Белорусская оппозиция

В прошлое воскресенье в Минске на Конгрессе демократических сил Александр Милинкевич был избран единым кандидатом от белорусской оппозиции на предстоящих в 2006 году президентских выборах. Другой оппозиционер — первый руководитель суверенной Беларуси, Станислав Шушкевич, снял свою кандидатуру еще до голосования за единого кандидата. Западная и белорусская пресса комментируют это событие и политическую ситуацию в Белоруссии в целом. Рассказывают о своих планах и сами политики.

В минувший вторник новый лидер сил, выступающих за перемены в Беларуси, принял участие в круглом столе Русской службы «Голоса Америки». Вместе с ним на вопросы радиослушателей и ведущего отвечали депутат Государственной Думы Виктор Алкснис и редактор онлайнового журнала по проблемам гражданского общества стран СНГ Кэтрин Фитцпатрик.
Как заявила белорусская оппозиция в специальной декларации накануне Конгресса демократических сил, страна поставлена на грань катастрофического обвала. «Беларусь оказалась в самоизоляции и фактически в состоянии „холодной войны“ с половиной мира, — говорится в обращении белорусских оппозиционеров. — Внутри страны наблюдается глубокий системный кризис, подавляется всякая инициатива, граждан постоянно оскорбляют, страх стал главным рычагом управления. Независимость страны под угрозой». Власти же, в свою очередь, используют всю мощь государственной пропаганды для того, чтобы доказать избирателям, что курс, которым ведет страну Лукашенко, является единственно верным.

«Действительно оппозиция считает, что тот путь, который выбран руководством страны, ведет страну в тупик, — заявил Александр Милинкевич. — Я не скажу, что в стране серьезные социально-экономические проблемы. Есть некоторая стабильность. Но тот, кто понимает в экономике, видит, что в стране одна из самых худших в мире ситуаций по инвестициям — как внутренним, так и внешним. Фактически уничтожается бизнес, а это — мотор экономики в современных условиях. Я уже не говорю о правах человека, о закрытии СМИ, о преследовании инакомыслящих… В общем, такая схема работы руководства страны не имеет никаких перспектив».
Тема союза Беларуси и России интересовала многих слушателей. Вот что сказал по поводу пробуксовки интеграционных процессов между двумя государствами член фракции «Родина» российской Госдумы Виктор Алкснис: «Может быть, действительно необходимо, чтобы сменилась политическая элита в России, чтобы к власти пришли люди, понимающие, что в стратегических интересах России — ее объединение с Белоруссией. И оно должно стать тем катализатором, вокруг которого начнется интеграция ряда других бывших союзных республик». С учетом того, что нынешние белорусские власти постоянно выставляют себя в качестве единственного надежного союзника России, а демократическую оппозицию обвиняют в антироссийских настроениях, слушателей «Голоса Америки» интересовала позиция нового лидера белорусского движения за перемены в стране по вопросу о союзе Беларуси и России.
«Я скажу два слова об истории союзного государства, — заявил А. Милинкевич. — Может быть, в России Лукашенко удалось кого-то обмануть, но мы в Беларуси прекрасно знали с самого начала, что главным интересом для Лукашенко являются попытка перебраться на политическое поле России. Он действительно уже давно мечтает сесть в Кремле. Ему в Беларуси уже тесно. Вот сейчас уже многие политики и в России это чувствуют. Пока был Ельцин, Лукашенко чувствовал себя молодым и красивым и думал, что ему это удастся. Сегодня его энтузиазм несколько угас».
«Мне кажется, продолжал кандидат белорусской оппозиции, — что интеграция — слово святое. Действительно, весь мир интегрируется. Беларусь — и это важно сказать — никто не изолирует: она самоизолируется. С Россией она пытается строить тесные отношения. Но все поставлено с ног на голову, так отношения не строят. И руководство России неоднократно заявляло: давайте сделаем все сначала в экономике. Покажем, что, если интегрируется экономика, то это выгодно обеим сторонам. Но из этого ничего не получается». Кэтрин Фитцпатрик долгое время работала исполнительным директором Международной лиги прав человека и хорошо знакома с ситуацией на постсоветском пространстве. «Вы знаете, я всегда так думала, что это такая виртуальная вещь, которая пытается воздействовать на действительность, но безуспешно. Понимаете, если бы были объективные причины, чтобы Россия могла объединиться с Беларусью, то это бы случилось».
В официальных средствах массовой информации Беларуси и в некоторых российских СМИ часто муссируется тема, что Александр Лукашенко пользуется подавляющей поддержкой населения и что его победа на очередных президентских выборах (на которые он, кстати, идет в нарушение собственноручно им же переписанной конституции уже в третий раз) предопределена. Виктор Алкснис с этим согласен: «На мой взгляд, шансы у оппозиции Беларуси практически нулевые. Насколько я знаю, по оценкам западных источников, их рейтинг в границах статистической погрешности, то есть 2–3%. Я думаю, это соответствует действительности. Когда я вижу, сколько человек оппозиция может вывести на улицы Минска для проведения своих акций протеста, я вижу, что это — кучка людей, которые не пользуются никакой поддержкой населения. И кроме того, учитывая те масштабы финансирования, те десятки миллионов долларов, которые вбухиваются Западом в финансирование белорусской оппозиции, то, во-первых, с моей точки зрения как политика это неэтично — делать политику на иностранные деньги, это некрасиво, это дурно пахнет, а, кроме того, это напрасно выброшенные деньги».
«Вообще говоря, сведения, что у Лукашенко подавляющая поддержка населения, уже устарели, — возразил Милинкевич. — Сейчас поддержка Лукашенко колеблется в районе 30–40%… Примерно столько же готовы голосовать за любого кандидата, если он будет выдвинут оппозицией. И есть, конечно, примерно 30% людей, которые не определились. Самое главное — что в Беларуси растет число протестующих людей, которое колеблется в районе 60%: это люди, которые просто не хотят дальше так жить, потому что жизнь в страхе унижает человеческое достоинство. Другое дело, что переход человека в протестную группу не означает, что он сразу становится на сторону оппозиции. Оппозиция многое не дорабатывает и сама в этом виновата, хотя условия для нее очень сложные».
«Что касается будущих выборов, у нас нет никаких иллюзий, — продолжал лидер белорусской оппозиции. — Никто в Беларуси уже давно голоса на выборах не считает. Это очевидно всем. И на следующих выборах их тоже не посчитают. Я совершенно однозначно скажу, что президент получит на этих выборах не менее 75%, потому что ниже он не любит. И тогда возникает вопрос: а чем вы, оппозиция, занимаетесь? К чему вы готовитесь? Мы готовимся к широкой политической кампании. Мы придем к людям и будем говорить правду, что бы с нами ни делали. И люди сами определят судьбу своей страны. Диктаторский режим никогда не уходит сам. Придется выйти на улицу. Только я категорически против того, чтобы говорить, что это будет революция. Революция — это кровь, это смена конституции, это насилие. Мы мирно выйдем и будем защищать наше право быть людьми». В завершение передачи, отвечая на звонок слушателя (а география слушателей этого круглого стола оказалась весьма внушительной — звонили из России, Беларуси, Украины, Казахстана и Германии) Александр Милинкевич еще раз высказал свою позицию по теме белорусско-российских отношений: «Поскольку я выступаю на русском языке и говорю в основном на русскоязычную аудиторию, я хотел бы сказать, что проблемы сотрудничества между Россией и Беларусью во многом зависят от того, вернемся ли мы на реальную почву. В Беларуси русофобии практически нет. В Беларуси вся оппозиция понимает стратегическое значение России как партнера. Но она не будет поддерживать тот союзный договор, который сочиняется и вообще никакого отношения к реальности не имеет. Просто будущее наших отношений — в том, чтобы белорусские демократические силы нашли поддержку среди политической элиты России и мы начали нормальное сотрудничество двух стран — независимых и дружественных».

Выдвижение единого демократического кандидата на предстоящих президентских выборах в Беларуси с одобрением встретили и представители российской оппозиции. Но смогут ли российские демократы последовать примеру своих белорусских коллег? На этот вопрос Русской службы «Голоса Америки» отвечает депутат Государственной Думы Российской Федерации, член федерального политсовета Республиканской партии России Владимир Рыжков. \\\\\\\"Я думаю, что выдвижение Милинкевича как единого кандидата от оппозиции в Беларуси — это очень важное политическое событие, которое будет иметь очень большие политические последствия. Во-первых, я хочу подчеркнуть, что он именно ЕДИНЫЙ кандидат от оппозиции, что означает поддержку его и со стороны либеральных сил, и со стороны коммунистов, между прочим. То есть вся оппозиция в Беларуси объединилась и выдвинула единого кандидата. Это очень большое и важное событие.
Мне кажется, что потенциально он может набрать очень много голосов в Беларуси, потому что, согласно многим опросам, все-таки белорусское общество устало, многие люди там устали от Лукашенко. И потенциально единый кандидат от оппозиции может набрать тридцать, даже сорок процентов голосов. А если он очень удачно и умело проведет избирательную кампанию, то может даже и победить на предстоящих президентских выборах, которые состоятся будущим летом. Так что мы будем наблюдать с интересом за происходящим в Беларуси. Я встречался с представителями белорусской оппозиции пару недель назад в Москве. И я им сказал, чтобы белорусская оппозиция ни в коем случае не стала разыгрывать антироссийскую карту. Это было бы катастрофическим развитием событий для них, потому что все основные интересы Беларуси находятся в России, Россия — главный рынок, главный экономический партнер, и альтернативы России нет. Белорусы очень любят Россию и хорошо относятся к ней. Поэтому оппозиция не может, не должна использовать антироссийскую карту. И я рад, что ничего похожего на съезде оппозиции в Минске не было. Меня это настраивает на оптимистический лад.
Я думаю, что и нашим властям тоже нужно поддерживать отношения с белорусской оппозицией, с тем, чтобы обе противоборствующие стороны в братской для нас стране были пророссийски настроены, и в любом случае, как бы ни развивались там события, российские интересы были защищены.
Что касается объединения демократической оппозиции у нас в России, то пока достичь этого не удается: пока верх берут какие-то узкокорыстные, узкопартийные интересы. Но меня на оптимистический лад настраивает все-таки то, что до парламентских и президентских выборов еще много времени, и то, что хотя бы в отдельных регионах такие объединения случаются — например, сейчас объединение «Яблока» и СПС в Москве, или наше объединение с Хакамадой в Томске, или выдвижение очень широкого коалиционного списка Республиканской партии в Республике Чечне…
Это показывает, что потенциально такое объединение возможно. Если оно состоится, то демократы могут рассчитывать на очень высокие результаты в 2007 году. По всем опросам, до 30% российских избирателей готовы уже сегодня поддержать демократические силы в том случае, если они объединятся и предложат привлекательную программу на будущее.

Станислав Шушкевич: «Меня в киевском метро узнает каждый пятый-седьмой»

Станислав Шушкевич выглядит на удивление бодро: постоянные разъезды, бесконечные «мозговые штурмы» с партнерами по оппозиции, проведение Конгресса белорусских демократических сил не оставили на его лице ни тени усталости.

Первый руководитель суверенной Беларуси как всегда жизнерадостен, оптимистичен и щедр на комплименты в адрес Украины. В интервью «Главреду» Станислав Станиславович с удовольствием рассказал, почему снял свою кандидатуру еще до момента голосования за единого кандидата («антибацьки», как шутят в Минске), чем его в последнее время разочаровал Леонид Кравчук и каким способом украинская власть может помочь сегодняшней белорусской оппозиции. В то же время, он ни слова не обмолвился о том, сколько черновой работы ему пришлось сделать для единства тамошних демократических сил. Пускай даже видимого.

- Станислав Станиславович, так же все-таки заставило вас снять свою кандидатуру на конгрессе демократических сил? Вы поняли, что другие три претендента на президентский пост объективно сильнее вас?

Я просто люблю Беларусь больше, чем себя. Я видел, как развивается процесс. Я видел, что вероятность избрания Калякина, Лебедько, Милинкевича была выше. Хотя, кстати, я имею самый высокий рейтинг поддержки — 29,6%. Правда, у меня и отрицательный большой рейтинг. Ведь против меня очень долго ведется целенаправленная пропаганда, и я им сейчас кукиш показал: мы выдвинули человека, которого я буду поддерживать всей душой и приветствую избрание Милинкевича. Я одинаково поддерживал бы избрание любого другого, потому что я убедился, что это очень достойные люди и что мы можем выиграть именно так. Считайте, что я оценил ситуацию как политтехнолог.

- То есть вы считаете, что Миленкевич способен объединить вокруг себя оппозиционные силы Беларуси?

Нет, я считаю, что любой из этих трех способен, но раз на Миленкевича пал выбор, то давайте будем считать, что он более других способен.

- И он сможет в ходе предвыборной кампании найти общий язык с тем же Лебедько и Калякиным, примириться с их амбициями, их видением предвыборной и поствыборной ситуации?

Я надеюсь, что да, но это не очень простой вопрос. Дело в том, что у меня с амбициями все в порядке, я их ради дела могу сдать, поскольку у меня славы достаточно. Меня в вашем Киеве в метро узнает каждый 5–7 человек. А вот с ними, будем их раскручивать, и это будет лучше.

- Почему конгресс демократических сил не состоялся в Киеве? Насколько нам известно, вы лично участвовали в переговорах на эту тему с украинскими коллегами.

Мы просто хотели, чтобы это событие произошло в Беларуси. И спасибо вам большое, всем украинцам, и правым, и левым, и тем, кто при власти, и тем, кто в оппозиции: вы предоставили нам возможность провести конгресс в Киеве и только благодаря этому мы смогли провести его в Беларуси. У меня ведь на руках 54 отказа на проведение конгресса в Беларуси. В том числе и тот зал, где он в результате состоялся. Лишь поняв, что мы серьезно договорились и с профсоюзами украинскими, и с партиями украинскими, и с руководством Украины, власть вздрогнула: конечно, было бы очень неудобно, если бы 800 человек собралось за рубежом. Для нашего руководства было бы очень неудобноплохо. Поэтому они пошли на этот шаг, они сделали ряд провокаций, они нарядили артистов во всяких молодых геев и прочее, но это никак не повлияло на работу конгресса.

- А как вы думаете, Милинкевич сможет дойти до финиша?

Мы сделаем все, чтобы он дошел.

- Но реальная опасность для его жизни существует — вы осознаете это?

Конечно, в нашей бандитской стране! Но мы сейчас более умные и более бдительные.

- У оппозиции есть план действий, на случай если Лукашенко в третий раз объявит себя президентом?

Я бы не сказал, что у нас есть окончательный план, этот план вырабатывается, этот план зависит от состояния информационной блокады. Если она будет такой, как сегодня — это будет очень печальный план. Мы здесь надеемся на помощь (в том числе и Украины) помочь нам разорвать информационную блокаду, помочь довести до граждан Беларуси и о том, что такое сегодняшняя Украина. Потому что у нас здесь постоянно передают (по телевидению -Авт.), что хуже жизни, чем в вашей стране нет.

- А как вы думаете, кто в качестве единого кандидата от белорусских оппозиционных сил мог бы устроить Москву?

Знаете, я не берусь оценивать московские взгляды. Я говорю, что с точки зрения Беларуси Милинкевич получается самым лучшим кандидатом. Но с точки зрения русского человека, с точки зрения экономической ситуации, с точки зрения геополитической ситуации у нас нет врагов в России, так же как и у вас в Украине. Но у нас есть люди, которые считают, что самый лучший вариант для России — это независимая, процветающая Беларусь.

- Как вы относитесь к амбициям Киева стать чем-то вроде связующего звена между Польшей (ЕС) и Беларусью?

Я думаю, что эта инициатива проникнута доброжелательностью. Но я также считаю, что конкретные действия должны приниматься в результате консультаций, как с властью, так и с оппозицией. И только тогда это пойдет на пользу. Если же есть иные цели, если присутствует желание оставить все как есть, это будет очень плохо. Но я, конечно, надеюсь, что таких желаний нет. Мои контакты показывают, что к Беларуси в Киеве очень правильное и достойное отношение. То бишь есть понимание того, что и Украина и Беларусь должны быть самостоятельными государствами, и если они какую-то часть своего суверенитета в каком-то объединении решат отдать, то это будет сделано самым демократичным, честным, прозрачным образом.

- А у вас никогда не было желания, глядя на происходящее в Беларуси, повторить слова Леонида Макаровича Кравчука: о том, что жалеете о поставленной подписи под беловежскими соглашениями?

Вы знаете, я чуть не плачу, я остался в одиночестве, но я горжусь этим. Похожие заявления еще раньше сделал Ельцин и при моей глубочайшей любви, при моем глубочайшем уважении к Леониду Макаровичу, при всех тех оговорках, которые он сделал, я очень сожалею. Я не могу так сейчас гордится нашей совместной работой, как я гордился до сих пор, я не могу позвонить Леониду Макаровичу (даже когда бываю в Киеве), хотя раньше делал это многократно. Я думаю, может, это какая-то волна разочарований, я еще надеюсь, что он дезавуирует это заявление. Я горько опечален, потому что, мне кажется, что более достойного действия в его жизни и в моей жизни не было, потому что избежать гражданской войны, избежать пролития крови и в каких-то формах при тяжелых обстоятельствах об этом сожалеть? Я считаю, это недопустимо.

- Другими словами, на сегодняшний день вы уже не можете назвать его своим другом?

Этот человек сделал очень многое, этот человек занимает очень высокое положение, этот человек имеет поддержку во многих кругах, и я никогда не имел права считать его своим другом, друзей в моем возрасте, как знаете, не заводят. Но я считал его достойнейшим партнером, достойнейшим политиком, я думаю, что он даст основания полагать, что он оговорился.

- А Бориса Тарасюка вы считаете другом?

Я очень его уважаю. Я считаю его человеком, который содействует демократизации Беларуси. В том числе.