Казахстанский пример

Россия, по словам Германа Грефа, исчерпала «модель экономического роста, основанную на форсированной добыче нефти». Рост экономики, основанной только на сырьевом секторе, выдохся. Пора переходить к инновационной модели. В Казахстане это поняли более двух лет назад.

По подсчетам специалистов, рост добычи нефти в России составит всего 2 процента, рост экспорта — 3–4 процента. Снижение темпов добычи даже при росте цен на нефть чревато заметным замедлением экономического развития. При снижении же цен, прогнозируемом к концу года до 48 долларов за баррель Urals, рост экономики может остановиться вовсе.

Негативные процессы отмечаются и в сегментах производства продукции военного назначения и машиностроения. Несмотря на общий рост сегмента «машины и оборудование» на 11,5 процента, общие показатели предприятий машиностроения ухудшаются. В основном это происходит из-за большого притока валюты в страну и укрепления реального курса рубля. В результате рублевые издержки предприятий с длинным производственным циклом растут довольно быстро, и им все сложнее конкурировать на внутреннем рынке с иностранными производителями аналогичной продукции. Так, по оценке Министерства экономического развития и торговли РФ (МЭРТ), общий объем импорта за первое полугодие опережал рост промышленного производства в России более чем в три раза. А доля машин и оборудования в общей структуре импорта достигла 41,5 процента при увеличении стоимости этой продукции на 33 процента. То есть для российских производителей постепенно сужается ниша продаж оборудования на отечественном рынке с соответствующими потерями потенциальной прибыли. Других способов пополнения оборотных средств, необходимых для модернизации производства и выпуска конкурентоспособного оборудования, не так много.

Эти процессы накладываются на общую негативную тенденцию снижения темпов роста экономики. По словам Грефа, за исключением отрасли связи, в России нет устойчивых центров промышленного роста. Это значит, что увеличение задолженности перед кредиторами в условиях экономической неопределенности увеличивает риск потери собственности по схеме «переуступка активов за долги». Эти процессы уже хорошо известны. Так, иностранные инвесторы получали контроль над национальными активами в Южной Корее, в Латинской Америке, а после кризиса 1997–1998 годов — в странах Восточной Европы.

Правда, пока ни о каком серьезном кризисе в России речь не идет. Доходы от продажи сырья аккумулируются в бюджете и стабилизационном фонде. МЭРТ также намерено предложить дифференцированную шкалу налогообложения нефтяников для активизации процесса инвестирования и добычи в отрасли. Правительство рассматривает все возможные модели развития.

Греф предлагает активно развивать инновационный сектор. Напомним, в конце 2003 года российский министр экономики и замглавы администрации Игорь Шувалов изучали в Астане опыт наших рыночных реформ. На тот момент в Казахстане уже начала продвигаться Стратегия индустриально-инновационного развития. Греф и Шувалов координировали работу над новой экономической программой Владимира Путина. Они должны определять приоритетные задачи экономического развития и искать оптимальные пути их решения.

Объясняя цель той поездки, Герман Греф сказал: «Мы собираемся учитывать опыт Казахстана во всех сферах. Наши страны имеют общую ментальность и общие проблемы».

Пришло время, и Греф заявил, что нужно создавать особые экономические зоны, технопарки и национальный инновационный фонд. К слову, правительство, изучив казахстанский опыт, уже одобрило положение о федеральном инвестиционном фонде.

Обеспокоенность снижением темпов добычи и экспорта нефти понятна. Эксперты полагают, что вопрос не в том, какие проекты отобрать и развивать, а в том, что до сих пор нет главного для реализации таких проектов — инфраструктуры. Нет даже площадок для нормального, некоррупционного взаимодействия государства и бизнеса, а именно в таком взаимодействии только и может появиться инновационный сектор.

Россия — далеко не единственная страна, которая продает нефть на мировом рынке и получает от этого прибыль. В Объединенных Арабских Эмиратах гигантская выручка от продажи нефти направляется на развитие социальной инфраструктуры — строительство современных дорог, систем связи, морских торговых терминалов, аэропортов, ЛЭП, трубопроводов, школ, больниц. Создание большого количества рабочих мест и приток рабочей силы извне вызвали в этой стране бум жилищного строительства. Стремительными темпами развивается производство строительных материалов, торговля, банковский и страховой бизнес. При этом внутренние цены ведут себя очень смирно: среднегодовые показатели инфляции в ОАЭ не превышают 3 процентов. Схожа ситуация в Казахстане, правда, пока не в тех же объемах, особенно это касается инфляции. В России же инфляция каждый год зашкаливает за 10 процентов.

Что касается инновационного развития, за которое так ратует российский министр экономики, то в Казахстане рассчитывают с его помощью создать экспортоориентированные производства продукции с высокой добавленной стоимостью и наладить инфраструктуру. Соответственно, будет больше возможностей для удержания инфляции в заданном коридоре. Правда, эти меры не приведут к мгновенному результату, так как рассчитаны на перспективу. Но уже есть некоторые сдвиги.

За относительно короткий период созданы технопарки, в которых принимают участие известные в мире компании. Создан ряд инфраструктурных проектов. Уже получила развитие кластерная инициатива. Центр маркетингово-аналитических исследований определил приоритетные для кластеров отрасли, и бизнес-структуры стали активно сотрудничать с государством. Кроме того, стратегия, по мнению казахстанских экономистов, позволит экономике не зависеть от сугубо сырьевой направленности. Кстати, в скором времени будет проведено исследование, с помощью которого будут определены оптимальные размеры добычи нефти и газа. Это нужно для сокращения негативных последствий от добычи и экспорта нефти для устойчивого экономического развития страны.