениям ДНЯО

Если мы хотим избежать худшего, нам следует поддерживать первоначальную презумпцию, содержащуюся в Статье IV ДНЯО и направленную против излишнего распространения ядерной деятельности и ядерных материалов, не обладающих надлежащими гарантиями безопасности. Говоря конкретно, государства должны до открытия обзорной конференции по ДНЯО, в ходе ее заседаний и по окончании ее работы рассматривать предложения о том, как заставить работать заложенную в Статье IV первоначальную идею, применяя ее в равной степени к странам-поставщикам ядерного оружия и странам-получателям этого оружия, а также, в максимально возможной степени, и к странам, не подписавшим ДНЯО.

В число мер, которые необходимо рассмотреть, входят:

• Замораживание на неопределенный срок и повсюду любого расширения существующих усилий по выделению плутония и заводов по производству топлива, имеющих дело с различными видами оружейного ядерного топлива, до тех пор, пока не будут разработаны методы предоставления сведений о надлежащем, своевременном обнаружении случаев отведения с этих заводов упомянутых видов топлива на другие цели, и методы предупреждения о возможности подобного отведения.
• Введение сроком на пять лет возобновляемого моратория на увеличение полезных мощностей по обогащению урана в любой стране. В рамках этого предложения, государства могли бы модернизировать имеющиеся мощности, но любые создаваемые государствами новые мощности должны быть сбалансированы путем уменьшения эквивалентного объема старых мощностей.
• Обращение ко всем государствам с призывом к проведению открытого сравнения любого предложения о строительстве или завершении строительства того или иного крупного ядерного объекта с альтернативными предложениями, которые могли бы принести аналогичные выгоды при меньших затратах. Здесь США могли бы наилучшим образом взять на себя инициативу путем соблюдения раздела V Закона США о нераспространении ядерного оружия от 1978 года. Согласно этому закону США должны "сотрудничать с другими странами, международными институтами и частными организациями в создании программ по оказанию помощи в развитии неядерных энергетических ресурсов". На сегодняшний день основные положения данного закона не проведены в жизнь.
• Приостановление на неопределенный срок международных передач оружейных ядерных материалов, а именно высокообогащенного урана или выделенного плутония, если только целью передачи не является ликвидация этих материалов или стремление сделать их менее доступными для изготовления оружия.
• Пересмотр ограничений возможностей МАГАТЭ осуществлять меры, гарантирующие безопасность ядерных объектов и материалов, контроль за которыми осуществляет это агентство.

В каждом отдельном случае конференция по рассмотрению действия ДНЯО могла бы раз в пять лет оценивать достоинства введения или расширения каждого из вышеупомянутых предложений. Это дало бы обзорной конференции по ДНЯО список важных оперативных спорных вопросов, на которых необходимо сосредоточить основное внимание. Еще более существенным является то, что принятие одного из предложений, о которых идет речь, или большего их числа позволило бы продвинуться далеко вперед в придании Статье IV и "мирной" ядерной энергии большей значимости, т.е. в достижении конечной цели ДНЯО. Альтернативой же будет не только ожидание нового Ирана, но явный отход от положений ДНЯО.

eJournal USA: Внешняя Политика США